https://forumstatic.ru/files/0012/f0/65/31540.css http://forumstatic.ru/files/0012/f0/65/29435.css

Marauders: One hundred steps back

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Credo [15.08.1979]

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

1. Участники: Джеймс Поттер, Доркас Медоуз, Северус Снейп.
2. Место: Ничем не примечательная улица на западной окраине Лондона; Исследовательский центр (лаборатория зельеваров).
3. Дата, время: 15 августа 1979 года.
4. Краткое описание: Айрис Симпкин ясно дала понять, что ни пытки, ни смерть не заставят ее сотрудничать с Орденом Феникса. Однако язык людям развязывает порой куда более банальная вещь - лихорадка. Если бы Айрис знала, что в температурном бреду произнесет имя Даниэля Моррисона, то поостереглась бы мешать своему выздоровлению. Но слово - не воробей. Хотя людей с такой фамилией в Лондоне наберется не один десяток, большая часть из них - магглы, а значит не представляют интереса для Темного Лорда. Джеймсу Поттеру и Доркас Медоуз поручено обыскать дом Даниэля и постараться понять, чем же так полезен этот маг Волдеморту. Но какие ловушки и тайны могут встретить авроры на своем пути, не знает никто.

+1

2

Даниэль Моррисон, — набатом стучит в голове. Пересохшее горло, прищурены глаза — то ли презрительно, то ли внимательно, — крылья носа напряжены, будто Джеймс к чему-то принюхивается, что символизирует высшую степень злого азарта.

Я найду тебя, ничтожество!, — читается в глазах, и бешено бьётся пульс. Вот, пожалуй, и всё, что его сегодня отличает, а волосы встопорщены, как обычно, на очках уже прошла мелкая трещина, одежда привычно небрежна... Он умудряется говорить в дороге, нести какую-то чушь и смеяться, пытаться расшевелить сосредоточенную Доркас. Говорит, а у самого в висках бешено пульсируют предвкушающие мысли, злые и острые.

Он всегда ненавидел прихвостней так называемого «Лорда», и в каждой стычке из него сочился яд злобы и обиды. Зачем они это делают, неужели не понимают, что, когда придурок доберётся до власти, не будет ею делиться? А если и будет, то место у его самовозведённого трона — не самое безопасное, совсем напротив. Как можно не понимать очевидного?

Его злило не только ярко выраженное «чёрное», то пресловутое зло, против которого он был готов биться до последнего вздоха, но и эта неопределённость, и в глубине души — желание узнать, зачем за ним идут. Одного лозунга борьбы за чистую кровь маловато, тем более что в Магической Британии не осталось ни одного по-настоящему чистокровного рода, да пустых слов недостаточно для завлечения такой шайки, так какова же настоящая причина?..

— Здесь! — хищно оскалился Поттер перед дверью. Он сейчас напоминал не столько оленя, сколько ищейку. И прежде, чем Доркас успела бы что-то сказать или предложить, Джеймс Поттер в лучах заходящего солнца распахнул дверь с ноги, врываясь в дом. Охранные заклинания проверять? Не, не слышал. Какие охранные заклинания, когда драма и экшн? Дверь поддалась настолько легко, что Поттер едва не потерял равновесие; Моррисон что, открытой её держит, орденцев на чай ждёт?

— Приятного вечера, паскуда, — звонко выкрикнул он, краем глаза наблюдая за девушкой, и вскинул палочку, — Impedimenta!

Первое, что пришло в голову, хотя не самый удачный выбор. Противник без труда отразил не только его, но и ещё пару совместных заклятий авроров, и, выбрав секунды, когда они сами пытались защититься от нападения, трансгрессировал.

— Упустили, — буркнул олень, крайне раздосадованный своей горячностью. Как-то спонтанно всё вышло, бестолково... И это у лучших-то магов организации! Стыд и позор.

Ты в аврорате, Поттер. Мы бьёмся за свои жизни и жизни тех, кто нам дорог, за возможность дать счастливую жизнь нашим детям. Здесь не место личным эмоциям, на кон поставлено слишком многое, — крутилось в голове. Некогда Грюм сказал ему это, и теперь всякий раз после очередной неудачи из-за всплеска он смотрел так, будто Джеймс — тупица-суицидник.

Сейчас и спутница отчитает... Он кинул виноватый взгляд на Доркас.

— Имеет смысл обыскать дом, как думаешь? — спросил он, и тут же двинулся на поиски чего-нибудь этакого, за что Тёмный Лорд спустит шкурку с подчинённого, а потом догонит и ещё раз спустит. Ну надо же как-то попытаться загладить своё слабоумие. Делал он это без особой надежды, но обнаружившийся вскоре пузырёк с подозрительным содержимым тут же воскресил боевой дух.

— Загляни! — зовёт он, не отрывая взгляда от склянки, а в руках уже поселился знакомый зуд, который так и шепчет: «Возьми меня». Нет, не хватать же улику голыми руками, он уже исчерпал лимит идиотств на сегодня.
Видно, настал звёздный час Доркас, если судить о её недвусмысленно протянутой к сосуду руке. Грохот — и тысячи мелких осколков разлетелись по комнате, стекло от дверки шкафа и склянки смешались в одно целое и ударили единой силой. За мгновение до этого у Поттера что-то щёлкнуло в голове, и он резко оттолкнул напарницу в сторону. Интуиция вопила сиреной.

— Ты не поранилась? — спросил он, чувствуя, с одной стороны, сокрытый где-то подвох, а с другой — то, что он идиот и паникёр, и интуиция его никуда не годится.

магия

Impedimenta — заклинание препятствия, замедляет или вовсе делает невозможными движения объекта, на который направлено, в течение приблизительно минуты.

Отредактировано James Potter (12-04-2013 14:04:40)

+5

3

Доркас привыкла слышать имена, числа и адреса – страшно только однажды услышать что-то знакомое. А получать подобным образом задание – в этом нет ничего особенного. Аврорат научил ее быть спокойнее к такого рода новостям.
Доркас внимательно смотрит на юного Поттера, немного хмурится, завидев в его взгляде желание скорейшей расправы, от чего на ее двадцатитрехлетнем красивом лице появляется морщинка между бровей.
Доркас никак не реагирует на шутки и рассказы Джеймса, пока они едут, потому что ее не обмануть – она знает, что он говорит это все, чтобы отвлечь ее от мыслей, и самое главное – отвлечь от мыслей себя.

В отличие от Северного, как она часто его называла, Медоуз не посвящала свое время мыслям о том, почему же Пожиратели Смерти выбрали для себя такой путь. В любое, даже мирное, время существуют стороны, борющиеся друг против друга. Важно знать свою сторону, свое место, помнить, ради чего ты вышел на тропу войны… Она помнила, они все помнили, а остальное, как ей казалось, было неважно.

В этот раз ее спокойствие и привычка совершать тщательно обдуманные поступки сыграли с ними злую шутку – конечно, о каком вообще спокойствии может идти речь, если тебя отправили на задание с Поттером? Едва они подошли к двери и Дори собралась проверить дом на наличие защитных заклинаний, как Джеймс уже вломился в него и решил атаковать Моррисона.
- Stragulare! – первое, что вырывается у Доркас, когда она вбегает в дом вслед за Поттером. Даниэль каким-то чудом успевает отражать заклинания из обеих палочек сразу, и этот фактор стал дополнительным, сбивающим с толку. Почему-то все идет совершенно не так, как хотелось бы – Доркас бросает еще одно заклинание, на этот раз Castra armilla, но оно не успевает долететь до мага, который сумел трансгрессировать, воспользовавшись секундной задержкой авроров.
- Упустили, - доносится до нее голос Джеймса, и она, прикрыв глаза и шумно выдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, переводит на него взгляд.
- Поттер, одно из важнейших правил выполнения совместного задания – это необходимость всегда помнить, что оно совместное. Какого черта ты без предупреждения вломился в дом? И какая Импедимента, Джеймс?! – Заметив его виноватый взгляд, девушка поспешила прекратить воспитательный процесс, тем более, что она была недовольна и собой.
- Имеет смысл обыскать дом, как думаешь? – И, не успев ответить ему, Дори уже наблюдала перед собой оленью спину. Прикрыв входную дверь, Медоуз проверила дом на наличие кого-то, кроме нее и Джеймса, и, ничего не обнаружив, отправилась за своим напарником.

Ей все что-то не давало покоя: во-первых, зачем человеку сначала держать дверь открытой, а потом при первой же возможности трансгрессировать; во-вторых, в этом доме она себя чувствовала очень неуютно, хотя обычно такого ощущения от других темных мест у нее не было… Женская интуиция?

- Загляни! – Указывает Поттер на склянку с зельем, находящуюся за стеклянной дверцей шкафа, и она заглядывает. Заглядывает, совершенно не подумав, что на нее может быть наложено защитное или какое еще заклинание.
Сначала звук взрыва, затем – разбитого стекла, летящего в сторону. Мгновением спустя Джеймс толкает Медоуз в сторону, и она чуть вскрикивает. Оттого ли, что ее неожиданно толкнули?..
- Я в порядке, Джей. Ну, если не брать в расчет то, что сегодня день дурака, и мы с тобой соревнуемся в идиотизме.
Доркас даже слегка улыбается, когда парень выдыхает, пытаясь сделать это как можно менее заметно. Он отворачивается от нее, а сама аврор тихонько переводит взгляд на свою ладонь, на которой проявляются капельки крови. Чуть прищурившись, девушка понимает, что в нее попали мелкие осколки стекла, но тут же в ее голову приходит мысль о том, что это – сущая ерунда. Ее вдруг охватывает панический ужас, и больше всего Дори хочет сейчас уйти отсюда, но что-то не дает ей сдвинуться с места.
- Джеймс, - чуть хриплым голосом окликает она напарника, - здесь кто-то есть.

Заклинания

Stragulare - сшибающий поток из палочки.

Castra armilla – модернизированный гибрид заклятий разоружения и подножки. Выбивает у противника из рук любой предмет, который он в данный момент держит, а так же опрокидывает его на спину. Для отражения требуется специальные щитовые чары.

Отредактировано Dorcas Meadowes (23-02-2013 17:18:52)

+4

4

Виноватый взгляд виноватым взглядом, но олень всё равно не удержался от того, чтобы буркнуть: «Самая обычная такая Импедимента. У тебя к ней расовое презрение?».

Хорошо хоть сделал он это мысленно, иначе Доркас едва ли прекратила бы лекцию настолько быстро и без моральных потерь с обеих сторон.

Крик девушки отчего-то пугает его гораздо больше взрыва, и Поттер, бледнея, внимательно вглядывается в лицо напарницы. Нет, кажется, всё не настолько серьёзно, а он просто параноик. Уфф... Хоть бы она не заметила, как Джей перевёл дыхание.

— Это уж точно, — слабо улыбается Поттер, —  с меня огневиски после задания. Будем оплакивать запоротую миссию: сначала упустили гада, теперь уничтожили вещественное доказательство. Главное, случайно не спалить сам дом, иначе выгонят нас из Ордена на раз-два, таких бестолковых...

Он, конечно, преувеличивал и шутил; делал это только для того, чтобы отвлечь девушку от печальных мыслей. Она, как одна из лучших учениц школы, очень болезненно переживала свои промахи. Во всяком случае, Джею так казалось: возможно, ему просто хотелось думать, что отличники переживают из-за неудач по жизни. Во всяком случае, те отличники, которые вкладывают в учёбу душу и старание.

Договаривая, он уже отвернулся, чтобы ещё раз осмотреть комнату: вдруг попадётся что-то ещё, заслуживающее внимания?

— Что?! — На слова напарницы он резко оборачивается, — с чего ты это взяла?

Но тут же оборвал себя, думая, что это не так уж важно. Фантомными приступами паранойи Доркас не страдала, это Грюм мог видеть врага повсюду в пустом доме, а благоразумной Дори можно и нужно верить на слово без обоснований. Если рядом враг, то не время болтать.

— Ire suspenso gradu, — шепнул Джеймс. Разумеется, до этой секунды они не были слишком тихими, и потенциальный враг знает, что орденцы здесь. Но вот дальнейшие перемещения Поттера лучше сделать бесшумными, чтобы была хоть какая-то надежда на эффект неожиданности.

— Оставайся здесь. Повозись, пошуми, проведи какой-нибудь обыск, а я пока тихонько поищу нашего гостя. Суть в том, чтобы загнать его в эту комнату; будь наготове. Если он явится к тебе, а меня не будет, кричи, в идеале — отправляй Патронуса, если успеешь.

По возможности быстро выдав ценное указание, Сохатый прошмыгнул за дверь, готовясь встретить злодея лицом к лицу. Он внимательно оглядел коридор на предмет подозрительных деталей, и даже, чем чёрт не шутит, ног из ниоткуда: кто мог гарантировать, что у загадочного посетителя нет мантии-невидимки?

Первым, что привлекло его настороженное внимание, оказалась книжная полка. Нет, ну в самом деле, что книжной полке делать в коридоре? Здесь явно что-то нечисто! Это потайной ход!

С как можно более умным видом Поттер подошёл к полке, внимательно её оглядывая. «Теория возникновения волшебной силы», «История древнейших магических родов»,  «Разведение карликовых саламандр в домашних условиях»... Ну и странный же тип этот лордовский прихвостень!

Среди всех книг особенно подозрительной ему показалась «Маггловедение»: какого чёрта она может делать в доме этого ублюдка-метконосца?! По всем правилам полагалось отойти на несколько метров, и заклинанием вытащить книгу, но о правилах Джеймс думал меньше всего. Он решительно выдернул книгу с полки, и в этот момент... ничего не произошло. Книга осталась в руке, на полке появилось пустое место, а стеллаж как стоял, так и остался стоять.

Хорошо, что Доркас в эту секунду не видела Сохатого. Вообще никто не видел, иначе не миновать бы ему праведного возмущения в стиле: «Поттер, вашу матушку, какого чёрта?!».

Поттер сердито пнул гнусную деревяшку, не пожелавшую выдать своей тайны, и тут же пожалел об этом: книжный шкаф смертельно обиделся на такое неподобающее обращение и объявил Поттеру кровную войну. Проще говоря, отшиб ему пальцы. Джей немедленно нецензурно взвыл, ставя крест на всей секретности.
Наверняка Доркас услышала. Наверняка решила, что происходит что-то страшное. А затем он вдруг услышал крик из комнаты, где она должна была изображать бурную деятельность. И от этого звука вдруг стало ужасно не по себе.

магия

Ire suspenso gradu — заклятие хождения на цыпочках. Делает шаги скастовавшего бесшумными, как на паркете, где может помешать невольный стук каблуков, так и на опушке леса, где человеческая жизнь порою может зависеть от шума не во время хрустнувшей ветки.

PS

Я скоро начну играть серьёзно, правда-правда. Сейчас просто нужен накал эпичной шибанутости, чтобы подготовить почву, так сказать.

Отредактировано James Potter (12-04-2013 14:04:18)

+6

5

Когда Доркас говорила Джеймсу, что здесь кто-то есть, она не имела в виду весь дом. Речь шла конкретно об этой злосчастной комнате, темной и очень холодной, обставленной множеством шкафов, полок, стеллажей с какими-то бумагами, книгами, зельями и кое-где артефактами. Медоуз никогда еще не встречала внутри себя такие волны паники. Держась всегда непоколебимо, она позволяла себе бояться и переживать только в глубине души, и только если речь шла о близких ей людях – о Бенджи, о Тонксах, о Гестии... об Аласторе; недавно в этом списке появились имена Алисы и Фрэнка, Марлен и Сириуса, Джеймса… Сейчас же девушка не может даже пошевелиться от страха, потому что ей не просто кажется, что в комнате она осталась не одна – она это видит.

В дальнем углу, до которого едва ли доходит свет фонарей из окна, Доркас отчетливо разглядела человеческий силуэт: рост примерно такой же, как у Бена, волосы той же формы – только тот, кто стоит здесь, другого телосложения, более крепкого, чем ее возлюбленный стал сейчас, после вступления в Орден. Она узнала, кто это, - конечно, узнала, как его не узнать? – но почему-то не испытывает особой радости от того, что видит: все же мертвецы должны оставаться мертвецами.

- Ты очень много плакала, Дори…

До нее доносится голос, и она понимает – это он. Несмотря на то, что прошло уже много лет со дня смерти, голос старшего брата Энтони она узнает всегда. Другое дело, что интонации не те, что она привыкла слышать; слова как будто медленно врезаются в кожу, потому что такой злости в голосе девушка не слышала от брата никогда.
Она смертельно боится того, что он сейчас выйдет из угла на дорожку света, и тогда уже будет невозможно поставить под сомнение его нахождение здесь. Как вообще он, будучи мертвым, оказался здесь? И ведь явно не в форме призрака – видно же, что Тони стоит в комнате в телесной оболочке, иначе бы он не смог подкидывать какой-то предмет – издалека не различить, что это, - тем самым стараясь не уничтожить сестру прямо на месте.

- Не хочешь пойти со мной? – Уже лениво бросает он. – У нас там либо не плачут совсем, либо плачут постоянно. Ты найдешь себе компанию.

Дори не хочет больше это слышать. Не хочет, но не слышать не может. Она, сжавшись, молча наблюдает за тем, как брат кладет в карман брюк то, что он недавно подкидывал, и отклоняется от стены, явно намереваясь идти к ней. Медоуз нутром чует, что ее гость как-то раздраженно усмехается, недовольный таким приемом, а потом видит, как он делает шаг вперед.

- Тони! – Дрожащий голос все же выходит на свободу, и брат, удивленный таким положением вещей, останавливается. – Пожалуйста. Уходи, я прошу тебя… Я достаточно настрадалась, не мучай меня больше. Пожалуйста, Тони… - Завершает она едва слышно.

