http://forumfiles.ru/files/0012/f0/65/31540.css http://forumfiles.ru/files/0012/f0/65/29435.css

Marauders: One hundred steps back

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Frozen

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Участники: Мэри МакДональд и еще один загадочный участник.
2. Место: Запретный лес.
3. Время: 30 сентября 1979 года.
4. Краткое описание: Поиски пропавшего гиппогрифа приведут Мэри МакДональд в самое сердце Запретного леса. Что увидит там та, для которой тайны стали профессией? Кого приведет к ней заснеженная в конце сентября дорога?
[audio]http://pleer.com/tracks/13217326nrHB[/audio]

+1

2

Там, за шкафом, по-прежнему был день.
«Я всегда смогу вернуться, если что-нибудь пойдет не так», –
подумала Люси и двинулась вперед. «Хруп, хруп», –
хрустел снег под ее ногами.

Лето иссохло и рассыпалось затвердевшими от старости листьями по серой английской земле. Дождей больше не стало – их и летом достаточно, но все-таки небо посерело и стало похожим на лицо больного человека, все какое-то нездоровое, несвежее, невеселое. Гроздья туч нависали над землей, готовые с минуты на минуту обрушиться вниз водопадом холодной воды, но все как будто не решались, и небесная хворь все никак не разрешалась.

В Хогвартс Мэри МакДональд прибыла по делам Отдела Тайн. Забавно, как много плодов в эту осень собрал старый замок, как много он приютил, подобрал под свое крыло, пусть ненадолго, но все-таки. Все знают, что покуда директором Школы остается Альбус Дамблдор, здесь помощь найдет каждый, кто ищет ее.
Искала ли помощь Мэри МакДональд? Не похоже.

А еще помощь искал старый лесник, Рубеус Хагрид. Мэри помнила его, да кто его не помнит? Он был ей симпатичен, трудно сказать, почему, видимо, его открытая и добрая душа завоевывала любовь, а Мэри всегда тянулась к свету чистых сердец. Им довелось познакомиться позже, в Ордене, но мисс МакДональд не обладала ожидаемым для аристократки умением заплетать беседы и вить их, как косы, долгими часами, не умела она и сразу производить впечатление, не умела, о, много чего не умела. Красивая, тонкая, изящная, но какая-то изнутри неуклюжая, как будто немного ломкая и угловатая – бедняжкой однажды назвала ее тетушка. Бедняжка – мерзкое слово. Отдает стылой жалостью и отсыревшей заботой.

Мэри себя бедняжкой не считала. И к лучшему.

Бедняжкой был тот гиппогриф, что потерялся у своей бородатой «мамочки». Хагрид обратился за помощью к Мэри, и она легко согласилась помочь. Никогда она не видела Хагрида несчастнее, знаете, никогда, а это ведь не первая его неудача с волшебным зверинцем, что он все пытается развести у себя дома. Мэри слышала когда-то, что у него был неудачный опыт… во время учебы? Старая, затертая, забытая история…

Они разделились. Мэри отнеслась к этому предложению спокойно, в конце концов, что может грозить ей одной в Запретном лесу? О, это ведь вам не коридоры Министерства с его хищными обитателями, это лес, просто лес, всего лишь лес… Бьется под ногами тонкое стекло опавших листьев, и хрустом отдается каждый шаг. Мэри ступает медленно, осторожно, но уверенно и без тени сомнения. Чем дальше, чем глубже, тем тише и краше. Мэри знает, что в лесу стоит дом Лонгботтомов. Она не очень хочет думать об этом, само как-то пришло в голову почему-то…

Хочешь, приходи как-нибудь в гости, – однажды сказала ей Алиса, но это было больше похоже на «Я сделаю вид, что ты меня не раздражаешь». Мэри не понравилось это, Мэри уклончиво согласилась, но в гости не пришла.

Вьется тонкая ниточка осеннего леса, ведет она все дальше и глубже, и серое небо поет свою невеселую песнь, а вот и дождь, ну еще бы, дождю же обязательно было пойти, когда она будет так далеко от опушки. Капают холодные ягоды дождя, и сочные всплески разрывают напряженную тишину Запретного леса. Кап, кап, кап – вот ведь заладило. Кап, кап, кап – мучает землю небо. Кап, кап, кап – дождь вдруг белыми кружевами ложится Мэри на плечи.
Мэри останавливается и поднимает глаза наверх. Мэри видит, как с серого неба опускаются на нее холодные перышки снега. Неужели зима, неужели уже? Мэри оглядывается назад и изумленно обнаруживает, что позади остался пепельная осень. Мэри вновь смотрит вперед и видит, как расходится белой вязью по деревьям мороз, и мурашки по коже бегут, а в глубине, а в глубине… Темная фигура обретает очертания маленького мальчика и приближается к Мэри.
Стой, – останавливает мальчика Мэри, когда он еще в пяти шагах от нее, – кто ты? – Мэри держит палочку наготове, но прячет ее в складках мантии, – ты заблудился?
[AVA]http://funkyimg.com/i/28X9Z.gif[/AVA][NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]i`ll be dreaming[/STA]

Отредактировано Game Master (31-07-2015 18:52:39)