Но он слышит. И реакция его на всю эту слезливую речь совсем не такая, как следовало бы ожидать, зная, что при жизни он очень любил Доркас. Энтони издает грубый смешок, качает головой и делает еще один шаг вперед.

- Настрадалась? – Переспрашивает он язвительно. – Не мучать тебя? – Вот-вот свет покроет его тело, и она все увидит, и некуда будет бежать. – А почему я должен не мучать тебя, если ты – жива, а я – лежу в земле уже столько лет? – Последнее предложение настолько наполнено яростью и ненавистью, что у Дори непроизвольно начинают течь слезы из глаз. И вот – тот момент, которого она так боялась: ее брат выходит на свет...

…И она не узнает его. Красивый при жизни, ставший для сестры чем-то вроде образа идеального мужчины, сейчас он стоит и напоминает собой похороненного заживо, но выбравшегося из могилы. Странным образом это ее немного успокаивает – может быть, это и не Тони вовсе?.. Но эта версия тут же рушится, разбивается, как недавно разбилось стекло одного из шкафов, когда он подходит к ней ближе, уже гораздо быстрее. Все – его: походка, твердость шага, наклон головы, положение рук – нет сомнений, что перед ней именно тот, чья смерть была для нее самой ужасной.
И, черт возьми, Доркас до сих пор стоит, как парализованная, а брат настигает ее стремительно, и вот – пара мгновений – он стоит перед ней, смотрит прямо ей в глаза, лишь иногда отводя взгляд, но только чтобы обвести им контур лица.

Ее колотит. В комнате становится еще холоднее, будто сейчас зима, а она одета для поездки на пикник на пляже; слезы продолжают бежать тонкими струйками и падать с подбородка на деревянный пол; Дори уже собирается что-то сказать, но Тони прерывает ее.

- Я. Ненавижу. Тебя, - выплевывая каждое слово. – Ты самое мерзкое создание, что я когда-либо видел. Надо было задушить тебя, когда ты вот-вот родилась: тогда у нас в доме не летала бы посуда, а зимой не распускались бы цветы, - и тут он наклоняется к ее лицу еще ближе. - Я уверен, что родители развелись из-за того, что у них была ты.

Чека срывается.

- Не-е-ет! – Вдруг истошно кричит девушка, глотая слезы, усилившие свое движение после услышанного; наверняка сейчас на вопль прибежит Джеймс, и хорошо бы, если бы он появился и сделал так, чтобы все исчезло, но Доркас не думает об этом сейчас. Сколько раз она думала о том, что, возможно, родители не вынесли того, что в их семье внезапно появилась волшебница, что они не смирились с теми изменениями в своей жизни, что появились после вхождения дочери в магический мир, - и вот сейчас непонятно как и зачем явившийся брат говорит ей, что думал о том же, но она не хочет больше в это верить. – Нет, ты врешь! Ты – не Тони, уходи прочь! Уходи, уходи, уходи, оставь меня-я-я…

С каждым словом рыдания становятся все сильнее, и Дори больше не выдерживает: ее руки вдруг начинают слушаться, но вместо того, чтобы достать палочку и хотя бы оттолкнуть стоящего перед ней человека, она обхватывает руками голову, закрыв глаза.

PS

Я извиняюсь, что я такой тормоз, но никак не могла поймать эту Доркас)
Но Джеймс все знает, он разрешил мне еще задержать.

Олешка, давай беги ко мне скорей :3

+6

6

«Если он явится к тебе, а меня не будет, кричи,» - набатом стучала в голове сказанная совсем недавно фраза, пока Джей спешил на помощь напарнице. И ведь рванул не сразу, не вспомнил даже о своём указании, стыдно!

«Значит, всё-таки это был кто-то невидимый, тихий и крайне осторожный, а ты, Джеймс Поттер, распоследний болван! Упустил, всё с книжным шкафом игрался, и теперь девушка отчаянно кричит, не дай Мерлин, с ней что-то случится! Да тебя на ближайшем суку повесят, и будут правы, потому что сам ты себе такого никогда не простишь. И как ты будешь смотреть в глаза Ордену, а?».

На последней мысли его отчего-то взяла ужасная злость, и Поттер рывком раскрыл дверь, подстёгиваемый ярким  букетом ощущений.

– Нет, ты врешь! Ты – не Тони, уходи прочь! Уходи, уходи, уходи, оставь меня-я-я… – Всхлипывала девушка, навевая ассоциацию с похоронами. Она обхватила голову руками, словно защищаясь от чего-то, а Джей первые мгновения стоял столбом, не понимая, что происходит.

- Дори? Здесь никого нет, только я, - сообщил он, неуверенно положив руку девушке на плечо. Однако та не обратила совершенно никакого внимания на коллегу, продолжая рыдать и неразборчиво говорить что-то на тему того, что он, дескать, не Тони.

- Ну да, я Джеймс, - предпринял ещё одну попытку юноша, лихорадочно соображая, кто этот чёртов Тони. Без толку. Тогда он осторожно привлёк девушку к себе, обнимая, словно маленького ребёнка, и поглаживая по голове.

- Тише, тише, всё хорошо, здесь никого нет… Что с тобой случилось?
Джей старался говорить как можно медленнее и спокойнее. Всхлипывания не прекращались, объяснять ситуацию ему тоже никто не спешил.

Дело было не просто плохо, а отвратительно. Доркас явно была под воздействием чего-то очень неприятного; наверное, хозяин дома постарался перед исчезновением, и наложил на девушку какое-то заклинание. В то, что у Медоуз просто так взяли и сдали нервы, Джей не верил. Ей вообще не характерно выпадать в истерику, особенно на работе.

Поттер принялся мысленно перебирать заклинания, которыми мог бы воспользоваться чёртов Моррисон. Это явно что-то из заклинаний, действующих на сознание, но вот что?.. На ум, как на зло, приходило только Demissio. Да нет, разве от одного заклинания уныния был бы такой эффект? Тут целая депрессия, да ещё и, похоже, с галлюцинациями. Больше ничего в голову не приходило, и вот попробуй угадай, то ли не знаешь больше, то ли просто память отказала в такой плохой ситуации…

Какая уж тут работа. Нужно срочно что-то делать, иначе придётся возвращаться примерно с таким отчётом: «Мага мы упустили по моей вине, за Доркас я не уследил, подайте мне ритуальные ножи, пока Бенджи не узнал».
Отстранившись, Джей как можно более осторожно, чтобы не заметила девушка (мало ли, как отреагирует), вытащил из кармана палочку и пробормотал:

- Bono sis animo!

Он искренне надеялся, что нигде ничего не перепутал, и напарнице сейчас полегчает, она придёт в себя и строго спросит, какого рожна Поттер тут торчит столбом с палочкой и глупым выражением лица, вместо того, чтобы бодро обыскивать дом на предмет любопытных и подозрительных вещиц.

магия

Demissio! - Заклятие уныния.
Bono sis animo - Успокаивающее. Используется для прекращения истерического или эпилептического припадка. Так же при нервных срывах.

+3

7

Встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом,
он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, потому
что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и
разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; всегда, ночью и днем,
в горах и гробах, кричал он и бился о камни; увидев же Иисуса издалека,
прибежал и поклонился Ему, и, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе
до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня!
Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как
тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много (Мк, 5:2-9)

Тони медленно ходит кругами вокруг Доркас, словно хищник, готовящийся сожрать раненую жертву, - девушка не видит этого, боится видеть, боится открыть глаза и убедиться в том, что все происходящее - правда, но она это чувствует: то ли кожей, то ли памятью - помня, как ведет себя ее брат.

- Допустим, я - не Тони, - звучит голос где-то за спиной, и Дори вздрагивает в очередной раз за такое короткое время, - но кто я тогда? Что я тогда? - Он снова говорит ей прямо в лицо. - Ты не думаешь, что лучше бы мне быть твоим любимым братцем, чем…

Сердце стучит в висках. Что-то ломается - события начинают происходить так быстро, будто время свернулось спиралью и несколько линий наложились друг на друга.
… Доркас открывает глаза и видит перед собой Тони, но за его спиной стоят еще несколько уже мертвых людей. Дори узнает их: это все те, кто неудачно скрестил с ее палочкой свою на поле боя. Таких было не много ввиду ее возраста и того, что военное положение в Магической Британии было введено не так давно, но достаточно для ночных кошмаров, и ведь только недавно она научилась видеть эти сны спокойно, не просыпаясь в слезах и холодном поту. Медоуз вообще не стремилась никого убивать, но порой приходилось, когда на кону твоя жизнь или жизнь твоих соратников. Как и «si vis pacem, para bellum», так «хочешь жить – борись, убивая, если потребуется». Звучит ужасно, и, похоже, пришло время расплаты Доркас за каждый зеленый луч света.
… Брат тянет к ее плечам руки, намереваясь утянуть за собой. Только куда? Дори не знает, что страшнее: быть отданной на растерзание тем, кто смотрит на нее издалека, желая отомстить, или упасть с обрыва в пустоту с почему-то ненавидящим ее Энтони. Страх неожиданно придал девушке сил: самую малость, чтобы просто сделать маленький, спасительный шаг назад.
… Дверь в комнату распахивается, и врывается Джеймс, пытающийся понять, что происходит. Со стороны, должно быть, это выглядит и правда странно: никого, кроме Дори нет, но из-за кого-то девушка впала в истерику, что было совершенно на нее непохоже. Поттер подходит к ней, говорит что-то, медленно тянется к ее плечу…
… Тони исчезает, растворяясь в воздухе, будто его и не было никогда.
И все это за какие-то несколько секунд. Достаточно для того, чтобы сойти с ума или умереть от испуга, но их готовили и не для такого. Нельзя противостоять только одному – чертовой Аваде Кедавре; с остальным нужно бороться, и я попрошу выйти прямо сейчас всех, кто сомневается, что он может и будет это делать, - сказал им Грюм еще на курсах по подготовке. Удивительно – может быть, Медоуз так казалось, конечно, - но Аластор имел большее влияние на всех авроров, кроме Скримджера, чем сам Руфус. Наверное, потому что он говорил так, что его слова доходили практически моментально.

Дори испуганно смотрит на Поттера, повторяя несколько раз: «Ты - не Тони, нет…», а в ее глазах бегают безумные огоньки.
- Ну да, я Джеймс, - говорит парень и обнимает ее, гладит по голове, успокаивая. И девушка пытается успокоиться, изо всех сил пытается, но в памяти так четко зафиксировались образы брата и тех мертвых, которые ненавидят ее. Ничего, кроме страха и ужаса… Нет, есть еще злые мысли о том, почему от появления Джеймса они исчезли, почему он не видел их… - Тише, тише, всё хорошо, здесь никого нет… Что с тобой случилось?

- Если бы ты был здесь, как я тебя просила, ты бы понимал, что случилось! - Эта мысль, как червь, ест Дори изнутри, и с каждым мгновением она все больше ненавидит Поттера. Какого черта он делает? Почему он сказал что-то на латыни после того, как вынул из кармана руку? Почему он обнимает ее, почему говорит с ней, как с ненормальной, почему его вообще здесь не было, а сейчас он появился?

Будто сменил Тони.

Рождение безумной идеи похоже на взрыв сверхновой: вспышка настолько яркая, что затмевает все остальное. Доркас похожа на параноика; отталкивает от себя Джея, хмурясь и испуганно глядя на него, и делает шаг назад.

- Что тебе от меня нужно? – Слезы быстро высыхают, «суровый и бесстрашный аврор Доркас» mode on, только, к счастью, про палочку девушка забыла. Быстрый взгляд за спину Джеймса – и она белеет. Мертвые противники так и остались в комнате, медленно приближаясь к ней, но самое страшное – Тони все еще здесь, он просто ходит «змейкой» между остальными ужасами этого дома и язвительно ухмыляется.

Ты не можешь меня отпустить, а я не могу вас всех.*

Внезапно Медоуз чувствует тошноту, слабость, дрожь в коленях; легкие начинают сжиматься, отчего дышать становится крайне тяжело, будто кто-то со всей силой давит на ребра с двух сторон, не позволяя сделать вдох. Вместе с этим приходит понимание, что Джеймс – не враг, он не пришедший к ней мертвец, он живой, и он хочет помочь ей…

- Не отдавай меня им, пожалуйста, не отдавай, - шепчет Доркас, мотая головой, и умоляюще смотрит на напарника. Поймав недоуменный взгляд Джея, девушка уже собирается объяснить ему все, но не успевает: силы мгновенно покидают ее, и она, закрыв глаза, проваливается в темноту.

*

Flёur – Легион

Джеймсу

Будет очень здорово, если ты проявишь чудеса реакции и не дашь мне получить сотрясение мозга - представь, что играешь в квиддич) А то я хоть и маленькая, головой ударюсь хорошо.  :blush:

Отредактировано Dorcas Meadowes (27-06-2013 13:16:27)

+6

8

За несколько мгновений, прошедших после вопроса о случившемся, Джеймс успел приметить на лице Доркас яркую палитру эмоций. Злость, страх и вынужденная строгость аврора сплелись в единый клубок, заставляя Дори отшатнуться, а Джеймса - занервничать. Заклинание, очевидно, не помогло; каменная девушка по фамилии Медоуз вмиг покрылась трещинами, из-под которых проглядывала маленькая испуганная девочка с неестественно бледным лицом.

«Что тебе нужно?» - вопрос выливается на голову Джея, словно ушат ледяной воды, заставляя понять: шутки кончились. Он с невольным ужасом понимает, что поведение напарницы является достаточной причиной для того, чтобы отвести ее на обследование в Мунго, но разве можно так поступить? Дыхание девушки становится рваным, как будто кто-то сжал горло стальными когтями, и Поттер бросается к ней, не понимая, что собирается делать - пытаться оказать медицинскую помощь или охотиться на загадочного невидимку? Как оказалось, приблизился очень вовремя: силы оставили Доркас, и, стой парень немного дальше, он мог бы не успеть ее удержать. Однако успел; обнял, чтобы не сползла на пол.

- Не отдам, - запоздало прошептал в ответ. Он чувствовал на себе ответственность за Дори, и не только потому, что в случае провала придется краснеть перед Орденом и избегать взгляда Бена. Напарник - это всегда боевой товарищ, за которого ты отвечаешь шкурой перед собственной совестью, особенно если он сантиметров на пятнадцать ниже и является представителем нежного пола. Какой бы сильной Доркас ни была, она попала в беду, и Джеймс совершенно не знал, что с этим делать. Был только один выход.

- Expecto patronum, - произнес вполголоса, проникшись мрачной атмосферой помещения. Не вышло, серебристое облачко растворилось тут же, и Сохатый вздохнул, понимая, что ему нужно унять дрожь в руках, сделать глубокий вдох и вспомнить светлое личико Лили, обрамленное рыжими локонами, веселый смех Бродяги, скромную улыбку Римуса, по-мышиному смешно подрагивающий нос Питера... Это была всего лишь посиделка в Хогсмиде года три назад. Его день рождения, по совместительству - редкий день, когда не было внутренних стычек. Чаще всего, когда в памяти всплывали лица друзей, они были родом именно из этого дня, по-семейному спокойного, лишенного войны, суеты и ссор.

- EXPECTO PATRONUM! - выкрикнул звонко, разбивая гнетущую тишину на тысячи черных осколков; из палочки вырвался сильный серебряный луч, складываясь в силуэт гордого оленя. Тот чуть склонил голову и ударил копытом, быстро оценив обстановку: раз нет дементоров, его потревожили для послания.

- Передай Римусу Люпину: «Рем, на задании проблемы. Доркас без сознания, нужен специалист. Есть подозрение на темный артефакт или зелье», - стоило только закончить фразу, как Олень едва заметно качнул рогами, показывая, что все понял, и стремительно исчез, оставляя зыбкие облачка света там, где коснулись его копыта. На мгновение посетившее Джеймса чувство радости и покоя исчезло вслед за патронусом, и он снова почувствовал себя одиноким и бессильным. Опустился на пол и зачем-то взял Доркас за руку детским жестом, словно боялся потеряться среди толпы.

- Все... будет в порядке, - надтреснутым голосом пообещал он, глядя не на девушку, а в стену напротив, - Римус у нас очень умный, он придумает выход. Ты снова станешь привычной, мы закончим задание и разойдемся по домам. А дома, знаешь, нас обязательно ждут маленькие пушистые зверьки. Они, ну... Как незримые хранители уюта. Не замечала никогда? Теряется, допустим, защитный амулет, и ты ищешь его целыми днями, удивляясь, куда он мог исчезнуть, а потом вдруг находишь на видном месте. Это проделки пушистиков-хранителей, а может, и не проделки вовсе, а помощь. Жалко им стало смотреть, как ты мучаешься. Или специально спрятали, чтобы проучить. За бардак там или за то, что молоко прокисшее три дня стоит. Они любят молоко. Им много не нужно, всего пару глотков, а сами они размером с маленьких котят, так что глотков тех мы не замечаем.

Джеймс не знал, зачем рассказывает импровизированную маленькую сказку находящейся без сознания девушке, однако чем больше он говорил, тем более ровным и спокойным становился его голос, и звучал уже не так жалко. Сначала он будто терялся в чужой неуютной комнате, распадаясь на несколько робких голосков, но постепенно обретал уверенность и уже мог бросить вызов недружелюбным стенам. Джей говорил не для Доркас - для себя, чтобы увериться, что не потерял еще рассудок и держит ситуацию под контролем.