+4

3

Было холодно. Снег всю ночь лепил крупными тяжелыми кусками ваты, ветер только к утру сумел разбить тесный хоровод и заставить его приноровиться к степенному ритму вальса; раз, два, три — считали уже одинокие снежинки, «раз, два, три...» — отсчитывал мальчик шаги. Высокие башни Хогвартса, которым на ухо подвывал свою песню серый северный ветер, промозглый и влажный, остались где-то далеко позади. Над головой смыкались тонкие заледеневшие ветви и древние сучья.
Он не слишком ловко переваливался в глубоких сугробах — такая редкость в Британии! — иногда, если случалось наступить на спрятавшийся в снегу корень, оскальзывался. А еще ему было немного страшно. Так далеко в Запретный лес мальчик еще не уходил (по правде говоря, он вообще никогда там не был), и потому боялся заблудиться. Да и не просто так ведь туда запретили ходить ученикам — он боялся тех, кто мог обитать в лесу, боялся, вспоминая страшные истории, передаваемые от курса к курсу в темноте спален. Он боялся, а на груди ярким пятном пылала огненно-золотая нашивка со львом — как вызов самому себе: он не струсит, он не сбежит.
— Тревор!
Тревор молчал. Сонно и скрипуче шептался лес.
— Тревор!
«Почему не сова или кошка? Почему... почему именно жаба?»
Почему дядя Элджи решил, что лучшим питомцем для него станет жаба — не юркий сыч или мудрая сипуха, не ластящийся к рукам кот, а именно жаба, со странным, одновременно норовистым и до ужаса любопытным характером — мальчик понять не мог. Он и без того не тянул на звание «счастливчик года», а Тревор только подливал масла в огонь.
Тревор, глупый, любопытный Тревор, который все время заставлял его вляпываться в глупые истории по самые кончики красневших ушей. В прошлый раз он исчез на два дня, а потом заявил о своем присутствии прямо на Зельеварении, когда с выразительным и громким «Ква!» попытался залезть в котел к Снейпу. Тогда мальчишке хотелось просто от стыда провалиться под землю, а лучше — еще глубже. Сегодня Тревор выскочил из рук прямо на улице — и жабьи лапки только и сверкали в направлении Запретного леса.
— Тревор, ты можешь замерзнуть до смерти, — как будто это смогло бы образумить строптивого питомца.
Он старался заботиться о жабе. В конце концов, Тревор не только доставлял неприятности ему, он мог пораниться сам. Если бы не это, мальчик, возможно, давно бы бросил искать его всякий раз.
«Может быть, Тревор уже давно вернулся сам», — он оглядывался по сторонам, понимая, что очень далеко забрался в лес. Узловатые старые ветви кивали откуда-то сверху. Пару минут назад кустарник схватил его за шиворот, заставив вздрогнуть, а сердце — пуститься бегом («Кентавры? Великаны? Акромантулы?.. О Мерлин!..»), да и вообще, промозглый холод начинал забираться под мантию, заставляя ежиться и натягивать шарф едва ли не до глаз. Надо было возвращаться.
Мальчик шел обратно и чувствовал, что что-то не так — не в смысле чего-то плохого, но как будто сам лес неуловимо изменился, пока он искал Тревора. Скоро изменения стали заметны и глазу: снег истончался под ногами, оставив только изморозь да порхающих белых пчел. И девушку, которая шла ему навстречу, — незнакомую, и в тоже время как будто он мог ее видеть когда-то. Вздор какой-то, ну, где он бы мог ее встретить?
И там, за спиной девушки была... резная осень. Мальчишка смотрел на нее и картину за ее спиной округлившимися от удивления глазами.
— Я... я потерял свою жабу, — запинается он. Мальчик и без того не умел чувствовать себя уверенно с незнакомцами, а внезапная осень среди января и вовсе заставила его растеряться: кто эта девушка такая, если может повернуть время вспять? — Меня зовут Невилл Лонгботтом, Гриффиндор, первый курс, — со вздохом представляется он и неловко переминается с ноги на ногу под ее взглядом. «А вы?.. Мне кажется, я вас знаю». — Это вы сделали? Ну, вернули осень. Вы из Хогсмида? — спрашивает он, с любопытством заглядывая за ее спину.[NIC]Game Master[/NIC][AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA][NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]Алиса, миелофон у меня![/STA]

Отредактировано Game Master (08-08-2015 18:05:50)

+4

4

[AVA]http://cs314924.vk.me/v314924543/98ad/meZbNlxl13M.jpg[/AVA]
[NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]back back back[/STA]

Обращать вспять время Мэри не умела, равно как и не умела принимать чудеса с равнодушной готовностью к ним; последнее, впрочем, было скорее плюсом. Она много читала книг, ну, как все хорошие девочки из хороших семей с хорошим воспитанием. В их доме не делили литературу на волшебную и маггловскую, считая, что литература неделима в своем происхождении; она может быть британской или французской, она может быть классицистической или неоромантической, но она никак не может быть магической и немагической.

Подобная демократия в отношении книг, само собой, сыграла на руку Мэри МакДональд. Человека человеком делают не позвоночник и мозг, а душа и годы – сколько лет прожила маленькая угловатая девочка, читая книги вприкуску с зелеными яблоками? За Алису из Страны Чудес про абсурдное веселье, за Офелию из болезненной драмы про беды в датском королевстве, за Андромеду из греческой легенды про великого героя, за прекрасную Патрицию с окровавленными губами из книги про дружбу и любовь, за Элеонору из французской истории про болезни души, в которых заключена сама жизнь. И с текущим на землю хрупким серебром Мэри невольно вспоминала одну маленькую девочку, что приоткрыла деревянную дверцу тайны и вместе с братьями и сестрой победила одну очень злую колдунью. «Я всегда могу вернуться…» – так думала Люси, но по-настоящему уже не вернулась.

http://38.media.tumblr.com/c955991e8869150296880c02dc220c2c/tumblr_nq3uxwvcEZ1rpftf4o10_250.gif


Невиллом Лонгботтомом представился мальчик, и вязкая тревога начала подступать к горлу. Или у Фрэнка есть неизвестные ей, Мэри, родственники? Или, может, он не единственный Лонгботтом на этом свете? А почему бы и нет, в общем.

Нет – Мэри это понимала. Чистокровных фамилий по пальцам, Фрэнку досталась одна из них, досталась от Ориона Лонгботтома и Кассиопеи Блэк, интересно, откуда она это знала…

«– Но неужели вы и вправду считаете, сэр, – сказал Питер, – что существуют другие миры… тут, рядом, в двух шагах от нас?

– В этом нет ничего невероятного, – сказал профессор, снимая очки и принимаясь их протирать. – Интересно, чему же все-таки их учат теперь в школах, – пробормотал он про себя.»

Повтори, что ты сказал, – тихо сказала Мэри, приближаясь к мальчику.

Отредактировано Game Master (31-07-2015 18:52:59)

+4

5

Невилл покачал головой.
— Хватит с меня неприятностей, — пробормотал он.
— ГП и ФК

— ...И тогда, подумал я, ты поймёшь, что нечего так бояться...
— Но ведь есть чего, — прошептал Невилл. — Сам сегодня видел, есть!
— Они бы ничего серьезного не сделали при свидетелях. Их главное оружие — страх. Потому-то они и прицепились именно к тебе: они поняли, что ты их боишься.
— ГП и МРМ


«Я не ищу неприятности. Они сами находят меня», — так ответил Невилл однажды, пробормотал, понурив голову, когда гриффиндорец, посланный Макгонагалл отвести его в больничное крыло, досадливо простонал: «Ну, почему всегда ты?»
От этих слов ему захотелось вжать голову в плечи и исчезнуть. У других тоже случались неприятности, но у него — чаще прочих. Сломанное запястье во время первого в жизни полета на метле, расплавленный на Зельеварении котел и обожженные зельем руки и ноги — он до сих пор не заработал ни одного балла для факультета, но помогал ему их терять, заклятие обезноживания и другие, которые накладывал Малфой, испытывая недостаток в практике, «Выбей из рук книгу» и прочие слизеринские игры... Как будто он притягивал всякие беды.
Может быть, неприятности выбрали Невилла своим любимчиком, потому что он не хотел и боялся их? Они чувствовали его страх и налипали цепко, как колючки репейника. Из-за того же, если верить Рону и Гарри, к нему прицепились и слизеринцы; говорили они и другое: Малфой от него отстанет, если Невилл начнет хотя бы чуточку сопротивляться. Но сопротивляться было страшно — страшнее, чем зажмуриться и ждать конца новой забавы. Неловкий и неуклюжий, Невилл всегда боялся сделать что-нибудь не так. Его руки роняли то, что он хотел удержать, или хватали то, что трогать не стоило бы, ноги мастерски собирали углы стен и мебели, оставляя синяки на память, он был рассеян, но напоминалка едва ли могла ему помочь — во-первых, это было стыдно, во-вторых, иногда, старательно вглядываясь в алые завитки тумана, он не мог вспомнить, о чем забыл...

— Не надо объяснять мне, что я недостаточно смел, чтобы быть членом Гриффиндора.
Можно было сказать и по-другому: не надо объяснять мне, что я не достаточно смел и ловок, чтобы мама и папа могли мной гордиться, — эти слова читались в его взгляде всякий раз, когда Ба отчитывала его и охала, каким же непохожим на родителей он растет.

Так стоило ли упрекать Невилла в том, что он решил, будто попал не на страницы волшебной истории, не ввязался в приключение, но его нашла очередная неприятность?

Невиллу почему-то стало не по себе еще больше; девушка приблизилась — он сделал шаг назад, еще более растерянный, смущенный. Он сказал что-то не то? Пришел туда, где не должен был быть? Увидел то, чего не должен был? Что, что он сделал не так? И почему же, почему там дальше снежная зима отступила, позволив вторгнуться в свои владения уже растерявшей золото осени?..
Так много историй рассказывалось о Запретном лесе — невероятных и страшных, волшебных и самых обычных. Кентавры, единороги, фестралы, оборотни, акромантулы, лукотрусы, волшебные растения и даже мерзкие карги — все они и не только они населяли древний таинственный лес в воображении школьников. Но ни в одном из рассказов никогда не было незнакомых девушек, обращающих зиму в осень.
— Моя жаба потерялась, и я пытался ее... — он быстро прикусил язык: кого может интересовать глупая жаба? За спиной незнакомки сорвался одинокий лист и медленно опустился на землю — к тем, что уже слежались и, судя по виду, стали узорчатым ковром в осеннем лесу давно.
— Меня зовут Невилл Лонгботтом, — голос прозвучал испуганно, торопливо, и он вдруг решил добавить на всякий случай: — Сегодня 14 января, всю ночь шел снег, а здесь... осень. С вами все в порядке? — и наконец, — кто вы?
[AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA]
[SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN][NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]Алиса, миелофон у меня![/STA]

Отредактировано Game Master (08-08-2015 18:06:23)

+5

6

Змеей вползает зима во владения осени, едва слышно, хладнокровно, неумолимо; Мэри видит, как тончайшей алмазной крошкой снега покрывается рваное одеяло осени. Иней – совершенство ломких линий, случайность красоты; иней крадется к черным ботинкам Мэри, и та, зачарованная, опускается к мерзлой земле, ладонью зачерпывает снег – настоящий! – и подносит его к лицу. Маленькие ледяные стекляшки ранят холодом ладонь, но Мэри не слишком боится замерзнуть, она хочет только убедиться, что это не мираж в осенней пустыне, а подлинная зима. За последние несколько десятков дней Мэри видела много, очень много. Она прикасалась к самым интимным, к самым хрупким, к самым уязвимым тайнам магии, она была подле самых ужасных тайн, она слышала самые страшные истории… Память вспыхнула тем днем в Отделе Тайн, и Мэри начала аккуратно выстраивать цепочки связей между произошедшем тогда и этим днем, однако очевидно многих звеньев не доставало.

А год? – спрашивает Мэри, поднимая свои острые глаза с пушистого комочка снега.
Понимание вместе с зимой крадется к Мэри, но та не спешит делать выводов, лишь по грошу собирает истину в этом временном лабиринте, куда ее сквозь туман привела охота на гиппогрифа.
Меня зовут Мэри Макдональд, – доверием на доверие отвечает она. В сказках так заведено: тому, кто открылся тебе, открывайся в ответ. Так узнают друг друга добрые души. Я помогу тебе – а ты мне, только, чур, без обмана.
– И ты не видел тут гиппогрифа?
[AVA]http://funkyimg.com/i/28X9Z.gif[/AVA][NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]and winter came[/STA][SGN]https://38.media.tumblr.com/a2145be0a3214e5aeabc9060dd966afc/tumblr_nu7xv0SShC1qgm3fio3_250.gif
– Я... я пришла через платяной шкаф из пустой комнаты...
– Ах,  -  сказал мистер Тамнус печально, - если бы я как следует
учил  географию  в  детстве,  я бы, несомненно,  все  знал  об  этих
неведомых странах. Теперь уже поздно.
[/SGN]