Не успел он закончить, как в комнату ворвалось искрящее сияние, прогоняя из темных углов мрак, и волк голосом Римуса сообщил: «В центре сегодня дежурит зельевар. Захвати мантию-невидимку,», постепенно растворяясь. Уверенность в благополучном исходе вспыхнула ярким светом в душе Поттера, он поднялся на ноги, окидывая помещение взглядом победителя. Радовало как минимум то, что мантия была с собой. Однако колдомедиком он не был и не знал, как можно транспортировать бесчувственное тело, но был убежден, что способ найдется. С сомнением оглядел стул со спинкой, прикидывая, насколько целой перенесется Доркас, если ее усадить на сей предмет мебели, и решил не рисковать.

- Прости, - неловко пробормотал он, попросту закидывая девушку на плечо, как делал еще пещерный предок, чтобы доходчиво обозначить даме свое расположение.

Отредактировано James Potter (30-06-2013 20:43:41)

+5

9

Я в незнакомом городе одна, а где мой дом?
Теперь на этом месте лишь стена, а в ней пролом.
Стою, облокотившись на забор, лицом к стене.
Наверно, все, что было до сих пор, приснилось мне.
В витрине я рассматриваю то, что стало мной:
Безумный взгляд, измятое пальто - не тот покрой.
Мне вслед кричат чужие имена, скрипят окном;
Я в незнакомом городе одна - все было сном
© Оля и Монстр – В незнакомом городе одна

Доркас просыпается.

Резко садится в постели, словно увидела дурной сон, и осматривается: она у себя дома, в своей комнате. Учебники на полке, сохранившиеся с последних курсов Хогвартса; стена, увешанная фотографиями и колдографиями, около нее небольшой столик с фотоаппаратом, колдоаппаратом и зельем для проявки фотографий; на столе сладко спит кошка. Все хорошо.

Доркас откидывает одеяло и выходит из комнаты.

***

Доркас стоит на опушке в лесу.

Минутой ранее она вышла из своей комнаты на втором этаже дома, а сейчас стоит в пижамных штанах и футболке среди деревьев. Под босыми ногами лежат сосновые шишки, отчего ступать по земле весьма неприятно и даже больно, но сейчас у нее нет выбора. Дома, из которого она вышла, здесь сейчас нет; вокруг лес, один только лес… И темнота, постепенно движущаяся из него на опушку. Девушка в замешательстве крутится вокруг себя и видит, что щупальца темноты не тянутся только со стороны одной-единственной тропинки, ведущей далеко в лес; в ту же секунду на нее осторожно выходит взрослый олень. Он качает рогами, словно завет Дори за собой и делает шаг вглубь леса.

Доркас ее гость кажется знакомым, и она идет за ним.

***

Доркас упускает оленя из виду.

В какой-то момент олень ускорил шаг и скрылся среди деревьев, но главное он сделал – вывел девушку из темноты. Правда, сейчас она стоит посреди густого леса, тропинка кончилась, и Дори встретилась лицом к лицу с оврагом. У вас нет права на страх, у вас нет на него времени, - звучит в голове резкий мужской голос, и Медоуз не может понять, где она его слышала. Может, во сне? Но все-таки эти слова кажутся ей самыми верными, когда она, шагнув вперед, видит в овраге маленькую девочку.
Девушка забывает о страхе, забывает о шишках под ногами и колючих листьях, обжигающих ноги, забывает о том, что несется вниз, запинаясь о корни деревьев, - сейчас ее беспокоит только та девочка, которая со спины кажется ей до боли знакомой. И Дори не ошибается: оказавшись внизу, она столкнулась с собой.
Маленькая Дори заинтересованно оглядывает взрослую снизу вверх, отчего последняя невольно начинает плакать: куда делся тот интерес в глазах ко всему происходящему вокруг, когда он сменился на простые рабочие обязанности и долг? Девочка видит эти слезы и протягивает своей будущей копии маленькую игрушечную рысь. Эта рысь – любимая игрушка с раннего детства у Доркас, она охраняла ее от кошмаров и выслушивала все слезы; наверное, поэтому ее патронус принял именно такую форму.
- Сколько тебе лет? – опускается девушка на колени, взяв рысь за одну лапу: взяв от нее немного страха и уверенности, она все же не смеет забрать верного охранника от маленькой себя.
- Семь, - отвечает девочка, и тут у Дори срывается чека.
- Я не знаю, что мне делать, - плачет она, совсем уже садясь на землю. – Я не могу больше выносить всего этого… Я хочу вернуться, вернуться назад, вернуться в то время, когда я была тобой, - закрывает глаза и опускает голову вниз.
Ответом ей служит тишина. Девушка поднимает голову, открывает глаза и уже не видит перед собой ни себя, ни игрушечную рысь. Она смотрит вверх, на противоположный край оврага, и замечает там того самого оленя.

Доркас поднимается, забирается наверх и снова идет за зверем.

***

Доркас видит перед собой площадку, на которой они часто встречались с Эммилин Вэнс, когда были совсем детьми.

Дори никогда не смущала их разница в возрасте до поступления в Хогвартс. Когда же ей исполнилось 11, общение с Лин практически сошло на нет, возобновившись лишь через 4 года, когда та тоже вошла в стены Большого зала. Но в одну реку нельзя войти дважды, и девочки все равно стали менее близки.
Сколько мне лет сейчас? – думает Дори, когда замечает себя и Эмми, сидящих на качелях. Ответ приходит тут же.
- Значит, этим летом тебе исполнится 16? Так здорово – останется всего год до совершеннолетия, - говорит Эмми, и Дори улыбается.
- До магического совершеннолетия.
- А мы маги или кто? – весело отвечает Лин, и тут же добавляет ни с того, ни с сего, - знаешь, я как-то заходила к вам, а встретила только Тони. Твой брат очень хороший, как ты и говорила.
- Он не хороший, он потрясающий.
Взрослая Доркас стоит уже совсем близко и видит, как медленно исчезает в воздухе Эмми, а к пятнадцатилетней Дори подходит мать.
- Дори, Тони мертв, - вокруг площадки раздаются взрывы, словно кто-то прошелся по ней Бомбардой; девочка останавливает качели и бледнеет, глядя на мать. Так взорвался мир Дори, когда она узнала о смерти.
Из леса слева от девушки выходит обезображенный Тони, и она слышит его шепот: Никогда не думала, что в моей смерти отчасти виновата ты? Она закрывает глаза, не в силах иным путем сдержать слезы: на самом деле, причина смерти ее брата так и не была установлена, и ей иногда казалось, что во всем виновато ее происхождение. Могло ли быть так, что, желая показать ей ее место, Пожиратели Смерти начали с самого дорогого члена ее семьи?
Брат идет к ней, а справа показывается ее старый знакомый – тот олень, что приводит ее в разные уголки ее личного леса.

Доркас понимает, что он спасает ее, что он желает ей добра, и бежит к нему.

***

Доркас отказывается на очередной поляне в лесу, где кроме нее находится лишь большой стул, повернутый к ней спинкой.

Со стула встает мужчина и поворачивается к ней, и Дори видит перед собой Аластора Грюма с кровоточащим порезом на все лицо и неизвестно, сколько еще невидимых ей ран покрывает тело аврора. Девушка видит, что другой Доркас здесь нет, а значит, Грюм хочет говорить именно с ней. Она не понимает, что происходит, но ей кажется, что вот теперь-то все, наконец, будет нормально и правильно, теперь-то ничего страшного не произойдет, теперь-то…
- Где ты была?
Аластор никогда не отличался нежностью в обращении со своими коллегами, весь Аврорат привык к его резкости, точно как и к язвительности Дори и безбашенности Сириуса и Джеймса; но за этой резкостью практически всегда скрывалось беспокойство, по крайней мере, девушка в это искренне верила. Но сейчас слова Грюма звучали слишком жестоко.
- Я… - пытается найти слова Доркас, но ничего в голову, кроме правды, не приходит, - я спала. Я спала все это время.
В лицо резко подул холодный ветер.
- Мы доверяли тебе, Медоуз, - нервно гаркает мужчина. – Знаешь, сколько людей погибло, сколько наших авроров погибло, пока ты шаталась неизвестно где?
Аластор Грюм стремительно движется к ней, направив на нее палочку… На удивление, Дори решает сдаться. В самом деле, если из-за нее погибли ее друзья и товарищи, то зачем сопротивляться сейчас?
Но, кажется, выбежавший из-за деревьев олень думает иначе.

Доркас доверяется инстинкту и сворачивает за оленем в лес, убегая от себя.

***

Доркас обещает себе, что это место будет последним на сегодня.

И не случайно. Она стоит на крыльце дома Бенджи и держится за ручку приоткрытой двери. Куда постоянно исчезает Олешка? - думает девушка, и это прозвище кажется ей знакомым.
Дори открывает дверь и входит в дом; пройдя в гостиную, она видит сидящего на диване перед камином Бена, который методично крутит в руках серебряные четки – его персональный способ установления спокойствия. Эти четки – его личные, а она еще в Хогвартсе подарила ему четки из можжевельника, и вообще-то, обычно Бен выбирал их. Что здесь происходит?
Жаль только, что Доркас все еще не додумалась задать этот вопрос. Радость от встречи с любимым человеком накрывает ее с головой, и она, не думая больше ни о чем, быстрым шагом подходит к парню и садится рядом с ним на диван; Бенджи обнимает ее за плечи, но продолжает перебирать четки.
- Как ты? У меня сегодня был такой сложный день, - говорит девушка, опуская голову на плечо Фенвика. Он молчит. А потом вдруг начинает очень тихо говорить.
- Помнишь, я как-то сказал, что нам будет хорошо вместе? Ты тогда сказала, что это плохая идея, потому что ты разобьешь мне сердце.
Доркас молчит, чувствуя подвох, и чуть хмурится. Она отлично помнит тот разговор.
- А я сказал, что сам разобью твое, и ты смеялась, говоря, что никто не разобьет твое сердце.
- Что ты имеешь ввиду, Бен? – шепотом спрашивает Дори, отклоняясь от юноши.
- Я никогда не любил тебя, Доркас. В десяточку, да? – он откладывает четки и с бесстрастным выражением лица щелкает пальцами. – Дзинь.
Девушка вздрагивает, словно что-то и правда разбилось, - может, это действительно было ее сердце? Она вскакивает с дивана и пятится, выходя из комнаты. Какое-то время Бенджи смотрит на нее безразлично, а затем и вовсе отворачивается. И тогда она начинает бежать.
Выбежав из дома, Дори бежит среди деревьев, чуя нутром, куда нужно сворачивать. И в итоге она оказывается у края обрыва.
Превозмогая спазмы и судороги,
вспышки отчаянья, волны безумия,
Я разрываю липкие путы
ядовитого скользкого спрута
На пути в мир незыблемых истин,
где каждый поступок осмыслен,
По ту сторону ада и рая, -
я свободна, я начинаю разбег!*

Доркас разбегается и летит вниз с обрыва.

***

Доркас выныривает из холодной воды и делает глубокий вдох.

Хорошо, что она умеет плавать, а берег оказался относительно недалеко. Но если бы не олень на берегу, Дори бы сдалась и пошла ко дну. Если он все еще здесь, значит, для нее еще ничего не кончено. И она выплывает. Я усну сейчас, а когда проснусь, все будет хорошо, и этот ужасный день закончится, - думает она.

Доркас ложится рядом с оленем – ее новым охранником и спасителем – на берегу моря и засыпает, обнимая его за шею.

***

Доркас лежит без сознания, подрагивая ресницами, в Исследовательском Центре.

*

Fleur - Разбег

+10

10

Рабочая суббота - это идеальный день. Твои шаги гулко отдаются в пустых коридорах Исследовательского центра. Кажется, что весь он - в твоем распоряжении. Все книги, знания, все тайны за закрытыми дверями... Сухой щелчок пальцами вместе с мысленным - Alohomora! - и войти в лабораторию. В чуткой тишине все спорится быстро, движения не гасят чьи-то неуместные комментарии и вопросы. Приподнять колбу на уровень глаз, чтобы увидеть, как образуются кристаллы на дне. Чудесное в привычном.
Выверенным движением поместив колбу в специальный держатель, Северус направился в смежную комнату, чтобы закрыть окно. Температура в комнате должна была стать как можно более стабильной. Снейп выглянул на мгновение наружу, подставляя лицо порыву вечернего ветра. Быть здесь и сейчас вместо приболевшего Роберта - это... правильно.
С этой легкой мыслью, бодрым шагом и едва ли не с улыбкой на лице Снейп направился обратно в лабораторию и замер на пороге комнатки. У входа на полу, расчерченном шахматными клетками каменных плит, сидел Джеймс Поттер с незнакомой девушкой на руках. Просто сидел и смотрел на него, очевидно утомленный проделанной дорогой. То есть, нет, конечно же Поттер хотел ему что-то сказать... Иначе и быть не могло. Он был просто обязан что-то сказать, иначе эта "перемена погоды" рисковала взорвать не котел, а нечто более ценное - голову редкого зельевара. В которой мысли уже начинали закипать, прибавляя градусы с опасной скоростью.
Отличный повод попрактиковаться в окклюменции, - услужливо заметил внутренний голос, но Снейп, фигурально выражаясь, бросил на него такой яростный взгляд, что голос решил не продолжать. Все, что копилось в душе Снейпа долгие годы, сейчас имело счастливую возможность быть обрушенным на злополучную голову Поттера. И отказать себе в этом удовольствии Снейп не мог.
Несколько резких шагов в сторону гостя. Палочка хорошо и уверенно легла в руку.
- У тебя полминуты на то, чтобы убраться отсюда.
Краткость - сестра таланта. Но все-таки этого было мало. Поэтому Снейп сделал еще один шаг к Поттеру, не отводя от него своей палочки. Лицо молодого человека пламенело странной смесью гнева и любопытства.
- Каким идиотским ветром тебя сюда занесло? Что это за спектакль?! - отчеканил он, переводя взгляд на девушку, которую крепко и надежно обнимали руки Поттера. Ее волевое лицо было бледным и беспокойным, под длинными ресницами залегли синеватые тени. Мышцы подрагивали, как если бы ей снилось, что она бежит или сражается. Неестественно ярко алели полуоткрытые губы. Взгляд Снейпа стал острее, он и сам не заметил, как опустил волшебную палочку. Внешний облик незнакомки говорил ему больше, чем могли бы сказать слова ее непутевого спутника. Он уже видел такие лица прежде. Лица людей, загнанных внутрь себя, как в комнату, стены которой неумолимо сжимаются. Тревожные конвульсивные движения, обрывочные фразы, в которых сквозил страх, в которых нарастала паника. Они горели изнутри - эти несчастные... Горели, чтобы в один момент содрогнуться и испустить дух, побежденные изнутри одним из самых ужасных ядов, который вообще можно было вообразить. Ядом, от которого не было вещественного антидота.
Но как?.. С кем? Для чего?..
Слишком важно, чтобы умолчать об этом. Северус склонился над девушкой и взял ее за запястье, отдающее привычным льдом. Нитевидный пульс скакал и обрывался.
- Идиот, - прошипел Снейп, глядя Поттеру в глаза. - Угораздило же ее связаться с тобой! Ты хоть представляешь, что с ней происходит? Как давно она в этом состоянии?
Можно было вызвать охрану и сдать их обоих. Если бы он не знал наперед, что путь до Мунго станет для нее последней дорогой в этой жизни. Жаль? Ему было ее жаль?
На ее месте могла оказаться Лили.
И это тоже, да. Но, по правде сказать, лицо девушки показалось Снейпу... приятным? надежным? волевым? неглупым? Человеку с таким лицом просто хотелось дать шанс.

Отредактировано Severus Snape (26-07-2013 22:40:12)

+6

11

Путь до Исследовательского центра измотал Сохатого. Раньше он не думал, что трансгрессия с бесчувственным телом на руках отнимает так много сил, и запоздало осознавал, что если бы не взял мантию сразу и пришлось бы перемещаться дважды, то к центру они с Доркас прибыли бы кусочно. Не страшно, если бы они потеряли, например, брови, как недавно исхитрился Блэк, или еще что-нибудь не очень нужное и легко восстанавливаемое. А если пополам? Или поменялись бы... глазами, например. Один глаз коричневый, другой серо-голубой - Грюм бы обзавидовался такой парочке.

Поттер поймал себя на том, что ерничает даже сейчас, когда ничего не хочется, ничего не нужно и совсем не смешно. Ни для кого, автоматически, по привычке. Возможно, именно эта привычка помогала ему почувствовать себя живым человеком?

Усталость легла на сердце тяжелым камнем, он будто со стороны наблюдал за происходящим. И поэтому когда в поле зрения появился Снейп, внутри ничего не шевельнулось. Лишь вырвалось изможденное:

- Ты?

Обреченность прозвучала в голосе ярче, чем удивление. Не хотелось кричать, спорить и даже просто злиться на то, что дорогой друг устроил. Дежурный зельевар, надо же... Неужели не ясно, что Снейп - это последний, кто добровольно поможет, да еще и тайну сохранит? Джеймс смотрел на своего школьного врага, на забитого мальчика, и понимал, что все безнадежно. Но выбора не было, он не мог уйти, не попытавшись.

- У меня нет сил и времени на выяснение отношений, - бесцветным голосом сообщил он, - я не знаю, что происходит, поэтому пришел. Длится… минут сорок? Это засекреченное задание, а она допустила ошибку, попыталась взять склянку с неизвестным зельем без каких-либо мер предосторожности. Колба взорвалась, очевидно, из-за защитных чар, сначала все было хорошо, но потом она запаниковала, потеряла сознание, и так до сих пор не очнулась. Если кто-то узнает, где мы были, и что она так промахнулась, ее отстранят от работы и накроется очень важное дело. Я возьму все на себя, скажу, что не уследил, да мало ли, только помоги ей!