Отредактировано Game Master (03-11-2015 00:57:50)

+4

7

Нельзя быть магом и верить в чудеса меньше, чем лопухоиды.
— Д. Емец, «Таня Гроттер и молот Перуна»

Странный вопрос заставляет Невилла чуть нахмуриться — разве можно не знать, какое время стоит на дворе? «Наверное, можно, — посещает его неожиданная и удивительная мысль. — Если ты путешествуешь во времени». Но такого ведь не бывает, даже магам не под силу плыть против этого течения.
— Тысяча девятьсот девяносто второй, — отвечает он и невольно вглядывается в осенний пейзаж за ее спиной более пристально и любопытно, с каким-то новым выражением — даже незаметно для себя подходит чуть ближе. Хотя Невилл все еще не принимает эту невероятную догадку всерьез, в нем волнуется смутное предчувствие чего-то волшебного — все дети верят в чудеса, даже те, кто больше привык к неприятностям.
Девушка называет свое имя — глаза мальчика распахиваются от удивления, рот раскрыт, и слова вылетают быстрее, чем он успевает обдумать услышанное:
— Та самая Мэри МакДональд??
Ее имя было недостающим кусочком паззла: стоило ему прозвучать, и Невилл смог понять, почему девушка показалась ему смутно знакомой. Мэри МакДональд, конечно же. Он видел ее на фотографиях, которые сохранили память о школьных годах его родителей — Мэри была их однокурсницей. Но это было не все. Вряд ли бы он смог запомнить ее так хорошо, если бы не еще кое-что.
— Вы сумели создать первый за долгое время омут памяти, я читал об этом в «Новейшей истории магии».
Он торопится рассказать, что знает о ее открытии, таком важном для волшебного мира — вот удивится Гермиона Грейнджер, когда узнает, кого он повстречал в Запретном лесу — Невилл взволнованно дышит и смотрит на Мэри МакДональд во все глаза. Неуловимое чувство несоответствия скромно дергает его лапкой за мантию и в скором времени оформляется в понимание: Мэри должна выглядеть гораздо старше сейчас, а она стоит перед ним почти такая же, как на старых фотографиях. Его лицо выдает напряженную работу мысли: радостное и неожиданное озарение вновь сменяется недоверчивым взглядом. Пятнадцать лет прошло с тех пор. Затем у Невилла перехватывает дыхание — мысль о путешествиях во времени вновь стучится в его голову, настойчивее, чем прежде, и он смотрит на Мэри примерно тем же взглядом, которым весь первый курс глазел на превратившуюся в кошку и вернувшую себе человеческий облик профессора МакГонагалл. Только удивленно-восхищенного полушепотом шелестящего «Ва-а-ау!» ему сейчас не хватает.
— Гиппогрифа я не видел, — пожимает мальчишка плечами. — А зачем он вам? Вы на нем прилетели? Вы оказались здесь, потому что испытывали новое изобретение?
Забрасывая девушку вопросами, Невилл комкает в ладони конец длинного гриффиндорского шарфа: он хочет спросить и о другом, но не решается — боится услышать отрицательный ответ и одна только мысль о положительном заставляет мурашки бежать по телу и сердце нестись вскачь. Он опускает глаза; едва ли у него еще когда-нибудь будет такая возможность, и это придает мальчику сил. Он вскидывает голову, смотрит Мэри в глаза и торопливо спрашивает, пока не остыла решительность:
— Вы знаете Алису и Фрэнка... моих родителей?
Запретный лес на мгновение наполняет тишина, которую затем разламывает сорвавшийся мальчишичий голос — Невилл не сразу узнает в нем свой.
— Вы отведете меня к ним?
[AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA]
[SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN][NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]Алиса, миелофон у меня![/STA]

+6

8

[NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]drift[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/28X9Z.gif[/AVA]
Как доверчивы дети. Даже самые слизеринистые из них пасуют перед хитростью взрослых, что говорить о таких, как Невилл. Манит деток заблудших пряничный домик, манит в самую печь, в самую пасть старой ведьме, сардины и флейта влекут маленькую дочь Евы в гости к мистеру Тумнусу, искрятся на солнце самоцветы восточных сладостей в руках Эдмунда Певенси, искрятся, как битое стекло, и тают во рту, как первый снег. И среди прочих Невилл не будет первым, и до него доверялись дети едва знакомым взрослым, благо, Мэри не была Белой Колдуньей или голодной людоедшей – Мэри, просто Мэри.

В самом деле? Надеюсь, этому быть правдой и в моем времени, – говорит Мэри, чувствуя, как по душе разливается трепет от мысли, что ей все же удалось достичь желаемого. Она изобрела омут памяти! Но изобретет ли после того, что случилось тогда?.. Тысяча девятьсот девяносто второй… Вот уж загадка. Она создавала совершенный сосуд памяти, чтобы в нем пастеризовать воспоминания людей и возвращаться в нужный миг, но вместо этого сама угодила в будущее. Странно, она совсем не думает о помешательстве мальчика, она отчего-то ему верит. Наверное, потому что при разговоре с ним очевидно, что он совершенно нормальный, а еще, пожалуй, не Мэри удивляться после Отдела Тайн вспышкам на линии времени.

Вы отведете меня к ним?

И вдруг он выглядит уязвимее прежнего, кажется таким беззащитным и хрупким… Брови Мэри, как две испуганные птицы, взмывают вверх, а с губ едва не капает удивленное «А ты разве не только вернулся с каникул?», как холодный душ страшных истин топит ее душу. Неужели?..

Да, – глухо отвечает Мэри не в силах сказать что-то еще. Холод зимы, холод смерти сковывает  сердце, и чуть нервно облизнув губы, она отводит взгляд и пару секунд смотрит куда-то вдаль, вглубь белого пространства девяносто второго года. Вы знаете Алису и Фрэнка...
Знаю, милый мальчик, как не знать.

Пойдем, – скупо добавляет она.

Мэри и Невилл идут по дороге осени, и несколько раз Мэри осматривает его с ног до головы, будто не до конца принимая, что это и впрямь сын Фрэнка. Не ревность, нет, уже давно нет, но что-то другое, как будто обида и страх: неужели ты меня вновь бросишь, оставив пожинать плоды смерти? И Алиса… Разве что может случиться с Алисой? Что кости, хрустят под ногами листья, и солнце слабо светит сквозь грязную простыню неба.
Твой отец… – начинает Мэри чуть рассеянно, – мы с ним хорошие друзья. И с твой мамой тоже, – опомнившись, добавляет Мэри спустя пару мгновений, – мы учились вместе. Лили Эванс, Джеймс Поттер, Римус Люпин, Питер Петтигрю… Марлен МакКиннон, Соня Портрейт… Карадок Дирборн, – перечисляет Мэри, будто желая оттянуть более важный разговор на потом, – были и другие, может, ты тоже о них слышал? Эммилин Вэнс, Максимилиан Жиро… Ты ведь тоже гриффиндорец, да?

Отредактировано Game Master (03-11-2015 14:18:45)

+4

9

Если бы однажды Невиллу довелось заглянуть в таинственное зеркало, отражавшее не лица, но желания, он увидел бы в нем самого себя, окруженного множеством людей: бабушка бы улыбалась ему и гордилась им, а не поджимала сурово губы, прадедушка Арфанг и прабабушка Каллидора смотрели бы на него не с портретов и без жалостливого сочувствия, не рассекала бы строгая морщина лоб часто навещавшей их Гестии, дядя Элджи и тетя Энид и другие родственники... Все они улыбались бы и приветствовали его из своего зеркального плена. И были бы среди них двое, от кого он не смог бы оторвать взгляд, те, кто стоял бы к нему ближе всего — Алиса и Фрэнк, в доброй памяти и здоровом уме.
Из года в год, с тех пор как услышал от кого-то, будто рождественские желания непременно сбываются, в сочельник Невилл повторял одни и те же слова: просил, что мама и папа поправились и покинули стены Мунго, чтобы были рядом и видели в нем своего сына, пусть бы даже были строги и ругались, но только были здоровы.
Ему одновременно страшно и радостно думать, что его желание могло исполниться, хотя и не так, как он себе представлял: не они вернулись к нему, он сам отправился к ним. Одновременно Невилл верит своему счастью и не смеет — неужели на самом деле он встретил Мэри МакДональд и по хрупким осенним листьям ступает все дальше и дальше в глубины прошлого? Мальчик незаметно старается ущипнуть себя за запястье, чтобы убедиться — он не спит, не развеется надежда, не ранит сон звонкое копье мальчишечьих голосов. Неужели это и правда происходит с ним? Неужели совсем скоро он узнает своих отца и мать — не тех, что смотрели на него и не узнавали, и рядом с которыми ему никогда не надавали остаться надолго, но других, здоровых, счастливых и сильных.
Все мысли и чувства смешиваются в стремительном беспокойном водовороте. Покалывает от мурашек в кончиках пальцев, дрожащая дорожка бежит вдоль позвоночника. На мгновение мальчик теряет чувство еще не прихваченной морозом земли под ногами и спотыкается, неловко взмахивает руками, едва не задев Мэри, у него горят щеки и уши, а в груди замирает что-то то теплое, то льющее холодок, то стягивающееся в тугой узел, сбивается дыхание. Невилл не замечает ничего, что происходит вокруг.
Он кивает, смущенно протягивая чуть вперед руку, в которой все еще зажат конец гриффиндорского шарфа — смущенно оттого, что даже сейчас помнит о том, что недостоин ало-золотого знамени, что даже сейчас и здесь ему придется краснеть за свою неуклюжесть.
Мэри называет имена — и память услужливо листает перед мальчишкой потертый школьный альбом. Не всех он знает по именам — одни он слышит впервые, другие узнает и даже связывает с лицами. Третьих Мэри не называет, но он сам помнит их.
— Еще профессор Снейп. Он ведь тоже учился с вами? — Невилл неуютно передергивает плечами и втягивает голову, как будто здесь и сейчас его может настигнуть страшная кара мрачного зельевара. Снейп не был гриффиндорцем и вряд ли дружил с Мэри, но приходит на ум самым первым. — Он преподает в Хогвартсе Зельеварение. Еще я знаю миссис Бонни Дирборн. Может быть, она сестра того самого Карадока? Я встречал ее в больнице, она очень добрая, но у нее бывает грустный взгляд. Меня часто навещает тетя, ее вы, может быть, тоже знаете. Ее зовут Гестия... Питер Петтигрю был героем, а Джеймс и... Ой! — он перескакивает с одного на другое, совсем не смотрит по сторонам, спотыкается снова, на сей раз на ровном месте, и больно прикусывает кончик языка. — Наверное, я не должен вам этого говорить.
Потому что...
«Надеюсь, этому быть правдой и в моем времени», — так сказала Мэри МакДональд.
«Но разве может быть как-то иначе?» — думает Невилл. Если не может, каково ей будет узнать, что война уведет от порога многих, кого она знала и, быть может, любила. Его родители были ее друзьями, так нужно ли рассказывать раньше времени о том, что их ждет?
И снова слишком много всего сразу: он думает, можно ли изменить историю, и тут же холодной змейкой в душе шевелится страх — вдруг уже поздно, ведь он до сих пор не знает, какой сейчас год.
— С моими родителями все в порядке? Какой в вашем времени год?[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]Алиса, миелофон у меня![/STA][AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

+5

10

А может, стоило наоборот? Мэри ни на мгновение не останавливается, но думает о том, что было бы, реши они пойти не назад, а вперед. Сама не ведая почему, она повела мальчика за собой, в скользкую осень семьдесят девятого года, но они могли пойти и в другую сторону, избрав своей дорогой студеное будущее грядущих лет. Мальчик по имени Невилл Лонгботтом рассказывал Мэри о тех, чьи имена она назвала, и что-то удивляло ее, а что-то не было новостью. Профессор Снейп – вот это было странно. Снейпов других она не знала, но того, о ком можно было подумать, казался так же мало похожим на преподавателя, как Люциус Малфой на врачевателя. Немилосердная память тут же воскресила сцену в Астрономической башне: Мэри ничего не слышала, но зеленая вспышка и тяжелый взмах палочки говорили сами за себя, и не было веры Северусу Снейпу ни в этом времени, ни в том. Она расскажет об этом директору. Позже.
Учился, – ответила Мэри, ни словом, ни жестом не выдав своих мыслей о Снейпе, Мэри напряженно продолжала слушать мальчика. Бонни Дирборн – поздравляю, вы оба того заслужили. Львиный рыцарь и его леди. Почему у нее не может быть все так же просто и красиво? Гестия… Гестия жива, и это, конечно, к лучшему. Мэри думает о том, как пережила та гибель Алисы, в конце концов, они, кажется, всегда были очень близки… Она, конечно, не согнулась от этой боли, таких вообще просто не возьмешь, может, потому она и пережила войну.