В голосе скользнули нотки предательской мольбы, которых сам Джеймс, слава Мерлину, не услышал. Он слишком устал, чтобы испытывать эмоции и слушать себя.

Объективно его слова не были полностью правдивыми. Про ошибку, конечно, правда, но ведь он сам виноват, что упустил, что оставил ее, что... Да и вряд ли кто-то посмеет выставить Доркас из Ордена, но это знал только здравый смысл, который в данный момент забился в дальний уголок памяти.

Тот Джеймс Поттер, который лихорадочно сжимал бесчувственное тело девушки и смотрел на Северуса Снейпа с безнадежным отчаянием, был до безумия непривычным. Он пропустил мимо ушей нелестное слово, как и оскорбительный (в любом другом случае) намек на то, что отношения с ним до добра не доводят, не уточнил даже, что Доркас, вообще-то, ему не возлюбленная. Не насмехался, не бросался унизительными словами. Он  только просил помощи, искренне веря в каждое свое слово.

- Я не знал, кого встречу здесь. И... больше мне идти некуда. Она из лучших авроров, это я ее отвлек, сбил с мысли, этого не должно было случиться. Она не сделала – и никогда не сделала бы - тебе ничего плохого, так помоги! Не мне – ей.

Фразы рвались у Поттера помимо его воли, и он не заметил, как голос охрип, как спина сгорбилась, выдавая то, как он на несколько мгновений не повзрослел даже, а постарел от неожиданного груза ответственности. Только понял вдруг подсознательно, почему Дамблдор и Грюм выглядят стариками. Не во внешности и возрасте дело. Дело только в том, за скольких они отвечают перед собственной совестью. Если бы Поттер мог думать о чем-то кроме насущной проблемы, он бы ужаснулся и перешагнул еще одну ступеньку понимания. Если бы...

+5

12

The BBC National Orchestra of Wales & Murray Gold - Martha's Quest

Снейп выслушал Поттера внимательно, если не сказать цепко, а затем вжал острие палочки в его шею.
- Не_смей_мне_врать, Поттер! - ожесточенно прошептал он. - С каких это пор отправленных на сверхсекретные задания мракоборцев нельзя доставлять в Мунго?! И ты уж определись для следствия все же: ты ее подставил или она сама, такая лучшая, хватает руками безымянные склянки с зельями, а ты так уж и быть возьмешь все на себя?..
Мозг Снейпа работал с огромной скоростью, просчитывая все варианты развития событий и все последствия.
Я мог бы поставить ультиматум: правда за помощь. Но минуты торга отнимут у нее время.
Губы девушки шевелились, произнося неслышимые никому слова.
Если Поттер замешан в преступлении, мне придется отвечать как соучастнику. Ведь я обязан заявить о случившемся, даже если окажу помощь сам. Но тогда у Аврората могут быть вопросы об источниках моего научного знания...
Дыхание девушки стало жестким, спазмированная глотка с трудом пропускала воздух. Счет шел на минуты.
Ну что ж, обменяемся тайнами, Поттер?
Снейп тяжело посмотрел на Джеймса, поднялся с пола и запечатал дверь лаборатории специальным знаком "Идет опасный эксперимент! Вход категорически воспрещен!". Затем вернулся обратно, опустился на колени рядом с аврорами и сказал:
- Скорее всего, вы оба - преступники, которыми Аврорат был бы весьма заинтересован. И я еще подумаю над тем, что с вами делать в конечном итоге. Но не сейчас. Сейчас слушай меня очень внимательно, Поттер. Я никогда не был жестоким, в отличие от вас. Я мог бы втоптать в грязь ее жизнь, просто потому что она - с тобой. Как это однажды сделал ты в другое время и с другими людьми. Но я готов молиться неведомому богу, только бы не быть похожим на тебя никогда, ни в один момент своей жизни.
Северус расчистил заклятьем один из столов и забрал Доркас из рук Поттера. Расположив девушку на поверхности, молодой человек закрепил ее тело веревками - беспокойные движения могли причинить ей вред. Затем молча левитировал второй стол, поставил его рядом с первым и обернулся к Джеймсу.
- Если мои глаза и мой опыт меня не обманывают: от этого яда нет противоядия. Ни за пять минут, ни за полгода не изготовить зелья, которое могло бы ее спасти. Но существует тонкая ментальная магия, способная нейтрализовать яд и вернуть ее к жизни. Подойди.
Когда Поттер приблизился к лежавшей Доркас, Северус взял его за запястье.
- Это старинная магия, Поттер. Ее не изучают в школах, некоторые могущественные маги не верят в нее вообще. Однако она от этого не перестает существовать. Основанная на дружбе и доверии, она способна противостоять тем вещам, которые принято считать фатальными.
Снейп указал волшебной палочкой на девушку:
- Я могу связать ваше сознание специальным заклинанием. Ты войдешь в мир, который она видит, который считает реальностью. Мир, где с ней происходит все самое дурное, что только может вообразить ее фантазия. Ты станешь для нее там таким же реальным, как и здесь. Ты сможешь говорить с ней, но захочет ли она тебя слушать? Я не могу этого знать. Ты должен постараться внушить ей, что ничего из происходящего там, не существует на самом деле. Что это всего лишь морок и бред, но ты - не его часть. Чтобы очнуться, ей надо взять тебя за руку и произнести формулу: "Credo, amice".
Северус повернул к Поттеру лицо, на котором не было ни грамма участия или симпатии - только холодная маска исследователя.
- У тебя есть около 15 минут. Если окажется, что ты не друг, а никто и звать тебя никак, то можешь произнести "Отступаю" - и я верну тебя обратно. Если упустишь момент - этот кошмар станет общим для вас обоих, и ты умрешь вместе с ней.
Снейп приподнял запястье Джеймса.
- Итак? Твое решение, Поттер?

Отредактировано Severus Snape (19-08-2013 12:20:14)

+6

13

Когда в горло утыкается чья-то палочка – это неприятно. Настолько, что еще полчаса назад Джеймс попробовал бы выбить ее из рук или устроил скандал.
- Опусти, - глухо и едва слышно проронил он, даже не дернувшись, - на то оно и сверхсекретное, что ничего не должны знать даже там. Иначе многие могут погибнуть.
Времени на долгие препирательства не было, поэтому на следующий выпад он ответил только мысленно:  «мой идиотизм ослабил ее концентрацию». Ни для себя, ни для него, ни для кого; по инерции продолжил диалог, не в силах изменить привычке оставлять последнее слово за собой.

…вы оба - преступники.
«Это кто еще из нас преступник».
И я еще подумаю над тем, что с вами делать в конечном итоге.
«Невероятно страшно».
Я мог бы втоптать в грязь ее жизнь, просто потому что она - с тобой. Как это однажды сделал ты…
«С кем? Я никого не оставлял на смерть, только спас твою задницу под Ивой».
… только бы не быть похожим на тебя никогда, ни в один момент своей жизни.
«Сальноволосая. Слизеринская. Мразь».

Если бы эмоции были водой, ярость Джеймса быстро выкипела бы до самого дна. Он смотрел в стену за спиной Снейпа невидящим взглядом, и внешне был абсолютно спокоен. Однако скажи Северус еще хоть слово по поводу оленьих якобы прегрешений, и пальцы Поттера сомкнулись бы  на его горле. Палка сгибалась с угрожающим треском, но так и не сломалась. Джеймс молчал и не метал молний взглядом.

Дальнейшие указания и разъяснения он слушал, по-прежнему не открывая рта, лишь подошел, когда нужно было. Со стороны могло показаться, что он равнодушен к происходящему, и еще не покинул помещение исключительно из вежливости.

Он ненавидел Северуса Снейпа всем своим существом, и потому метался меж двух огней.
«Это ее последняя надежда», - шептал относительно благоразумный внутренний голос.
«Он брешет. Он никогда не поможет», - упрямо спорил сам с собой Сохатый, но не уходил. На кону была жизнь, и поэтому парень слушал и запоминал, параллельно отмечая, насколько отвратителен ему этот голос. До дрожи, до колик, до крика. Единственное, чего он хотел помимо спасения Дори  – это сделать из Снейпа отбивную. За все грязные слова, за то, что не было возможности ответить на оскорбления прямо сейчас, за то, что он – Северус чертов Снейп.

«Credo, amice», - повторил он про себя, чтобы лучше запомнить, и понял вдруг, что эти два слова из его памяти не сможет выбить никакая сила.
- Иду, - резко, без раздумий ответил он, не дав своей фамилии дозвучать, как положено. Оборвал слово заклятого врага на середине, едва успев понять смысл того, о чем его спрашивают. Благородная фамилия из уст Северуса звучала так грязно, будто он произносил самое отвратительное слово планеты.
«Скажи быстрее свое древнее заклятие, чтобы я не видел больше твоей рожи», - с отвращением думал Джеймс, однако его мечтам не суждено было сбыться.

Следуя указаниям ненавистного голоса, он лег на второй стол. Было жестко и подташнивало, Джеймс точно не знал, почему: от слабости после перемещения или невозможности сделать все самому, без помощи слизеринца. Порог школы давно за спиной, но штамп факультета не смоешь и за всю жизнь. Поттер хотел было закрыть глаза, чтобы справиться с неприятными ощущениями и не видеть лица зельевара, но так будет похоже, что он струсил. Давать Снейпу еще один повод для укола, который заведомо невозможно парировать, он не собирался.

- Следую за тобой, - условная тихая фраза сорвалась с губ, и в следующий миг Джеймс провалился в сон. Падал, словно в кроличью нору, ужасно болела голова. Удар о землю – и он вдруг понял, что на его коленках лежит голова спящей Дори. Девушка спала безмятежно, казалось, никакие кошмары ее не мучили, и вообще удар случился только для Поттера. Для Доркас он тут как будто и сидел много часов подряд.

Будить Медоуз не было совершенно никакого желания. Он помнил зловещее «пятнадцать минут» из уст Снейпа, но был твердо уверен, что прерывать сон во сне нельзя. Просто смотрел на красивое лицо, и вдруг заметил, как шевельнулись ресницы. Доркас открыла глаза, и единственное, что смог сделать Джеймс – это невинно улыбнуться и сказать просто:
- Привет.

P.S.

Инструкции по отправлению в мир снов были согласованы с игроками.
Северус, прости за... эпитеты. Это не я, это Джеймс.

Отредактировано James Potter (21-03-2014 11:56:20)

+6

14

Прежде чем читать пост...

... я очень прошу всех, кто все-таки решится осилить 8 вордовских страниц, для начала прочитать те вещи, без которых этого поста бы не было. А сам пост читать рекомендую под музыку, поставленную на повтор. Это важно, правда.

Я весь промок от пота не по своей вине.
Я иду по болотам.
Болота идут по мне.
Я иду по болотам много бессонных дней, чуя и зная — кто-то, гибельный для людей, молча идет по следу не пригибая трав... Многие скажут — бедный, бредит он, но я прав. Горстью срывая клюкву, быстро глотая хлеб, я его слышу звуки — легкий, воздушный бег; я ускоряюсь, слыша тихий и злой смешок... Разум мой еле дышит через испуг и шок. Жадно глотая воду в ржавом лесном пруду, слышу, как рядом ходит, что-то шипит в бреду. Сквозь беспокойный сон мой вижу, как скачет тень, как шевелится крона в ясный без ветра день.
Ночью я слышу топи — что-то звенит, рыча, будто бы манит, просит, лживо насквозь мурча. Тропки ведут по кругу, кочки уходят вниз, хвойные ветки туго бьют и хохочут — цыц! В сумраке, в серой дымке мутно мигает свет, тоже ведет поимку... я не куплюсь, о нет. Призрачные огонёчки мило мигают там, знаю: ступлю на кочку, тут же погибну сам. Змеи шипят все время, ночью смыкают круг, шепчут: хоть тверд, как кремень, сдохнешь, крича от мук.
Вижу, блестит в трясине золото, кварц и медь, знаю: согнусь за ними, там же и встречу смерть. Пахнут цветы так сладко, как короли цветов, тут же в мозгу догадка — в них уже яд готов, ведь на стволе над ними вырезан чем-то знак: рунами мое имя цвета черней, чем мрак, и отпечаток длани ржавчиной на стволе... Дерево быстро чахнет в мутной зловещей мгле.
Звезды почти не светят, Млечный зеленый путь словно раскинул сети, мне под ним не уснуть; солнце желтеет сыром, плесень на нем растет, месяц прогрызли дыры, скоро он упадет. Дождь здесь шуршит тревожно: все замирает вдруг, а по топям таежный снова проходит дух, воет, ища добычу, каплет слюна со рта — он мое имя кличет, рыскает до утра...
Я вытираю щёки, в горле глотаю ком и по глухой дороге снова ищу свой дом, что уже вряд ли свижу: ведь за моей спиной чьи-то смешки я слышу, смех Преисподни злой; скоро догонит кто-то, кто меня звал во сне...
Я иду по болотам.
Болота идут по мне.
© Эйрхарт

И когда с головой накрывает боль, и от этой боли мутится свет,
И когда я думаю, что король непременно голый, хотя он нет,
И когда цветы все залиты тьмой или кровью, и все одно,
Мир становится темный и неживой: и земля, и небо - в нем все темно,

То какой-то свет изнутри горит, и отчасти радость внутри жива,
Потому что голос дает мне ритм, силу или слова,
И когда мне город забьет в набат, заставляя проснуться, начать дышать,
Тихо-тихо расплачется от утрат перепуганная душа,

И хотя с головой накрывает боль, только это и дарит свет:
Этот голос, в котором наждак, люголь, мед и вереск... и да, ответ
На мои вопросы, сомненья, сны... Этот голос четко звучит во тьме -
Я иду на голос. Иду на свет. Даже если он снится мне.
© Марта Яковлева

Музыка к посту: Ben Foster & Murray Gold - Owen's Theme 

Ветер с моря приятно гладит по волосам, чуть спутывая их, словно зарывается пальцами в пряди, соленый воздух ласково щекочет ноздри, теплое солнце нежно греет щеки. Доркас, почти проснувшись, чувствует на себе чей-то взгляд, и только поэтому открывает глаза.

— Привет.

Она видит перед собой чье-то незнакомое лицо, слышит чей-то незнакомый голос... Секунда - и солнце уходит за тучи, соль выедает глаза, ледяной ветер плетями бьет по щекам. Дори резко пожимает голову с колен незнакомца и отползает от него подальше.

— Кто ты?
Парень не отвечает, очевидно, удивленный ее вопросом. Девушка повышает голос.
— Что ты делаешь здесь? Что ты сделал с оленем?

Она поднимается на ноги, чтобы чувствовать себя немного увереннее, но голос предательски дрожит. Здесь все - против нее, кроме одного-единственного копытного зверя с приятными на ощупь рогами, а сейчас и его нет рядом с ней.

— Убирайся вон, - выплевывает Дори, собравшись с силами. В конце концов, через пару минут этот... Тоже захочет ее убить. Растоптать. Сожрать.
Как и все.

Доркас резко разворачивается и стремительно идет вдоль пляжа, пока внезапно ее не останавливает засевшая в голове идея. Вернись.

Минуту или две девушка проводит неподвижно: ей кажется, что она знает того юношу, на коленях которого она неожиданно проснулась этим утром. Доркас возвращается, садится на песок прямо перед парнем, скрестив ноги, но смотрит на него с недоверием.

— Как ты здесь оказался? Я не знаю тебя, - хмурясь и внимательно вглядываясь в лицо незнакомца, Дори все меньше и меньше уверена в том, что не зря вернулась. Надо было бежать.
— Так, хорошо, - вздохнув, кивает она. — Ты можешь помочь мне? Мне нужно вернуться домой. Это на другом конце леса, - Доркас опускает взгляд на свои руки - израненные и грязные. Притворившись, что она крайне заинтересована собственными пальцами, ладонями, ногтями, девушка тайком следит за сидящим перед ней Джеймсом. Джеймсом?.. С чего я взяла, что его так зовут?
— Ты не мог бы сказать мне свое имя? - нерешительно произносит она, не поднимая взгляда. — Если ты идешь со мной, я должна знать, как тебя можно позвать в лесу.
Почему я верю ему? Насколько правильным будет доверить ему свою жизнь?..

Парень резко вскакивает и, оттряхнув ладонь от песка о штанину, подает Дори руку.
— Пойдем, если нужно, - кивает он с серьезным выражением лица. — Меня зовут Джеймс, а тебя?
Неуверенно, будто прорываясь сквозь натянутый целлофан, девушка подает Джеймсу руку и поднимается. Лихорадочная мысль «откуда я знаю его имя?» сбивает ее с ног, отчего Дори совсем забывает, что ей задали какой-то вопрос.
— Только мне нужно несколько листов пергамента – ты не знаешь, где можно их достать? – отпустив руку Джея, Доркас окидывает взглядом пляж и находит под деревом несколько свернутых в свиток пергаментных листов и лежащую рядом маггловскую ручку – она любила так писать. Но откуда это здесь, девушка даже у себя спрашивать не хочет: прийти к ответу, что кто-то знает, о чем она думает, чего она хочет, будет тотальным ударом для нее самой. — Ты не передумал? Я хочу отправиться уже сейчас, чтобы быть на месте до наступления темноты… Хотя нет, дай мне несколько минут. Я должна все закончить.
Он никуда без тебя не уйдет. Доркас хмурится, уловив у себя в голове внутренний голос. И опять я знаю его, когда он стоит за моей спиной…

Она круто разворачивается. Джеймс внимательно смотрит на нее, переживая за каждое ее слово и движение, и тут она задает очень важный вопрос:
— Как ты думаешь, сколько у нас времени?
Поттер медлит какое-то время, то ли размышляя, то ли боясь дать ответ.
— Осталось примерно двенадцать минут, - отвечает он. — Осталось примерно два с половиной часа, - слышит она.
— Хорошо. Дай мне двадцать минут. — Хорошо. Дай мне полторы минуты.
— Я никуда не тороплюсь, - чуть улыбается юноша и вновь присаживается на песок. Он берет в руки близлежащую веточку и начинает медленно рисовать оленьи рога. Дори едва вздрагивает, но списывает все на «случайное совпадение».