Мальчик вдруг осекается, и Мэри поворачивает лицо к нему. Ну что же ты, Невилл. Слишком поздно, чтобы остановиться.
Если ты думаешь, что попав в наше время, ты его не изменишь, то ты ошибаешься, – без реверансов сказала она, – чтобы все осталось на своих местах, нам с тобой обоим нужно навсегда остаться в этом лесу и не вынести его секретов наружу, да и то это вряд ли поможет, потому что нас пойдут искать с обеих сторон и найдут.

Живыми или мертвыми. Но этого она добавлять уже не стала.

С твоими родителями все в порядке, Невилл, – чуть изменившимся голосом ответила Мэри, – они оба служат в Аврорате и к сегодняшнему утру, насколько мне известно, они оба были живы и целы.
Что же сталось с ними во времени твоем, Невилл? Что будет скоро, и как этому помешать?
Они мертвы? – спросила Мэри, стараясь не выдать дрожи в голосе, и оттого сказанное прозвучало холодно и чуть ли не безразлично, но взглянув в глаза девушке, можно было увидеть, как на самом их дне был страх. Она не желала им зла, пусть даже оба причинили ей боль. Они были хорошими людьми и не заслуживали того, чтобы их сын дрожащим голосом спрашивал об их судьбе.
Но только в мире Эммилин Вэнс люди получают лучшее из того, на что могут рассчитывать.
[NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]stay gold[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/28X9Z.gif[/AVA]

Отредактировано Game Master (04-07-2016 12:14:43)

+3

11

Мэри говорила с ним как со взрослым, она поверила ему, не смеялась над ним, не замечала его неловкости, и это будило в Невилле какое-то незнакомое раньше чувство: ему всегда хотелось быть чуточку храбрее, чуточку увереннее, чуточку находчивее и сообразительнее, но сейчас в этом желании не было сожаления или горечи — он только лишь хотел полнее почувствовать вкус этого приключения, быть его достойным, суметь помочь родителям, Мэри, всем.

От этого чувства хотелось расправить плечи и еще смелее шагать вместе с Мэри МакДональд в хрупкую осень семьдесят девятого, но в следующее мгновение ветка кустарника, зацепившись, хорошенько дернула его за конец длинного шарфа.
— Уй! — вздрогнул он невпопад и с неуклюжей торопливостью развернулся, чтобы распутать шарф.

Изменить что-то в другом времени — это звучало... по-настоящему впечатляюще. Подходяще для какого-нибудь сильного, ловкого, мудрого мага вроде Альбуса Дамблдора или хотя бы особенного, как Гарри Поттер, но не для него. Он ведь Невилл, всего лишь Невилл, мальчишка, который несколько лет назад не был даже уверен, настоящий ли он волшебник. Теперь же он вечно терял свою жабу, был до ужаса рассеянным, от его зелий плавились котлы, а от заклинаний перья осыпались вместо того, чтобы взлететь, его не слушались метлы... И после всех этих катастроф сама Мэри МакДональд, та, что восстановила в его будущем омут памяти, предложила ему изменить историю. А вдруг он и здесь что-нибудь испортит? Вдруг сделает только хуже? Эти сомнения крепко впивались в сердце тоской и страхом.

Но как отказаться от такого шанса? Может быть, можно спасти не только его родителей? Гарри, наверное, тоже был бы счастлив увидеть маму и папу. Кажется, с тетей и дядей ему жилось совсем несладко.

Если их будут искать с обеих сторон, значит ли это, что следом за ним в это время может прийти кто-то еще? Может быть, он может привести сюда Гарри? Он хочет спросить, но Мэри уже говорит о его родителях, и перед этим все другие мысли отступают. Невилл жадно ловил каждое слово — в порядке, служат в Аврорате, живы и целы, — и невольно улыбался; он хотел было узнать что-нибудь еще, но девушка его опередила — колко-снежной пылью повис вдруг новый вопрос.

Погасла улыбка. Невилл немного растерянно посмотрел на Мэри — ей тоже, кажется, было страшно. Он покачал головой — нет, Алиса и Фрэнк не умерли. Он хотел заговорить, но в горле непрошенно встал вязкий ком. Мальчик остановился, глубоко вздохнул и посмотрел на небо.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, но Пожиратели смерти пытались его отыскать. Они думали, мои родители знают, что с ним случилось. Их пытали, пока они не сошли с ума, — он опустил взгляд, и последние слова прозвучали совсем тихо. Даже своим детским умом он понимал, что рано или поздно он должен был бы об этом рассказать — знание могло бы защитить его родителей и других, но, Мерлин, как ему не хотелось, чтобы эти слова звучали вслух, будто бы это могло заставить их стать правдой и в этом времени тоже.
[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]believer[/STA][AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

+2

12

kuroshitsuji — doll house

Кто же все устроил так, что в мире, даже в том мире, где есть волшебники и простецы, первым по-прежнему есть, чему удивляться? Кто же так хорошо продумал весь мир, написав его так, что любой эпилог может оказаться эпиграфом к истории следующей? Хитросплетения золотых и серебряных ниток по светлому полотну, конца и края которого не увидишь, с какой стороны ни взглянуть, нотные клавиши шахматной доски с разными фигурами, чьих имен до конца не упомнить, – очень сложная сказка, как узел, за концы которого тяни не тяни, а так просто не распустишь. Сколько она уже знала, сколько предстояло ей увидеть. Зеленая вспышки Авады на вершине Астрономической башни, неподвижное лицо Лили Эванс, сын Фрэнка и Алисы Лонгботтом посреди Запретного леса... Как картинки, менялись события, и только поспевай собирать их.
Мэри была заворожена миром почти так же, как художники и поэты всех времен, только если им дано было видеть и писать, то ей было доступно лишь первое. У нее был зоркий глаз и зоркое сердце, а потому она замечала то, чего иногда не видели другие, может, потому ее и взяли в Отдел Тайн.

Может, потому именно ей Невилл и повстречался. Еще одна загадка или, напротив, подсказка. Мэри не любила навязывать вещам смыслы, которых в них могло быть и не заложено, но все же она считала, что даром в жизни ничего не происходит, и каждая встреча, каждое слово, каждый шаг могут стать хорошим началом к хорошей истории. Проблема была лишь в том, что даже в самых хороших историях героям редко подсказывают, как быть и куда деваться, а сейчас Мэри была внутренне растеряна. Куда вести Невилла? К родителям? К Дамблдору?
Пока она думала, мальчик успел запутаться в шарфе, и Мэри не без улыбки отметила, что Алисы она пока видит в нем больше, чем Фрэнка, но, может, это только пока. «Аккуратней»,  — хочет сказать она, но почему-то молчит. Такие советы редко помогают гриффиндорцам.
Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, но Пожиратели смерти пытались его отыскать. Они думали, мои родители знают, что с ним случилось. Их пытали, пока они не сошли с ума, — говорит Невилл, и впервые за встречу Мэри испытывает чувство, схожее с тем, когда входишь лицом в кирпичную кладку.

Что? Первый порыв бессмысленного переспрашивания она сдерживает в себе, равно как и не позволяет себе глупого «Что ты сейчас сказал?». Едва ли ему легко дались эти слова. Мэри прикусывает губу двумя передними зубами и чувствует, как с них сползает обветренная кожа, и через миг она ощущает на языке привычный солоноватый привкус своих тяжелых мыслей. Они не умерли, они… Они живы и они сошли с ума. Мэри МакДональд много слышала о заклятии Круциатус, но она никогда не испытывала его на себе, но она слышала. Слышала, что это хуже, чем перелом одновременно всех костей. Слышала, что легче сгореть в огне заживо, чем согласиться на это. Слышала, что это сравнимо с тысячей раскаленных добела ножей, медленно режущих каждый дюйм кожи.
Невилл, — начала Мэри, — послушай. Я не ручаюсь обещать тебе, что этого не повторится в это время, потому что я не Мерлин и не Моргана давать таких слов, но я считаю… Нет, я уверена, что твое появление в этом мире не зря, и если ты хочешь помочь своим родителям, то мы с тобой должны действовать сообща, хорошо? Давай назовем это… — от избытка мыслей и чувств Мэри остро ощутила нехваток веселых идей, способных как-то ободрить мальчика, — операцией «Кобра». Я не аврор и не знаю, как они называют подобные вещи, но, по-моему, внушительно. В общем, Невилл… Мы с тобой пока единственные участники операции, поэтому нам некому доверять кроме как друг другу. Я, конечно, не твоя мама и не твоя тетя, но я твой напарник, а напарники должны быть заодно, да? — теперь осталось сказать самое главное, — я обещала тебе, что отведу тебя к родителям, но сначала я хочу, чтобы мы с тобой встретились с другим человеком. Ты его хорошо знаешь. Это Гестия Джонс. Что скажешь?[NIC]Mary McDonald[/NIC][STA]stay gold[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/28X9Z.gif[/AVA]

+2

13

Признание далось ему ­нелегко, и когда Мэри­ заговорила о том, чт­о не может ничего обе­щать, слезы на глаза ­все-таки навернулись,­ как бы Невилл ни ста­рался держаться. Ему ­не хотелось, чтобы де­вушка это видела, — он мальчик, он гри­ффиндорец, таким плак­ать не к лицу, — и, кажется, он впер­вые был рад собственн­ой неуклюжести: насту­пил на развязавшийся ­шнурок, едва не упал,­ зато теперь мог прис­есть на корточки, опу­стить лицо, завязывая­ шнурки, и постараться как мож­но незаметнее прижать­ рукав мантии к глаза­м.
А над его головой, то­чно осенние листья, п­родолжали кружить сло­ва Мэри МакДональд, и­ Невилл старался ухва­титься за них, потому­ что думать о том, чт­о все это может быть ­напрасно, невыносимо.­ Он и сам понимал, чт­о одно его появление ­в этом времени еще не­ обещание счастливого­ конца, и все-таки неужели там, где ест­ь волшебство, возможн­ы такие жестокие случ­айности?
Ему дали шанс. Ему да­ли надежду. Пожалуйст­а, пусть будет так.
Невиллу хотелось подн­ять глаза в немой про­сьбе к небу, но он ис­пугался, что Мэри зам­етит, как предательск­и они блестят, и прод­олжил ковыряться в шн­урках. Он не поднял в­згляда, но алый лист ­опустился прямо ему н­а ладонь. Мальчик ост­орожно перевернул его­ пальцами и, распрями­вшись, бережно убрал ­в карман.
Снег уже совсем раста­ял на его ботинках и ­школьных брюках, зима­ уходила вглубь леса ­все дальше и дальше, ­а он и Мэри выходили ­на поверхность. Среди­ деревьев виднелись п­росветы — одинокая птица чер­ным росчерком скользн­ула по небу, чтобы оп­уститься на округлую ­тыкву у хижины Хагрид­а. А за ней торчали д­ругие, пока еще не та­кие огромные и рыжие,­ как в Хэллоуин.
Невилл наконец нашел ­в себе силы посмотрет­ь на Мэри и кивнул ей­ — сообща, конечно же ­сообща. Он и не думал­ становиться одиноким­ героем. Он даже себя от Малфоя­ защитить не может, к­уда ему спасать други­х.
Операция ­«Кобра­» звучит внушительно,­ таинственно и немног­о страшно, все-таки з­мея охраняет герб чуж­ого, враждебного факу­льтета; но мальчик не­ испытывает иллюзий п­о поводу своего участ­ия в этом всем: он то­лько предупредит, рас­скажет все, что знает­ и помнит, все, что м­ожет оказаться полезн­ым, а что с этим дела­ть, решат те, кто умн­ее, опытнее и старше.­
Он не мечтал быть гер­оем —­ ему будет достаточно­ повидать родителей и­ знать, что он им пом­ог.
Мэри закончила, а он ­смотрел на нее растер­янно и недоверчиво. Она обещала отвести е­го к Алисе и Фрэнку, ­но теперь хочет, чтоб­ы он сначала встретил­ся с Гестией...
— ...но почему? — тре­вожный вопрос невольн­о вырвался наружу. Чт­о им мешает? Он не по­нимает и слегка хмури­тся, чуть склонив гол­ову набок.
С его родителями все-­таки что-то не так и ­Мэри поначалу соврала­? — з­акралась в голову не ­очень умная мысль, по­тому что зачем бы ей ­врать. Часом позже, н­о он все равно узнает­ правду. Но это Невил­ла не успокоило. Сомн­ения кружили вокруг н­его, как надоедливые ­мошки, и в тоже время­ он, даже если бы захоте­л, не смог бы не вери­ть Мэри — волшебная история н­е сохранила о ней нич­его плохого, а еще он­а была другом его род­ителей и, значит, не ­стала бы желать им зл­а. И не было, в самом­ деле, ничего страшно­го в том, чтобы перво­й увидеть тетушку, уз­нать ее в этом времен­и ему тоже было интер­есно, хотя встретить ­родителей хотелось ка­к можно скорее — убедиться своими гл­азами, что беды не сл­училось.
— Я просто не понимаю­, почему мы не можем ­пойти к маме и папе, ­но увидеться с тетей ­я тоже буду рад.
Напарники должны дове­рять друг другу, и если Мэри считает, ч­то ему сначала будет ­лучше встретиться с т­етей, значит, наверно­е, это действительно ­так.[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]believer[/STA][AVA]http://s0.uploads.ru/5PekA.png[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