***

— Давай остановимся здесь.

Доркас прекращает идти по корням, шишкам и влажной земле и поворачивается к дому, возникшему словно из ниоткуда. Она подходит к калитке и почти нежно проводит по железным прутьям, поднимает голову и с легкой улыбкой оглядывает крышу и мезонин, переводит взгляд на одно из окон на втором этаже, где раньше на подоконнике стоял гиппеаструм.

Бенджи стоит по ту сторону оконного стекла и смотрит на Дори с явным безразличием.

— Джеймс, подожди меня здесь. Пожалуйста, - просит она, не поворачиваясь, а затем толкает дверцу калитки и ступает во двор. Стараясь идти как можно спокойнее – не так, как в последний раз ушла из этого дома – девушка достает из кармана один из листов пергамента, сложенного вчетверо; подходит к двери, вставляет пергамент между дверью и дверным косяком и, не медля ни секунды, уходит прочь.

Она доходит до Джеймса, не поднимая на него взгляда, - так ей кажется, что он ей совершенно не чужой. И, говоря ему, что «нам пора», Доркас осторожно берет его за запястье.

Сложенный вчетверо лист пергамента исчезает с другой стороны.

The first letter

Здравствуй, Бен.

Никогда бы не подумала, что однажды напишу тебе такое письмо. С тех пор, как ты вошел в мою жизнь, прошло немало времени, и, если бы мне предложили переписать эти годы, я бы отказалась.
Меня не раз посещала мысль, что все те чувства, что ты испытывал ко мне – если они, конечно, были, - это лишь осадок от любви к Той Девушке. Но никогда не думала, что это может оказаться правдой.

На самом деле, все это напоминает мне театр абсурда: почему ты ни разу не намекнул, не сказал мне, что я – не то, что ты желаешь? Нет, не хочу говорить об этом. Не хочу.

Винить тебя – это самое простое, что можно сделать сейчас, но я никогда не была слабой, ищущей легкие пути, боязливой девочкой, ты же знаешь. Поэтому я просто попрощаюсь с тобой, Бенджи. Представляю, каково было тебе, просыпаясь каждое утро, видеть Не То Лицо.

Я думала: «Все, никому не отдам»,
А ты говоришь: «Отпусти»;
Лети, мое счастье, к далеким мирам,
Лети, моя радость, лети.

За одну только Андромеду я буду благодарить тебя всегда, как сильно бы ты меня в ответ не ненавидел. Безмерно благодарна тебе за знакомство с ней. С ней, с Тедом, с их прекрасной Дорой. И хотя я знаю, что для нее нет ничего важнее семьи, я бы отдала за нее жизнь, не раздумывая. Помнишь, я говорила тебе, что Аластор мне, словно отец? Сейчас я не уверена, что нужна и этому отцу тоже, но.. Просто важность Меды для меня равноценна важности Грюма. Впрочем, ты знаешь это.

За каждую мою искреннюю улыбку – спасибо.
За каждый твой нежный поцелуй – спасибо.
За каждое утро вместе – спасибо.

И пусть я была недостаточно Она, но я была собой. Каждую секунду с тобой я была той, кем я являюсь на самом деле, и Тони бы мог немножко тебе позавидовать, если бы мог…
Моя стена дома увешана нашими колдографиями, и я вряд ли когда-нибудь их сниму. Даже если моя любовь к тебе угаснет, ты никогда не станешь менее значимым для меня, потому что я не сдаю людей в утиль. Я никого никогда не забываю.

Как-то очень скомкано вышло, но основная идея этих слов одна – я дарю тебе ту долгожданную свободу, о которой ты мечтал. Если твоей целью было разбить мне сердце… А разве у меня есть сердце, Бен? Разве тебе было, что разбивать? У людей с сердцами есть близкие, друзья, семья – у меня же нет никого. Точнее, кто-то есть, конечно, но у них всегда есть кое-кто важнее. Даже у тебя, оказалось, обнаружился кто-то важнее меня.

Странно, что ты никогда не замыкался в себе, если я была с тобой вдвоем; а все равно не любил. Но я не буду об этом думать, не буду об этом писать.

Прости меня за то, что я не смогла заменить Ее: я старалась быть для тебя самой лучшей, правильной, единственной, клянусь тебе, но в любви нет правильных, есть Тот и Все Остальные.

Я надеюсь, что сейчас ты расправишь свои крылья. Лети, Бенджамин.

Не Та,
Доркас.

– Куда мы идем сейчас? – как можно более спокойно спрашивает Джеймс, и от этого вопроса Доркас словно бьет током.
– На мою казнь, - она чуть ускоряет шаг.

Подходя к большому стулу посреди леса, Дори достает из кармана очередной сложенный листок пергамента и даже не удивляется, что никого сейчас здесь нет. В обеих своих формах он спасает меня.
Что?
Попытка прекратить внутренний монолог оказалась удачной; девушка, глубоко вдохнув и выдохнув – для решительности, не иначе, - оставляет письмо на сидении. А затем, подняв взгляд и устремив его в лес, она видит, как из-за деревьев выходит мужчина, но тут же останавливается, глядя на Доркас. То ли он дает ей последнюю возможность уйти, то ли – последний шанс получить по заслугам, но так или иначе, атаковать он не спешит.

Медоуз опускает взгляд, чтобы не показывать слез, но в этом необходимости, оказывается, нет – кажется, она все выплакала вчера. Кто-то тянет ее за плечо, и если бы она не узнала голос Джеймса, то умерла от страха. Они вместе уходят по той тропинке, которую выбирает Доркас, говоря, что вот сейчас будет страшнее всего, но Джей, кажется, не боится грядущего.

Дождавшись, пока их силуэты скроет темный лес, мужчина со шрамом на лице немного грубо разворачивает пергамент.

The second letter

Не знаю, как так получилось.

Потеряв связь с родным отцом, а затем и вовсе лишившись его, я была спасена только одним. Тобой.
Как же часто я слышала обвинения в жестокости, черствости и грубости в твой адрес… И, честно говорю тебе, никогда не верила в то, что это правда. И никогда не буду в это верить, даже если кончик твоей палочки станет последним, что я увижу в жизни.

Аластор… Милый Аластор. Каждый раз, разговаривая с тобой, я мечтала назвать тебя «милым», «родным», «любимым», «потрясающим». Каждый раз, встречаясь с тобой где бы то ни было, мне хотелось обнять тебя в знак приветствия, в знак… Своей бесконечной любви к тебе.
Эта любовь не имеет ничего общего с романтическими чувствами, ты и сам понимаешь это. Просто я, потеряв семью, обрела ее в тебе, даже если я не имею и малейшего права рассчитывать на то же самое в ответ.

… Любознательная, наивная, закрытая девочка 18 лет приходит на стажировку в Аврорат, и ей выдают в учителя самого сурового в мире человека. А она не боится его. Он ругает ее за ошибки, а она, вздернув уголки губ, послушно кивает и делает еще одну попытку; удачнее и лучше, и четче с каждым разом.

Я всегда считала себя человеком, способным увидеть больше, чем есть на самом деле. Наверное, дело в том, что я ориентирована в себя, а не в общество; и когда я начинаю смотреть в кого-то, я ни на минуту не прекращаю попытки проанализировать его.
В тебе нет ни капли черствости. Каждую нашу проблему ты переживаешь, как свою; от нас, зеленых и импульсивных, тебя отличает только наличие мощного контроля – ты не будешь нырять в беды с головой, ты не будешь в них тонуть. Но если с нами что-то случится… Не будет более виноватых, по твоему мнению, чем ты сам.
Ну, а то, что произошло по моей вине – это исключение из всех правил. И ты правильно делаешь, что винишь в этом меня, а не себя.

Потому что ты великолепный, Аластор. Одна из заповедей – не сотворить себе кумира, но я с легкостью нарушу ее, если стану говорить о тебе. Я не встречала человека, учителя, наставника лучше, чем ты. И я скажу еще раз – я бесконечно люблю тебя самой чистой в мире любовью: любовью ребенка к своим родителям.

Можно ли мне надеяться, что ты хотя бы одну секунду своей жизни гордился мной, ценил меня… любил меня? Хотя бы на секундочку, хотя бы на долю секунды.

Мне так страшно сейчас, я очень-очень боюсь. Не просто подвела тебя, я еще и сбежала от справедливого наказания, но, пожалуйста, поверь мне: я никогда так не боялась. Прости меня, мой родной человек. Я не смогла оправдать твоих надежд.

Мне хочется лечь перед тобой на холодную землю и вымаливать прощения за каждую свою ошибку, но я знаю: ты не из тех, кого сломят слезы и рыдания. И истинных ошибок ты не простишь.

Вряд ли ты внезапно полюбил длинные монологи и все эти… сантименты, поэтому я, наверное, подойду к завершению.

Я потеряла твои незаметные одобрительные похлопывания по плечу, Аластор. И это, пожалуй, моя самая большая жизненная потеря.

Я благодарна тебе за каждое слово, сказанное мне: похвала ли, критика ли – каждый изданный тобой звук был мне полезен.

Я прошу тебя: не забывай меня. Не забывай, что в твоей жизни была Доркас Медоуз – девочка, полюбившая твою жизнь больше своей.

Пусть у тебя все будет хорошо.

Нет, пусть у тебя всегда все будет лучше, чем у всех. Ты действительно это заслужил.

Твоя мелкая Дори.

– Ты обещал мне, что не оставишь меня?
– Пока нет. Но я не оставлю.

Доркас не говорит ни слова о том, что ее будет ждать сейчас. Дело не в том, что она боится еще одной встречи с Энтони, - просто девушка надеется, что сейчас все пройдет хорошо, а потому боится спугнуть возможность разговорами.
Джеймс больше ничего не говорит, но порой пытается заставить Дори посмотреть на него: она знает это, она это чувствует, но помнит, что, стоит ей поднять на парня взгляд, как он становится для нее чужим и пугающим человеком.

– Здесь я жила, когда была ребенком, - поясняет Джею девушка, едва они вышли из леса. Вон качели, на которых она встречалась с Лин, а в семисот метрах от них – ее небольшой, но когда-то бывший уютным, дом.
– А где ты жила, когда уехала отсюда?
– В маггловской части Лондона, - пожимает плечами Доркас, словно иного ответа не стоило и ожидать, - в небольшой квартире. С мамой я больше жить не могла, а с Беном мы тогда еще не были вместе. Видимо, вскоре я обратно вернусь к себе – нужно только забрать все фотографии и фотоаппараты, - она даже позволила себе немного усмехнуться. – Знаешь, кроме всего, что связано с фотографией, для меня представляет важность только одна книга, так что увозить мне не так уж много вещей нужно – одежду, к слову, я вообще не всю перевозила, всегда есть риск… Так вот, книга, которая мне так дорога – «Триумфальная арка» Ремарка, но ты, наверное, о такой даже не слышал. Впрочем, - Дори чуть помотала головой, - не обращай внимания, я не знаю, почему я вспомнила об этом.

Это чувство, когда что-то всплывает в памяти, ты пытаешься зацепиться, ухватить что-то хотя бы кончиками пальцев, но оно все ускользает и ускользает... Дори останавливается на месте, думая, что так у нее получится словить плавающую мысль, но, осознав, что это бесполезно, она выдыхает и, достав третье письмо из кармана, идет к качелям.

– Пожалуйста, не отходи от меня, - говорит девушка, еще не понимая, что необходимости в этих словах нет. И никогда не будет.

Глядя через уголок своего глаза, Медоуз замечает вышедшего из дома Тони – все такого же обезображенного, похожего на инфернала. Свернув письмо в трубочку, девушка вставляет его в одно из звеньев цепи на качелях.

Они уходят. Их фигуры скрывает лес – и Энтони Медоуз тут же оказывается у качелей с пергаментом в руках. И каждая строчка письма его сестры смывает с его лица синяки, кровоподтеки, раны и ссадины; фотографии приводят в порядок все его тело; подпись в письме возвращает ему человеческий взгляд.
Вместе с письмом он растворяется в воздухе, оставив после себя только лишь слегка шевелящуюся качелю.

The third letter

Здравствуй, свет мой.

Знаешь, что я скажу тебе, Тони? Не смей никогда так думать обо мне. Не смей.

Каждый чертов день, что я проводила в Хогвартсе, я жалела, что не могу отдать тебе ровно половину своей магии ради того, чтобы ты был со мной. Я бы смирилась с собственной слабостью, только лишь бы мы с тобой всегда были вместе.

И если бы моя смерть вернула к жизни тебя, я бы сделала это, как только узнала о том, что тебя больше нет.
Тебя. Больше. Нет. Со мной.

Звучит, как приговор, да? А это он и есть. Говорят, что забирают лучших, так вот – это правда. Лучше тебя нет никого. Совсем никого. И никогда не будет, сколько бы дорог я не прошла своими чертовыми живыми ногами.

Я не верю, что ты не любил меня. Я знаю, что это не так. Что бы ты ни говорил, как бы ни выглядел, - я прекрасно знаю тебя; разве были когда-либо в мире люди, ближе друг другу, чем мы? Не было. И никогда не будет.

А еще я знаю, что вся эта псевдо-ненависть ко мне – просто способ утолить ту тоску, которую испытывает твоя душа, оторванная от моей…

Милый, я тоже очень скучаю по тебе, я безумно по тебе скучаю – прошло столько лет, а рана так и кровоточит… Наверное, зря я не пошла за тобой в том доме. Ты – часть меня, а сейчас тебя нет.

У меня даже слов не хватает, чтобы выразить все, что накопилось, представляешь? Просто… прости меня. Прости меня, что я осталась жива. Однажды я это исправлю – знаешь, Тони, врагов у меня за жизнь наберется достаточно. Кто-нибудь из них точно отправит меня к тебе.

Ну, а если я ошиблась, если ты и правда не любил меня, не был моим.. зеркалом – что ж, можешь быть уверенным в одном: я любила, люблю и буду всегда любить моего прекрасного, идеального, потрясающего старшего брата, который был мне ВСЕМ, без существования которого я не могла представить и дня. А сейчас, видишь, живу…

Я пишу тебе, Тэйми, туда, где нам больше не больно.
Жизнь права неизбежно. И смерть неизбежно права...
Мне, пожалуй, досталась не самая лучшая роль, но
я люблю тебя так, что живу.
И об этом довольно.
Потому что – какие тут, к чёрту, слова…

Где бы ты ни был, с кем бы ты ни был, - дождись меня, пожалуйста.
И я буду ждать тоже.

У меня есть кое-что для тебя: я всегда носила их с собой, а сейчас хочу, чтобы с собой их начал носить ты.

Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя, мой замечательный Энтони.

Вечно греющая твою комнату в своем сердце,
Доркас.

http://31.media.tumblr.com/a9fcf2c2576ec5501c9063599c187c7b/tumblr_mthu5iNgkt1r77mq8o1_500.gif
http://31.media.tumblr.com/c785be1db498e7e9a961865bd8f294bf/tumblr_mqgh76n3j31svnwlro1_250.gifhttp://24.media.tumblr.com/1e16b9340605612f0e871e4a380405f1/tumblr_mqgh76n3j31svnwlro2_250.gif

– Доркас, ты уверена, что нам нужно спуститься в этот овраг?
– Да, я… - девушка резко останавливается и нарушает данное самой себе обещание: смотрит на Джеймса. – Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я не говорила тебе. С чего ты взял, что я – Доркас?
Она отходит от парня на шаг, боясь, что сейчас он тоже накинется на нее, но вместо этого он, словно виня себя за то, что раскрылся, успокаивает ее, в то же время извиняясь:
– Прости, я не должен был. Просто случайно увидел подпись в твоем письме. В том, которое ты оставила на качелях.

Кажется, Доркас не до конца верит, но, понимая, что это может быть правдой, все же заставляет себя отвести от Джима взгляд и подойти к нему обратно. Они вместе спускаются в овраг – юноша даже помогает Дори, когда спуск становится излишне крутым, - и вот они уже в самом низу. Здесь никого нет, кроме маленькой плюшевой рыси, и девушка неспешно подходит к игрушке.

– У меня очень маленькое сообщение для нее. Ты же передаешь ей? Я подумала, что ей не нужно знать много – только самое главное.

Почему она говорит с игрушечной рысью? Потому что Доркас Медоуз делала это всегда, когда оставалась одна, а это, несмотря на полную поначалу семью с двумя родителями, прекрасным старшим братом и любящей бабушкой, происходило не так уже редко – просто порой нам нужно побыть одним, но один – не значит одинок.

– Теперь поднимаемся, только уже вон там, - Дори оставляет письмецо между лап рыси и указывает на противоположный край оврага, - пойдем.

Джеймс помогает ей и подняться тоже, и когда они оказываются наверху, рысь исчезает вместе с письмом.

The fourth, last letter

Милая Дори,

Я хочу, чтобы ты никогда не забывала три вещи, сколько бы лет тебе ни было. Поверь, когда ты вырастешь, ты поймешь, что это очень-очень важно.

Первая: никогда не опускай руки. Всегда, что бы ни происходило в твоей жизни, не сдавайся. Ты невероятно сильная, девочка, и все, за что ты возьмешься, будет тебе удаваться, если ты этого захочешь.