+2

14

Вопросы Невилла звучали вполне себе логично и обоснованно, вот только в голове Мэри ответа не было - она на секунду остановилась и уставилась на него, заметив стоящие в его глазах слёзы, которые храбрый мальчик упорно пытался от неё скрыть. Милый, милый Невилл, ты так похож на своих родителей. Как много я бы хотела с тобой обсудить!

Мэри никогда не умела находить нужные слова - все в её мире создавалось только делами, но не зря выдумали тысячи поговорок и присказок о том, насколько могущественно слово - порой оно бывает незаменимым, и сейчас девушке его силы не хватало. Как облечь отсутствие информации в объяснение? Как выставить незнание и растерянность своей силой? Доверие Невилла ей сейчас было необходимо - она не верила в случайности и знала, что если им случилось встретиться, то ни в коем случае не просто так. Но еще она знала, что со временем шутить нельзя - работа в Отделе Тайн и былая любознательность в школьные времена раскрыли ей устройство Маховика времени, и одним из первых и основных правил его эксплуатации являлось то, что противиться ходу времени нельзя. Кто знает, что случится, встреть Невилл своих родителей? Сумей он предупредить их об опасности, поджидающей их в будущем? В том, что он так сделает, девушка не сомневалась - просто поставив себя на его место, несложно понять его порывы уберечь родителей от страшной казни, не по праву учиненной для них Пожирателями. 

- Законы времени очень сложны и запутаны, Невилл, - уверенно начала Мэри, не сумев скрыть легкой дрожи в голосе - могла бы списать это на легкий озноб, - И сам факт того, что мы с тобой встретились, вызывает недоверие, ведь такого в обычной жизни не случается. Это сбой системы, - продолжала объяснять девушка, не сводя глаз со своего попутчика, - А в случае со временем сбои недопустимы. Они могут привести к ужасным последствиям, если их вовремя не устранить, поэтому мы должны сначала посоветоваться с кем-то, кто понимает в этом больше нашего. В конце концов, мне всего 20, и я не могу знать всего, - она смеется, вдруг останавливаясь и поворачиваясь к Невиллу, видя в его глазах некоторое разочарование. Я понимаю, понимаю тебя, дорогой Невилл, но мы просто не можем. Раз за разом в её памяти всплывали ужасные картины, созданные её воображением, о том, что стало с семьёй Лонгботтомов, и раз за разом её передергивало - в голове не укладывалась реальность случившегося, казалось бы, вот они - Алиса и Фрэнк, которых она видела буквально на днях, с которыми обсуждала дела Ордена, и вот перед ней удрученный судьбой родителей Невилл, живое доказательство произошедшему. Знание - не всегда сила, как оказалось, потому работу невыразимцев называют одной из самых сложных - приходится иметь дело не с преступниками и Пожирателями Смерти, но с прошлым, настоящим и будущим, с их причудливыми и запутанными связями, с пророчествами и тайнами великих и не очень людей, и ей еще предстояло научиться смотреть людям в глаза с улыбкой, зная о том, что станет с ними через 10 лет или при каких обстоятельствах они умрут.

Мэри молча протянула мальчику руку в качестве приглашения пойти с ней. Выбор у него был - он мог бы дойти до Хогвартса и попросить помощи там, но почему-то девушка не сомневалась, что он пойдет за ней - слишком заманчива сама идея приключения, слишком стойко желание увидеть своих родителей в добром здравии, и она эти чувства разделяла. Она приободряюще кивнула Невиллу, когда тот как-то неловко положил свою ладонь в её, и повела его к выходу из Запретного леса, откуда можно было добраться до места дежурства Гестии. Она не хотела думать о том, что будет после - ясно, что ничего хорошего, как бы не хотелось верить в обратное. Она исходила только из настоящего момента, где по пути в Хогвартс интересовалась у Невилла о том, как сейчас живется в Хогвартсе, какие у них учителя и с кем он дружит, дабы отвлечь и себя, и его от негативных мыслей, причем непонятно, кому это было больше необходимо.

Операция "Кобра" началась, но кажется, ни один её участник не был уверен в счастливом исходе.

+3