Вторая: ничего не бойся. Конечно, страхи есть у всех, но самое главное – не бояться окунаться в эти страхи с головой. Только так их можно победить. И – ты помнишь? – не опускай руки.

Третья… Доркас, будь той, кто ты есть. Не позволяй никому ломать тебя. Даже когда тебе будет казаться, что ты хуже других, помни: ты – лучшая. Самая лучшая. И я очень гожусь тобой, даже если ты пока не понимаешь, почему.

Ты наверняка читала Библию, которую мама старательно бережет и каждый день протирает от пыли, а затем вновь ставит ее за стекло. Поэтому ты поймешь меня.

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

На самом деле, я бы не изменила ни один день твоей будущей – моей прошлой жизни, хотя ошибок было порядочно.
А ты просто не забывай того, что я тебе сказала.

С любовью, самая лучшая и самая сильная девочка,
ты.

Джеймс и Доркас оказываются у входной двери в дом, и девушка тут же круто разворачивается, встает напротив парня и смотрит ему прямо в лицо, пытаясь не давать волю слезам, что получается, однако, с трудом.

– Кто ты? Откуда? И зачем ты здесь? Почему, когда я смотрю на тебя, я не могу понять, кто ты, но стоит мне отвести взгляд или посмотреть на тебя боковым зрением, из уголка своего глаза, мне становится невероятно легко от того, что ты рядом, что ты здесь, что ты.. что ты пришел за мной. Мне кажется, я знаю тебя, но.. забыла.
Я каждую секунду думаю, почему я должна тебе верить, но не нахожу ответа, а потому просто верю; и вот мы уже стоим почти у выхода из этого кошмара, а я так и не узнала, что тебе нужно.
И знаешь, что меня удивляет больше всего? Я чувствую, что ты не причинишь мне зла. Никогда. Ни в одном из миров. Я доверяла тебе почти 3 часа, когда некоторое время назад я думала, что все вокруг, даже этот лес, хочет сожрать меня живьем, и поэтому сейчас я попрошу тебя об одном.
Скажи мне, как мне спастись. Я доверюсь тебе еще раз, я не буду сомневаться. Я просто не вынесу более жизни в страхе. И если твоим решением будет вытащить меня отсюда - я буду благодарить тебя за свою жизнь. Если же окажется, что ты - мой самый страшный кошмар, мой личный убийца, мой самый искренний и добрый палач, то я буду благодарить тебя за смерть.
Видишь: я делаю шаг к тебе, я протягиваю тебе руку - я готова пойти с тобой, куда угодно.

Секундой позже рука Дори спокойно лежит в руке Джея – девушка понемногу успокаивается, ожидая указаний, и почему-то ей кажется, что через минуту весь мир взорвется, если они не сделают еще один шаг.

Благодарности.

Спасибо большое всем тем, кто был со мной до конца.

P.S.

С Джеймсом договоренность относительно его действий и слов у нас есть.
Но, Северный, _если_что_вдруг_совсем_ - ты мне напишешь, да?

Отредактировано Dorcas Meadowes (12-10-2013 22:17:55)

+7

15

Предисловие.

Я нарочно вставил уже написанные Доркас диалоги, чтобы было легче ориентироваться в происходящем – едва ли кто-то будет перечитывать эти посты, чтобы синхронизировать события.
Не то, чтобы здесь было что-то особенно ужасное, но впечатлительным эмпатам с хорошей фантазией вторая часть к прочтению не рекомендуется. Дори, прости. Это не месть, так получилось.
И, да, музыка – это обязательно.

И это будет Ад, сущий Ад,
Но ни шагу назад.

[audio]http://pleer.com/tracks/4554289Jf5o[/audio]

Растерянный, сбитый с толку, Джеймс смотрит на Доркас и отстраненно понимает: все будет очень сложно. Он хочет сделать шаг вперед, коснуться ободряюще или просто обнять, как совсем недавно. Он был уверен, что объятия вернут девушке память. Но тело ему не подчинялось.
– Что ты делаешь здесь? Что ты сделал с оленем? – почти кричит Дори.
«Олень – это я!» – хотел сказать он, перебить, не зная, что Медоуз на самом деле видела другого оленя, но онемел язык. Джеймс Поттер застыл изваянием. Он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как та, кого он должен спасти, нетвердым, но резким шагом уходит вдаль.
«Вернись! Вернись же, я вытащу тебя!» – отчаянно кричит он мысленно, и почти видит, как ветер подхватывает его слова, кружит, перемешивает и упруго бьет ими в спину Доркас.

Раз. Она возвращается, садится рядом. По лицу Джеймса мелькает тень самодовольной улыбки. Уверенной, почти хищной. Он выдержал первое испытание, скоро сон рассыплется пеплом, не выдержав могущества его мыслей! Джеймс Поттер сильнее любого препятствия на пути, он сильнее даже того океана, что плещется в нескольких шагах от Сохатого.
– Как ты здесь оказался? Я не знаю тебя, – не верит происходящему, но разве это проблема для всемогущего?
«Но я знаю тебя», – отвечает он мысленно, уверенный, что этого хватит, как хватило меньше минуты назад. И вновь получилось, Доркас не стала переспрашивать. Может быть, этот сон уже проникся величием Поттера и не пытается мешать ему? Вот сейчас, нужно только произнести ключевую формулу, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды. Слышит только вопрос насчет имени и смутно припоминает просьбу отвести через лес. На ногах держится нетвердо, на одном упрямстве, но подает руку девушке. Она ищет листы пергамента, и не успевает Поттер придумать гениальное в своем изяществе решение проблемы, как Доркас находит искомое совсем недалеко.

Два. Недоумение и обида смешиваются в его сердце, сливаясь в мысленный крик: «почему?!». Почему не он? Джеймс Поттер могущественнее всех на Земле, так почему, черт подери, исполнилось желание Доркас? Она вообще не должна иметь власти здесь, в бреду, который убивает ее, она должна быть слабой! Это ему, Джею, полагается творить волшебство и спасать, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды.
– Как ты думаешь, сколько у нас времени?
– Осталось примерно двенадцать минут, – он отвечает на вопрос честно, перед этим прикинув, сколько прошло. Воспоминания отчего-то путаются, Джим почти видит, как рвутся нити его памяти, но списывает это на нестабильную реальность сна. По его коже бегут мурашки, впервые появляется ощущение того, что этот пляж ему не рад. Невольным порывом он берет ветку и вычерчивает на песке неровные линии, сам удивляясь тому, что они сложились в рога. Не такие, как были у него самого в анимагической форме, уж свои-то он знает отлично, но отчего-то безумно знакомые... Впрочем, вздор.
Лес дышит в спину, сбивает пульс. Джеймс закрывает глаза на мгновение, но продолжает идти. Распрямляет плечи, сжимает кулак так, чтобы ногти впились в ладонь. Он должен, он может. Перед ним вырастает из земли дом, Джеймс видит, как он выползает, в какую мерзкую ухмылку складываются окна. Дори не замечает его, и Поттер хочет схватить ее за руку, увести от этого места как можно дальше, но не успевает сделать этого. Девушка просит его остаться и подождать.

Три. Простая фраза поднимает в душе бурю ярости, эмоции захлестывают его волной, в глазах мутнеет. Не доверяет! Не желает, чтобы совал нос в ее дела! Сохатый молчит, послушно остановившись, и только до крови царапает себе руку. Хочет идти – пусть! Ее проблемы, если умрет, он ведь хотел только помочь дрянной девчонке! Не сдержавшись, он замахивается кулаком на калитку, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды.
– Куда мы идем сейчас? – спрашивает, пытаясь осознать, что происходит.
– На мою казнь, – звучит страшно. Такой ответ служит напоминанием, что время идет. Сон давит на Джима, затрудняя дыхание. Он хочет отодвинуть ворот рубашки, расстегнуть пару пуговиц, но они не поддаются, как будто приклеены намертво. Воротник душит, парень не сдается. Смотрит упрямо и продолжает шагать. Когда впереди появляется Грюм, он хочет попросить орденовца о помощи или спросить совета, но не может. Лес отнял язык. Лес не хочет, чтобы его правила нарушали, ломали безупречную игру. Доркас отдает письмо, и единственное, на что способен Поттер – оттянуть ее подальше от Грюма-фальшивки, почти пластмассовой, карикатурной подделки, скорее увлечь за собой.
– Ты обещал мне, что не оставишь меня? – звучит странный вопрос, но Джеймс не удивлен.
– Пока нет. Но я не оставлю, – отвечает просто. Разговор заходит о жизни девушки, и он искренне радуется: значит, есть сдвиги. Значит, есть шанс на доверие, на спасение для двоих.
Тихая просьба не бросать обнадеживает еще больше – и страшно ранит. У этой девочки больше никого нет, и она просит покровительства у абсолютно незнакомого знакомого юноши, доверять которому у нее не больше оснований, чем своему кошмару. Наверное, это последняя ступень одиночества. Он не хотел думать о том, чему был свидетелем, не хотел понимать, какие дела завершает Доркас, но убежать от этого знания не получилось. На глазах Сохатого она сжигала все свои мосты. Кто останется у нее, когда они проснутся? Впервые за очень долгое время Джеймсу царапают горло слезы, которые он не пускает наружу. Чужое одиночество не должно его задевать; проблема в том, что он уже взял ответственность за Дори на свои плечи. Каждый раз, когда в ее взгляде мелькал испуг, а в голосе – дрожь, ему казалось, что в сердце вонзается тупой нож.

…Глубокий овраг появляется перед ними неожиданно. И это – четыре. Девушка явно намерена спуститься; Джеймсу очень хочется заныть в голос. Ему не то, что идти куда-то, спускаться не хочется – ему даже дышать лениво, он хочет остаться здесь, замереть навсегда, слиться с Лесом, да что угодно, лишь бы больше ничего никогда не делать, он так устал, он заслужил немного праздного покоя! Он не хочет даже отвечать на резкий вопрос о имени, какая ей, к драклам, разница, пусть отстанет навсегда! Джеймс смотрит на Доркас пустым взглядом, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды.
– Прости, я не должен был. Просто случайно увидел подпись в твоем письме. В том, которое ты оставила на качелях, – отвечает он почти легкомысленно и улыбается как-то по-доброму. И, желая сказать что-нибудь, чтобы уйти от щекотливой темы, добавляет:
– Идем. Вниз – единственный путь вперед, правда?
Дори говорит с плюшевой рысью; рысь смотрит на Джеймса мудрыми глазами.

Пять. Подул ветер, попав по глазам пылью. Не задумываясь о том, как грязь попала на лицо, ведь обычно от этого защищали стекла очков, Джим моргает – часто-часто, и когда он снова смотрит на игрушку, то понимает, что она сделана из чистого золота. Взгляд Поттера зажигается, и он прозревает. Вот, почему Снейп ограничил время! Чем больше находишься здесь, тем больше предметов превращается в золото! Они возникают из ниоткуда и становятся великой ценностью, а значит, значит… Он сможет стать самым богатым магом, подчинить себе всю Магическую и маггловскую Британию, а затем и весь мир, стоит только задержаться подольше! Сумасшедший оскал обезображивает лицо юноши, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды.
Бережно взяв девушку под руку, парень помогает ей преодолеть сложную тропу. Он знает, что времени осталось мало, он видит, что Доркас совсем забыла про оленя и про чуждость Джея, она уже готова уходить. Но отчего-то грызло гадостное предчувствие: еще ничего не закончилось. Однако ощущение испарилось, как только спутники оказались у очередного дома.

Шесть. Из окон доносятся запахи, смешиваясь и переплетаясь, и у Поттера кругом идет голова. Все то, что он когда-либо считал вкусным, сейчас щекотало ему ноздри, призывало забыть о времени, о Доркас. Ведь это, наверное, единственный раз в жизни, когда он может откушать все-все, что захочет, да какой повар в мире на такое способен? Он протягивает руку, намереваясь оттолкнуть Дори от двери, чтобы забежать в дом, и…
В глазах темнеет. Перед мысленным взором проносится олень, и в этот миг Джеймс забывает все, о чем думал в последние секунды.
Доркас едва сдерживает слезы, подводя итоги их путешествия. Он стоит напротив, слушает, не зная, что сказать, и лишь поднимает занесенную руку, чтобы стереть с лица соленую каплю. Для него такое откровение звучит дико, и хотя он прекрасно понимает причины, состояния понять не может. Она говорит – он молчит, смотрит только, и последняя фраза добивает его.
– …я готова пойти с тобой, куда угодно.
Наивное, всеобъемлющее доверие кружит ему голову, и в сочетании с красотой говорящей рождает в голове закономерный вывод. Эта девушка прекрасна.

Семь. Джеймс понимает: здесь и сейчас он властен над ней, может сделать все, что захочет, она не скажет и слова против, ведь он – рыцарь, а она – обольстительная принцесса, которой положено слушаться желаний своего героя, да и разве она может быть против? По радужке побегает желтая искра, нехорошая, почти угрожающая искра, и…
В кромешной тьме Джеймс падает, падает, падает вниз. Мимо проносится серебристый олень, не оборачиваясь на юношу, но он успевает заметить слезы в глазах животного, и почему-то чувствует себя предателем. Он что-то сделал не так, он что-то не смог. Лес оказался… сильнее?
Шкура оленя плавится, остаются одни красные мышцы. Слезы на глазах страшного оленя без кожи высыхают, и вместе со свистом воздуха в ушах Джей слышит смутно знакомый голос:
– Ты слаб.

Чем больше проблема,
Тем сильнее катарсис.

[audio]http://pleer.com/tracks/1133479hF9v[/audio]

Земля упруго бьет по ногам Поттера. Он не успевает понять, что происходит, куда делся дом и почему рядом нет Доркас, как его подхватывает страшный ураган, кружит, выкручивает наизнанку. Поттера ломает, тошнит и выворачивает, ему кажется, что тело превратилось в сплошное месиво. За несколько секунд он позабыл, что бывает на свете такое ощущение, когда совершенно не кружится голова. Он бы заплакал от боли, если бы только мог. Смириться не успел, как воздушный поток швырнул его о скалы, мотал, как тряпичную игрушку, а он только и думал о том, что умрет сейчас – и не выведет Доркас, ведь у нее совсем не осталось времени…
– Ты не смог противостоять, – звучит голос, и Джеймсу становится в тысячи раз хуже, – так получи же свое искупление. За каждый грех свое наказание, ты не выдержал ни одного испытания.
Олень без кожи встает на дыбы, и в каждом жесте его сквозит издевка.
– Я помог тебе шесть раз; на седьмой ты должен справиться сам. Или можешь сказать: «отступаю» – и мучение кончится. Ну?
Джеймс не может ответить, не может даже удивиться тому, что различает слова говорящего и понимает их смысл. Он чувствует только, как легко будет сказать заветное слово, но упрямо молчит.
«Ведь…» – его ударяет о скалы, расплющивает насмерть прежде, чем он успевает додумать отстраненную мысль.

Следующий уровень – шестой. Открывает глаза, осматриваясь, и переводит дыхание радостно: больше никаких ураганов, только дождик. Легкий, совсем безобидный, даже приятно вымокнуть летом. Может быть, он справился? Только вот… он же, кажется, умер. Ощупав себя, Поттер приходит к выводу, что совершенно цел и ничуть не прозрачен. Не успев обрадоваться этому, он вдруг понимает, что дождь усиливается. По чуть-чуть, и как будто тяжелеет. Моргнул – и капли вместо приятной тяжести бьют больно по макушке, бьют, сводя с ума и раня, и Поттер ищет, где мог бы укрыться, но бесполезно.
– Отступаю, – зловеще шепчет ему вкрадчивый голос, – повторяй!
Дождь становится проклятием похуже метки, и кажется, как будто череп пробивают стальные иглы. Джей падает на колени, ложится на мокрую землю, пытаясь свернуться в клубок, чтобы попадало куда угодно, но только не на голову. Не тут-то было: вместе  дождем падает крупный град, и теперь его бьет по телу еще сильнее, ломает кости. Из горла рвется крик, но он не складывается в простое слово.
«…если…», – дождь разъедает кожу, и она плавится, сползает. На месте Джеймса в одночасье остается перебитый скелет.

Пятый. Поттер очнулся от того, что прогибается под грузом. Он попытался сбросить ношу мгновенно, однако не смог, железный блок к нему как будто прирос. Не бросить, не упасть на землю самому, не перехватить даже удобнее. Он не может стоять на месте, ноги несут вперед, стоит только промедлить, и случится что-то особенно страшное. Когда не остается сил, когда каждое движение приносит невыносимую муку, он все равно не может остановиться, несет свой груз. Непрерывные шаги, и он может отпустить эту ношу только тогда, когда возьмет следующую. Но грузы слишком огромны, чтобы держать в руках два, да и смысла никакого в этом нет, как, впрочем, нет смысла в переносе одного и того же блока из стороны в сторону на многие километры, но у него просто нет выбора. И никогда не было, теперь Джеймс понимает это лучше, чем когда-либо в своей жизни. Да только что толку от понимания, когда не способен с этим что-либо сделать? Он только теряет время, такое нужное, утекающее сквозь пальцы время… Но почему-то уверен, что еще не поздно. В этом нет ошибки, на каждом более глубоком уровне время тянется в разы медленнее, чем на предыдущем. И все-таки оно проходит, и когда Джеймс понимает, что не выдержит больше ни секунды, из воздуха появляется олень.
– Отступаю, – угрожающе требует он, глядя непроницаемо.
«…я…» – силится поймать за хвост мысль, пришедшую на предыдущих уровнях. С неба на голову падает груз, втрое тяжелее, и мгновенно его убивает.

Четвертый. Дикий лай у Джеймса за спиной, рык угрожающий. Он поворачивает голову, еще не понимания, что бежит, начал бежать еще до того, как очнулся, и видит за собой свору псов. Огромных гончих, в чьих глазницах полыхает красный огонь, с чьих клыков капает ядовитая слюна, чьи когти острее клинка. Джим бежит со всех ног, прыгает через препятствия, огибает деревья, теряя время. Секунды, даже доли секунд, но ликующий визг становится громче, а ему так не хочется умирать.
– Отступись, мальчик, – шелестит голос у него над головой, – ты все равно не можешь быть быстрей собаки…
Он знает. И все-таки рвется вперед, пока есть дыхание, пока не покосились ноги, пока не нашел Доркас. Страшно подумать, что может быть с ней; он должен найти девушку непременно, должен забрать с собой, спасти, ведь он так и не сказал ключевую фразу! А время идет.
«…не…» – свора догоняет его одним прыжком и разрывает на части, кровавые ошметки разлетаются по сторонам.

Погружается на третий, сразу же получив удар в нос. Рефлекторный удар в ответ, драка кипит. Тут и там слышится рев, не то подбадривающий кого-то, не то выражающий уверенность в смерти – что, впрочем, одно и тоже, только с разных позиций. Ноги вязнут в болоте, держать равновесие сложно, уворачиваться сложнее, бить почти невозможно. Поттеру никто не объяснял правил драки, но он абсолютно уверен: падение равнозначно смерти. И он из последних сил сражается, словно обезумевшее животное. Бьет тяжело, пропуская все больше ударов в свою сторону, но не готов сдаваться. Удержать равновесие почти невозможно, приходится обдумывать каждое движение, каждый шаг. Выбирать: выдернуть ногу из отвратительной жижи или  закрыться? Стерты в кровь костяшки, вместо лица и внутренних органов – месиво. Он провалился по бедро и чувствует ступнями, что на дне лежат тела живых людей, и что ступать возможно лишь по ним, другого дна не существует. Он не кричит, бережет дыхание, но в глазах поселилась тоска.
«…смогу…» – парня сбивают с ног, он падает в болотную грязь лицом, и его мгновенно утягивает на дно, где жаждут встречи сотни тел, что он успел истоптать.

Второй. Очнуться в гробу – удовольствие сомнительное. Джеймс непонимающе осматривает свой ящик, идеально по росту подогнанный, пытается встать. И не может, его сковал паралич, как в первые минуты сна. Ни двинуться, ни закричать, ни поморщиться. Лежит солдатиком, а по спине стекает пот. Становится жарко очень, и Джея вдруг озаряет: гроб не из дерева, он металлический. И с каждой секундой он накаляется все сильнее, печет и жжет, оставляя жуткие ожоги на теле. Ни вздохнуть, ни вырваться. Поттеру кажется, что плавится его мозг. При такой температуре он должен давно умереть, но глубокий уровень сна-во-сне не знает законов природы. Джеймс кипит заживо.
– Отступай, – сочувственно советует олень, заглядывая в гроб, – ах да, ты же не можешь говорить…
Взмахнул рогами: – ну, давай. Скажи!
С губ срывается стон.
«…то…» – невольно продолжая мысль из предыдущих уровней небытия. Его тело мгновенно охватывает пламя, парень сгорает в считанные секунды.

Первый. Очнулся от удара кнутом, вскрикнул от обиды и неожиданности, тут же получив еще. Он шел вперед бесцельно, следуя за колонной людей. По правую руку шла точно такая же, но этого было почти не видно. Бесы вели колонну, бесы бичевали всех, кто шел друг за другом. Шаг влево, шаг вправо – удар, впрочем, и самым послушным систематически доставалось тоже. Кожа горела красным, он терял рассудок от боли. Снова.
– Отступаю! –  визжит голос в ухо, надеясь, видно, на отупение и рефлексы. Но стоит Джеймсу заслышать этот чудовищный голос, как он начинает смеяться.
– КТО? – выкрикивает он звонко, завершая фразу, уже зная, что победил. Семь испытаний – семь провалов, и вот он искупил каждое. Бесы плавились на глазах, реальность шаталась, билась осколками, как граненый стакан о кафельный пол. Дрожала, ломалась, олень, охваченный зеленым пламенем, дико верещал. Джей перестал смеяться. Он понял: чего-то важного не хватает, он, кажется, сейчас проиграет, но… чего именно?
«Для того, чтобы проснуться, нужно умереть», – резко понимает он, вспоминая предыдущие семь пробуждений. И ныряет в вулкан, не спрашивая себя, откуда под ногами взялся кратер.

[audio]http://pleer.com/tracks/4424579Fi9e[/audio]

Парень открывает глаза. Его трясет, но тут он видит Доркас. Ту Доркас, которая ждет ответа, для которой прошло всего-то секунды две после окончания ее серьезного монолога. Сохатый смотрит в ее глаза, понимая: он победил. И, стиснув крепко руку, говорит ей хрипло:
– Все будет хорошо, Дори, я обещаю. Повторяй за мной: Credo, amice.
В глазах темнеет, перед мысленным взором сияющим вихрем проносится олень – на этот раз настоящий и с шерстью – радостный, что наваждения Леса оказались слабее.

Поттер резко сел на столе, не очнувшись толком. Он не был привязан, и едва не упал, потеряв ориентацию в пространстве.
– Ведь если я не смогу, то кто? – срывается с языка фраза. Северус Снейп обжег его взглядом, и парню показалось, что он сейчас скажет что-то типа «обязательно было тянуть до последней минуты, самоуверенный ты придурок?». Слова застряли у Джея в горле. Он понимал, что должен быть благодарен, он с самого раннего детства зазубрил слово, которое полагается говорить в подобных случаях. Северус спас жизнь ему и Доркас, но…

Он просто не смог.

Отредактировано James Potter (02-01-2014 18:32:25)

+9

16

Ведь если я не смогу, то кто? (с)

Северус стоял меж двух столов, положив кончики пальцев на оба из них. Настроение у него было скверное, но из-за чего именно - кто разберет? Желал ли он, чтобы Джеймс не вернулся из этого путешествия? Переводя взгляд на упрямое лицо своего давнего врага, Снейп чувствовал крайнее раздражение. Бессмертное мальчишество Поттера было ликующим и самодовольным. На шее юноши быстро-быстро билась жилка...
Никогда еще ты не был таким беспомощным. Я мог бы расправиться с тобой немедленно, не оставив никаких следов.
Так просто. Но по закону подлости все минуты, исполненные до краев топливом ненависти, были когда-то... Но не сейчас.
Сейчас, черт возьми, у тебя важные дела, Поттер...
Он от души вдарил бы кулаком по его столу, но опять же...
Ты отправился за ней. Победив, ты будешь считать себя ее спасителем. Ни разу не задумавшись, чего все это стоило мне.
Северус взглянул направо, туда, где лежала девушка. Уже совершенно спокойно. Черты ее лица просветлели, но это не приносило Снейпу успокоения: на лица покойников тоже снисходит этот мир.
Я ненавижу вас обоих. Его и тебя. Тебя... За то, что встала между нами, не сказав ни слова. Я мог бы расправиться с ним, как страстно желал столько раз. Но...
Снейп запрокинул голову, закрыв глаза.
- Если я не смогу справиться с этим, то кто?
Кто спасет тебя, девочка со строгим лицом? О, кто-то наверху видно захотел посмеяться над ним. Показать, чего стоят все его намерения, планы, убеждения...
Пожиратель смерти, да-да... Образцовый.
Щеки Снейпа пылали от невыразимого стыда. Сейчас трудно было отделить благородство от слабости, и по привычке в присутствии Поттера он чувствовал себя именно что слабым. И ненавидел его за это так же сильно, как и прежде. Но что проку во всей этой ненависти... Она, как холостая пуля - больно бьет, но не убивает.
Поттер взвился на своем столе вверх так резко, что Снейп вздрогнул.
- Ведь если я не смогу, то кто? - эти слова прозвучали так, словно Джеймс ответил собеседнику, еще мгновение назад стоявшему перед ним.
Они думали одинаково. Это было последней пощечиной, от которой Снейп бросил на Поттера взгляд полный досады.
- Без тебя апокалипсис, как обычно, - язвительно отозвался он и перевел взгляд на стол с девушкой.
Он не видел, как она открыла глаза.

~

http://www.fullgifs.com/wp-content/uploads/2013/08/Beautiful-effy-effy-stonem-eyes-girl-gif.gif

Но она их открыла и, казалось, некоторое время не до конца понимала, где находится. Предупреждая ее возможный испуг или возмущение Снейп протянул палочку с мысленным Enodo - веревки распались, освобождая ее запястья и голени. Не оглядываясь на Поттера, Северус подошел ближе, вглядываясь в лицо, на котором не осталось и тени мучительной борьбы.
- Ты помнишь свое имя? - То, с чего начинается точка отсчета каждого человека. Первая проверка для ее разума. - Как ты себя чувствуешь сейчас?
Не заботливо, нет. Просто спокойно. Говорить с ней и постараться отвлечься от ощущения взгляда Поттера за своей спиной. Скользить взглядом по очертаниям ее лица, запоминать... Запоминать лицо человека, которому достало сил в кромешном аду поверить в лучшее.

Заклинание.

Enodo – развязывание узлов.

Отредактировано Severus Snape (29-11-2013 23:41:03)

+6

17

If you close your eyes you see darkness.
But if you keep them closed for long enough,
you’ll see light (с) Effy Stonem, ‘Skins’

Пробуждение оказалось на удивление естественным, как будто и не было никакого кошмарного сна. Доркас не сразу открыла глаза, не в силах поднять веки. И когда мои ресницы стали настолько тяжелыми?..

Но она открыла их, не понимая, однако, где находится. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что кошмар продолжается, - спасибо стягивающим ее тело веревкам. Но стоило веревкам исчезнуть, а незнакомому лицу – появиться, как эта мысль растаяла, словно ее и не существовало.

- Ты помнишь свое имя? Как ты себя чувствуешь сейчас? – задавший вопрос юноша внимательно вглядывался в лицо Доркас, будто бы пытаясь понять изменения ее состояния. Неужели это он спас меня? Но я ведь помню, там был…

- Джеймс… - услышав свой хриплый голос и поняв, что это можно было бы посчитать за ответ на вопрос, девушка прокашлялась и попыталась сесть. Голова закружилась, и Дори затошнило. – Где Джеймс? – но отвечать стоявшему напротив юноше не пришлось: Доркас увидела Поттера, сидящего на таком же столе, и чуть кивнула. Перевела взгляд на Северуса, ожидающего ответа. – Извини, я... помню вопрос. Я… Доркас, До, Дори, Медоуз,  какое имя ты выбираешь, чей голос у тебя в голове?* Доркас Медоуз, 23 года, выпускница Рэйвенкло, аврор, - она сама не понимала, зачем выдает дополнительную информацию: с одной стороны, ей хотелось показать Снейпу, что с памятью у нее все в порядке, а с другой, напомнить себе, кто она, и что пришло время вернуться в реальность. – Голова кружится, немного тошнит и так, общая слабость, но это ерунда по сравнению с тем, как я себя чувствовала... раньше.

Сказать половину правды – это соврать или нет? Доркас, конечно, ничего больше не беспокоило, но ерундой это не было – при пятилетнем стаже работы в Аврорате, с учетом того, что она входила в Орден, Медоуз никогда еще не чувствовала себя так паршиво.

- Что произошло? – не сводя взгляда с Северуса. Было страшно смотреть на Джеймса после всего того, что было в лесу: девушка помнила каждое мгновение, каждую минуту, которую она провела одна и которую они провели вместе, помнила каждое слово… И не понимала, почему Джеймс все еще не сбежал. Если бы Доркас могла, она бы убежала сейчас отсюда прочь.
А еще ей казалось, что именно Снейп может рассказать ей, что случилось на самом деле.

- Я, конечно, помню, что со мной было, но это взгляд лишь с моей стороны. Как я понимаю, - Дори вздохнула, - жизнью я обязана тебе. Расскажи мне, что произошло и что мне теперь делать… пожалуйста.

Не требовательно, нет. Вежливо прося, словно от этого рассказа зависит все, что ждет ее впереди. Образы смешались в голове, и в голове родилось желание срочно кого-то увидеть – кого? Меду, с которой они так и не встретились после спасения? Джастину, которая только-только пришла в сознание? Могилу брата, чтобы убедиться в свежести стоящих у нее цветов? Бенджи, который ждал ее сегодня дома хотя бы к середине ночи?
От этой мысли защемило где-то в груди. А ждет ли он меня? _Меня_ ли он ждет каждый вечер с дежурств и спокойных отчетных дней? Мое ли лицо желает увидеть утром на соседней подушке?... Что за бред, Доркас! – попыталась усмехнуться она сама себе. А бред ли, если ты за столько лет все еще остаешься просто-девушкой?

- Аластор, - очередное имя, произнесенное вслух. – Мне нужно увидеть его, я должна сказать ему… - она, наконец, перевела взгляд на Джеймса, будто бы высказывая просьбу связаться с Грюмом, да только не зная, как; и тут же возвращается к новому знакомому.

- Ты спас нас, а я так и не знаю, как тебя зовут. Если бы ты сказал, я бы… Не знаю, что я бы сделала, но мне важно знать, благодаря кому я дышу сейчас, - девушка помедлила. Не потому, что слова давались ей тяжело, а потому, что во взгляде этого человека было что-то такое, что заставляло сомневаться в том, нужны ли ему эти двое и нужна ли ему их благодарность. – Спасибо тебе. Что бы ты ни сделал – спасибо, - Медоуз вспомнила, как видела мертвецов, как теряла сознание, как путешествовала по лабиринтам собственных страхов… - Это страшно – находиться в темноте. Пусть всегда хранит тебя свет. 

*

Порядок тот же, что и во сне: Доркас, Тони, Бенджи, Аластор.

Отредактировано Dorcas Meadowes (02-01-2014 18:21:22)

+6

18

Только по язвительному замечанию давнего недруга Джеймс понял, что сказал последнюю мысль вслух. Он никак не реагирует. Это ничего, не важно. Главное, что он жив, что Доркас жива. Память возвращается быстро, но дергано. Перемешанными кусками, и, пока он упорядочивает информацию в голове, девушка просыпается. Зовет его по имени, от этого Джеймс вздрагивает всем телом.

– Я здесь, – отозвался чуть позже, чем нужно было. Уже увидела, уже кивнула, снова смотрит на Снейпа. В душе Джея проходит раздражение рябью, и тут же утихает. Пусть смотрит, сколько угодно. Снейп проследит, чтобы с ней было все в порядке, он же знает, как и что делать... Если подумать, у зельевара был замечательный шанс избавиться от ненавистного, раздражающего Поттера. И он не воспользовался.

Сохатый молча смотрел ему в спину. В эту секунду он вдруг подумал, что никогда больше его язык не повернется назвать этого человека Нюниусом. И Сириусу он не позволит тоже. Ни за что.

Доркас говорила с бывшим слизеринцем – клеймо факультета остается на всю жизнь, как ни крути, – Джей просто слушал. Ему было легко и приятно знать, что опасность позади. Что грозный аврор Медоуз скоро вернется в строй; будет готова к любой угрозе, как и всегда. Но только, может быть, теперь у нее будет приятель в очках, с которым можно перекинуться парой ничего не значащих фраз, посмеяться и выпить чаю. Ему все еще физически неуютно от воспоминаний о том, как его накрыло волной одиночества этой девушки.

Доркас просит рассказать, что случилось; Джеймс молчит. И, пожалуй, впервые в жизни делает это исключительно потому, что его никто не спрашивал. Невольно прокручивает события  в памяти: ну и лицо у него было, когда ворвался в кабинет. Интересно, что подумал Снейп, узрев наверняка зверскую морду и девушку без сознания?

«Ты помнишь сказку?» – от этой мысли Джеймс улыбнулся. Будто услышав, что парень обращается к ней, Доркас перевела пронзительно-синий взгляд на него. Она говорила не о сказке – об Аласторе. Сохатый задумался. Где можно найти Грюма в выходной день? Решение находится тут же – послать патронуса с приглашением в гости. Сказать, что Доркас хочет его видеть, намекнуть как-нибудь, что это важно… Но медлит с исполнением. Прерывать разговор патронусом будет как минимум не очень вежливо, да и Снейп решит, как будто он снова решил поиграть на публику.

– Пусть всегда хранит тебя свет, – слова Дори обращены к Северусу, но тепло от них почему-то и Джеймсу тоже. Он гордится напарницей – сильной девочкой, которая нашла, что сказать. Он бы ни за что так не смог. Он тихо сползает со стола, становится на ноги и подходит ближе к беседующим.

– С… «Снейп», – Северус, – с запинкой окликает он, попутно удивляясь, как, оказывается, это тихо вышло. И в ответ на непроницаемый взгляд протягивает ему руку, не отводя глаз. В его лице нет ни малейшего намека на насмешку. Странное выражение глаз у Джима, как будто… благодарность?

«Бессмысленная затея,» – подсказывает мозг, и парень не ждет, что Северус в самом деле откликнется. Он кажется себе редкостным идиотом, но даже не пытается придумать, как обернуть неловкую ситуацию в шутку. Не пожмет – и Мерлин с ним.

Отредактировано James Potter (09-01-2014 19:40:21)

+5

19

Каким будет первое слово девушки, которая явилась сюда с Джеймсом Поттером? Можно было представить, что его имя - это цифра семь, поставить на нее состояние и ничем не рисковать. Когда она хрипло произнесла имя напарника, Северус скептически усмехнулся и посторонился, давая ей увидеть сидящего напротив парня.
Твой час славы, Поттер. Наслаждайся.
Однако слабость ли была тому причиной или что иное, но хвалебной песни не случилось. Понимание, что избавлен от созерцания сентиментальных сцен и слез, принесло Снейпу колоссальное чувство облегчения. Девушка, назвавшаяся Доркас Медоуз, и впрямь стоила потраченных на нее сил и времени. Он удовлетворенно кивнул, выслушав перечисленные ею симптомы - это, действительно, было вполне благоприятным исходом для столь скверного происшествия с организмом. Разум не поврежден, эмоции более чем адекватны.
- Ты мне ничем не обязана, - сухо отозвался Снейп. - Тебя спасла твоя собственная вера и наука, толкающая людей прочитывать случайно попавшие к ним в руки архивные записи.
Прозвучало почти убедительно, в самом деле...
- А произошло то, что всегда случается, когда берешь в руки склянки с неизвестными зельями в местах, где тебе совсем не рады, - Северус многозначительно приподнял брови. - В твою кровь попала дрянь, о которой мне случалось читать прежде. Тяжелый бред, потаенные страхи... Люди испокон веков знали толк в причинении боли друг другу.
Снейп отвернулся от Доркас, но лишь затем, чтобы приманить к себе одно из зелий с полки.
- Что тебе делать... Для начала выпей это. Не глинтвейн, но и у тебя не простуда. Придется потерпеть.
Он дождался, когда девушка осушит пузырек с целебным и горьким, как полынь, напитком.
- Я не колдомедик, но все-таки посоветовал бы хотя бы неделю провести дома. В постели или нет - тебе виднее, как быстрее восстановить силы.
Северус замолчал, Доркас обдумывала сказанное им. Затем внезапно заговорила о каком-то Аласторе* и быстро осеклась, осознав, что здесь и сейчас встреча с ним невозможна. Снейпу вдруг захотелось, чтобы они ушли. Незнакомые имена, странные ситуации... Странный он сам, не убивший того, кто тысячу раз этого заслужил. Хотелось напиться до беспамятства, но на свою беду Снейп был закоренелым трезвенником. Он слишком часто видел, как алкоголь лишает людей остатков самоконтроля, и совершенно не желал испытывать ничего подобного.
Северус смотрел на Доркас взглядом пустым и холодным, когда прозвучало:
- Ты спас нас, а я так и не знаю, как тебя зовут. Если бы ты сказал, я бы… Не знаю, что я бы сделала, но мне важно знать, благодаря кому я дышу сейчас.
Ее слова потрясли Снейпа настолько, что он даже несколько раз сморгнул, как если бы Доркас сама была видением, странным и невозможным. А она тем временем продолжила:
- Спасибо тебе. Что бы ты ни сделал – спасибо. Это страшно – находиться в темноте. Пусть всегда хранит тебя свет.
Северусу показалось, что каждое это слово было отлито из света, и теперь весь этот свет обрушился на его неподготовленную к этому голову. С ним никто и никогда так не разговаривал. Будь на месте Доркас другая девушка, все можно было бы списать на эмоции, романтичность, как это у девочек обычно бывает... Но глаза мисс Медоуз смотрели с той беззастенчивой пристальностью, которая отличает людей практичных и прямых. Снейп нервно сглотнул и приготовился было импровизировать, когда подошел Поттер и добил его окончательно. Снейп отшатнулся от протянутой ему руки.
С ума вы что ли все посходили?!
- Поттер, ты точно не повредился умом от этого путешествия? Может, мне и у тебя спросить твое имя? И мое тоже заодно? Чтобы напомнить, что перед тобой Северус Снейп! - он резко повернулся в сторону девушки. - Ты хорошо расслышала это имя? Слизеринский мерзавец, которого ты презирал и ненавидел. И, кажется, у нас это всегда было взаимным.
Сердце Северуса заколотилось, вдруг прилило все то, что годами закипало в нем - гнев, обида, злость.
- Что изменилось сейчас?! Был свет в конце тоннеля? Вся жизнь, как маггловская кинопленка, пронеслась у тебя перед глазами, и ты увидел себя со стороны? Она, - Северус ткнул пальцем в сторону Доркас, - родилась под счастливой звездой, потому что я до сих пор не понимаю, почему согласился помочь! Тебе!
Северус, часто дыша, переводил взгляд с Доркас на Джеймса и обратно. Что-то ускользало из его пальцев, что-то сладостно-прекрасное, чем ему никогда не доводилось обладать прежде. Человеческая любовь. Его глаза сверкнули отчаянием.
- Я думаю, вам лучше уйти, - глухо произнес он. - Наверное, мы оба неисправимы. И будет уже огромным шагом вперед, если не подеремся.
И все-таки он с некоторой жадностью вглядывался в их лица, потому что впервые за долгие годы почувствовал, что в них - лекарство от тяжелой раны, с которой он уже смирился. Да, лекарство горькое, намного более горькое, чем то, что пришлось принять Доркас. Но... это того стоит?..

***

* Не думаю, что Грюм сейчас настолько известен, чтобы его знали за пределами Аврората. В конце концов, его половина Пожирателей пока на свободе, а глаз и другие части тела - при нем.

Отредактировано Severus Snape (29-01-2014 23:55:48)

+7

20

***

Тут случилась небольшая беда у нас с Доркас… В общем, ей было угодно написать пост на английском, но так как основной язык нашей ролевой – русский, я уломала ее оставить на английском только мысли. Будем считать, что я нормальная х)

Северус отвечал Доркас на все ее реплики и вопросы, но по его голосу было заметно, что он не особо рад встрече с ней и Джеймсом. Хотя, почему с ней и Джеймсом, Снейп же впервые видел эту девушку, значит, дело только в ее напарнике.
It’s not my business anyway.
Но в данное время Дори не интересовало, что было в прошлом и остается в настоящем у этих двух парней; она снова жива – не умирая, но, видит Бог, предпочла бы смерть произошедшему, - и  это пока что важнее.

- Тебя спасла твоя собственная вера и наука, толкающая людей прочитывать случайно попавшие к ним в руки архивные записи.

- «Наука - великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят»[1], - ответила Снейпу Доркас едва слышно, но она была абсолютно уверена в том, что эти слова долетят до ушей Северуса.

- А произошло то, что всегда случается, когда берешь в руки склянки с неизвестными зельями в местах, где тебе совсем не рады.
People can’t always be perfect, because it’s not real, is it? Nothing’s ever perfect, you know?[2]
Однако Доркас слабо усмехнулась и кивнула коротко, согласившись со сказанным. Она действительно сглупила. Второй раз за последние два дня[3]: видимо, пора на переэкзаменовку, может, она уже и профессионально непригодна?

- Для начала выпей это. Не глинтвейн, но и у тебя не простуда. Придется потерпеть.
- Не сказала бы, что глинтвейн – это нечто приятное. Любой алкоголь мерзок, - все также тихо ответила Северусу девушка, мгновенно осушив склянку, даже не спросив, что ей предложили.
Striking stupidity, Meadowes.
Oh, God, if he had decided to kill me, he would have done so.

А вот дальнейшие слова Доркас и действия Джеймса, кажется, вывели зельевара окончательно. И если разговор с девушкой постепенно перестал быть чем-то очень неприятным для Снейпа, то протянутая рука Поттера словно сорвала чеку.

- …Перед тобой Северус Снейп! – выкрикнул юноша и повернулся к Дори. - Ты хорошо расслышала это имя? – и снова перешел на Джея.
Но девушка даже не вздрогнула, хотя могла бы, от неожиданности.
Nothing scares me anymore.
Злость, обращенная в сторону Джеймса, не прекращала исходить от Северуса, но Медоуз, наверное, запомнила только одну фразу, не считая имени: «Слизеринский мерзавец, которого ты презирал и ненавидел».

Он отталкивал лучи света, падающие на него. Так не вовремя, а может, просто резко упавшие… Но слова Доркас уже были сказаны и они, несомненно, уже были услышаны – Богом ли, магией или судьбой, но услышаны. Девушка никогда не сомневалась в том, что все, что мы говорим, в итоге получает свой отклик – иначе как объяснить тот факт, что вербальная магия получается практически у всех магов, а невербальная – только у самых сильных, обладающих мощной силой мысли? Что-то волшебное есть в каждом нашем слове. Особенно, если оно несет в себе добро – и свет.

- У Джеймса, видимо, патологическая нелюбовь к парням со Слизерина, - намекая на нелюбовь и недоверие Поттера к Бенджи, позволила себе съехидничать Дори. Очевидно, она сделала это зря, потому что у нее тут же закружилась голова и к горлу вновь подкатила тошнота.
I was thinking about going home… [4]

- Я думаю, вам лучше уйти. Наверное, мы оба неисправимы. И будет уже огромным шагом вперед, если не подеремся.
Aren’t you tired of pretending?..
Северус говорил весьма убедительно, но что-то подсказывало Доркас, что в его словах правды было половина или чуть-чуть больше. Девушка не раз видела, как скрывает свои чувства Андромеда, как это делал и делает Бен, - видимо, этому на Слизерине специально обучают. Но было еще кое-что. Доркас делала так сама, это, конечно, факт бесспорный, но сейчас Снейп напомнил ей другого мальчика из этого выпуска. Того, кто не хотел сначала видеть ее в собственной квартире, а затем попросил сходить с ним к его матери. Того, кто тоже не ожидал добра от незнакомой девушки. Того, которому тоже было всего лишь 19 лет.
Здесь была иная ситуация: нельзя было оставаться. Но и уходить навсегда тоже было нельзя. Уйти, дать новому знакомому подумать о произошедшем, а затем снова вернуться, через какое-то время, чтобы напомнить, что свет еще ждет его – только прими.
I’ll never forget you.

- Хорошо, когда есть, куда идти, - слабо улыбнулась Дори, не сомневаясь, что Снейп поймет суть сказанного, а затем озвучила свои мысли: - Я действительно тебе благодарна. И я никогда не забуду тебя, Северус.
And please try not to forget me…

Сноски

1: Мишель де Монтень
2: Skins
3: Речь идет о событиях в Лютном переулке с Джастиной и о событиях, собственно, в доме Моррисона.
4: В какой-то степени Доркас действительно пойдет сейчас домой, да, Джеймс?)

Отредактировано Dorcas Meadowes (06-02-2014 23:01:49)

+7

21

[audio]http://pleer.com/tracks/4693878ISGD[/audio]

«Сотни сказок в моей голове. Здравствуйте, дети, хотите, я какую-нибудь вам расскажу? Например, о прекрасной принцессе, что смогла примирить двух принцев-идиотов, враждовавших почти десять лет. Здравствуйте, дети, садитесь, внимательно слушайте. Верить или нет – выбор ваш, но помните, милые, что сказки и жизнь – это голова и хвост Уробороса. То, что для вас сегодня красивая легенда, вчера было для кого-то явью. Или событием всей жизни.»

Спокойствие лопается, словно мыльный пузырь, ледяная занавеска падает на пол, открывая пылающий взор. Джеймс спокойно опускает не пожатую руку, смотрит прямо в глаза. Северус в ярости, он спешит напомнить несколько, как ему кажется, непреложных истин. Со злостью отвечает он и Доркас. Джеймс улыбается ее ироничному отпору, никак не комментируя. Ну да, так повелось. Поклон Бродяге, Гриффиндору, жизни. Львы всегда воспринимали змей в штыки.

«Слушайте, детки, и дайте мне слово никогда не кричать на врага. Крик – не маска, это ее отсутствие. Можно показывать боль и обиду, если только перед вами тот, кто простит и забудет. Враг будет помнить всю жизнь и ударит по больному однажды, а может, и многократно. Эмоции – это слабость.»

– С тех пор кое-что изменилось. Прежде ты не задавал вопросов, на которые мог ответить сам, – медленно сказал Джей. Он не выбирал слова, те соскальзывали с губ сами. Юноша не беспокоился о том, насколько верно они звучали. В тот момент он не был собой. На минуту – десять, сто двадцать? – он стал старше. Кошмар вытолкнул его сразу на несколько психологических ступеней вперед. Не только тех, что он упустил в свое время, но и других, которых рано еще было касаться.

«Страшнее всего – ошибиться с выбором врага. Открыться не вовремя, ведь, вы знаете, эмоции – это сила тех, кто ее готов принять. Никогда не показывайте свое неравнодушие, если не уверены, что его примут правильно. Кто мне ответит, был ли он уверен? В ответ – молчание и взгляды. Верно, детки. Я тоже так и не узнал.»

Северус, – позвал негромко по имени, не дав воцариться многозначительной паузе после слов о драке, – мы повзрослели. Мы уйдем сейчас, иначе, я вижу, ты бросишь в меня что-нибудь тяжелое. Но я вернусь, один или с Доркас. Потому что мы еще не договорили. – Серьезный взгляд напоследок. Джеймс берет за запястье Доркас, скоро за ними закрывается дверь.

«Солнце горит, пока у людей есть воспоминания. У людей могут быть воспоминания только до тех пор, пока горит солнце. Истории – плата за жизнь, и когда-нибудь, детки, вы в это не сможете не поверить. И вот, в чем вопрос. Чем заплатите вы, когда придет время?»

Скрипит дверь дома Джеймса, пуская внутрь уставших юношу и девушку. Джеймс показывает ей, где кухня, ставит чайник, и отходит на пару минут. В дальней комнате он вызывает серебристого оленя и просит его отправиться к Аластору Грюму с приглашением на чай, если он не занят, поскольку его лучшей ученице нужна моральная поддержка. Поттер возвращается с улыбкой и ощущением, как будто он уже когда-то видел Дори на этой кухне. Он со странной задумчивостью смотрит на свой старый чайник и думает, что надо бы его когда-нибудь назвать.

«Судьбы рождают истории. Они сплетаются между собой в тугой клубок, путая людей, и время смеется над ними. Время – круги на воде. Время – хитрый трикстер с рыжей прядью в волосах. Говорят, у каждого есть свои демоны, с которыми надо бороться. И если это правда, то время – самый сильный демон.»

– Credo, amice, – улыбается Джим, поднимая чашку с чаем так, словно сказал тост. Он никогда в жизни не уставал, как в этот день. Он поймет это несколько позже, когда стихнут все разговоры, вернется с работы Лили. Наутро он забудет многие мысли из тех, что пришли ему в голову в этот день, и будет идти к ним снова и снова, через всю жизнь. Содержание сна потускнеет, со временем выцветет, но семь кругов его не отпустят теперь. Будут напоминать о себе во снах и ощущениях, тревожить и заставлять идти дальше. Не каждый может похвастаться тем, что прошел их и выжил. Джеймс Патрик Поттер – может. И никогда у него не будет права опустить руки.

Отредактировано James Potter (21-03-2014 17:07:37)

+6

22

Гестия, спасибо, что разрешила.

Ludovico Einaudi - Run

Какое-то особое молчание наполняло опустевшую комнату. Молчали прозрачные колбы и пробирки, молчали белоснежные листы бумаги, уголки которой подрагивали на сквозняке. Молчали обрывки веревки на рабочем столе: еще совсем недавно здесь металась в бреду девушка, а теперь она ушла... Оставив после себя какое-то особо глубокое, прозрачное молчание. Северус недвижимо стоял, вспоминая ее спокойное лицо, ее остроумные фразы, произнесенные негромким от усталости и пережитого голосом.
...никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят? В самом деле? Ты, действительно, так считаешь? - безмолвно обращался Северус к девушке, которую представлял так явственно, как если бы она все еще продолжала стоять перед ним.
Ее благословение простиралось над ним. Светлое и сильное, оно дарило ему вечность, оно меняло всю его жизнь, не знавшую прежде ничего, кроме проклятий. Северус закатал рукав, глядя на легкую тень, в которой лишь он сам и подобные ему могли опознать змеящийся след. Он смотрел на него так, словно увидел впервые лишь сейчас. Словно очнувшись от долгого бесконечного сна вслед за Джеймсом и Доркас, он понял, что ему не все равно. Что он - на одной стороне, а они через бездну - на другой. Что сила, о которой он грезил столько лет, так и не пришла, потому что не той силы он желал и не той силе служил. Северус направил на метку палочку, ему казалось, что верное слово вот-вот сорвется с его губ. Потому что теперь он должен был знать ответ, потому что все к этому шло...
Что я могу сделать? Что мне сделать, чтобы этот свет не оставил меня больше никогда? Потому что я не смогу без него жить...
...
Прежде ты не задавал вопросов, на которые мог ответить сам...
Слова, поначалу показавшиеся ему очередной издевкой, завуалированным "раньше ты не задавал идиотских вопросов", внезапно зазвучали совсем иначе.
Мы повзрослели.
...
А как же все они, Джеймс, все они? Разве они не повзрослели? Посмотри в их лица - Лестрейнджи, Розье, Блэки? Или они похожи на детей?!
Они не повзрослели, Северус. Они умерли, - ответил спокойно внутренний голос, и Снейп в ужасе замер. Ведь он уже думал об этом прежде. Еще тогда, в ресторане Дуэльного клуба.
Лишь увидев ее вновь, я понял, что мертв. Умер давно и незаметно.
За старыми обидами и гневом он не разглядел главного. Дал Лили уйти, так и не сумев понять того, что она пыталась ему сказать: жизнь без прощения - это проклятье. Сейчас, когда он смотрел на знак Темного Лорда, осознавал совершенно отчетливо - он ничем не заслужил благословения. Так ему ли негодовать, что кто-то получил то, чего будто бы не заслуживал?
Все оказалось намного сложнее и намного проще.
Опустив рукав, Северус распрямился. Да, они до сих пор по разные стороны, и от метки ему вряд ли избавиться, но, быть может, получится обернуть это во благо?
~
Credo, amice.

Отыгрыш завершен.

Отредактировано Severus Snape (04-04-2014 23:22:59)

+8