http://forumfiles.ru/files/0012/f0/65/31540.css http://forumfiles.ru/files/0012/f0/65/29435.css

Marauders: One hundred steps back

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Прошлое » Слава богу, это ты!


Слава богу, это ты!

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники:
Бонни Смит, Карадок Дирборн.
Место:
Коридоры Хогвартса.
Дата, время:
29 ноября 1978 года, отбой уж близится - сна ни в одном глазу.
Краткое описание:
Здесь должна была быть гифка, после которой слова стали бы излишни, но, увы, это было бы непростительным спойлером. На сей раз вас ждет история о том, каких причудливых зверей можно встретить в Хогвартсе, когда на часах уже поздний час, а в коридорах достаточно темно.

Отредактировано Caradoc Dearborn (27-08-2014 16:18:52)

+2

2

Wunschpunsch!
Карадок всегда был любопытен.
Карадок не боялся рисковать.
Карадок никогда бы не умер от недостатка уверенности в себе.

Ему едва исполнилось восемнадцать, и он был полон идей, уверенности в собственных силах и мозгах, а главное – энтузиазма. Запала, интереса и упрямства Дирборну хватало с лихвой, чтобы после неудач и ошибок не бросать начатого, а искать и пробовать новые варианты.
Как и многие долгие истории, эта тоже началась с совершенной мелочи – случайно оброненного кем-то замечания о том, как здорово быть метаморфом. Вот только, увы, метаморфами не становятся, а рождаются. Для простых смертных, то есть, простите, всех остальных есть оборотное зелье – штука чертовки интересная, но слишком серьезная и слишком сложная. А, еще и на вкус адски противная, если не повезет с материалом. Какрадоку захотелось чего-нибудь попроще – так, чтобы и ингредиенты найти можно было без известного «всеми правдами и неправдами», и не совсем уж гадость, и действовало немного иначе, проще что ли:
- Что, если я не хочу превращаться в Чарли Бута полностью, но хочу стать брюнетом на полчаса? Но Трансфигурация мне, к примеру, не дается. Или зельям доверяю больше, чем волшебной палочке. Ну, все же может быть. А, может, я вообще хочу побыть котом! Тогда ведь вообще беда – оборотное зелье с шерстью животных обратно не превращает, а анимагия – это слишком долго и шкурка только одна.
За два года ему удалось составить список возможных ингредиентов и их вероятных комбинаций, за последние полгода он расправил три котла, чуть не отправил к праотцам соседского кота (к счастью, все обошлось и безупречно черный раньше кот отделался только лишь апельсиново-оранжевыми манжетами на передних лапах), не раз получил по шее от мадам Помфри и один раз даже от колдомедиков из Мунго.

Еще раз пробежавшись пальцем по записям (не упустил ли чего? Да вроде нет), Карадок почесал пером в затылке, отхлебнул тыквенного сока наудачу и зачерпнул другим кубком медленно кипящее зелье. Внимательно осмотрел на свету – не шипит, не взрывается и цвет ничего так, сойдет – и, торжественно отсалютовав самому себе, сделал глоток. На мгновение замер. Не умер. Допил остальное.
Сердце успело отсчитать два взволнованных удара, прежде чем НАЧАЛОСЬ. От желудка к горлу поползло неприятное ощущение, как если бы его ужин пожелал вернуться обратно на свет божий, вдоль позвоночника, вверх, побежали мурашки, целый табун мурашек, которые, добравшись до шеи и перескочив на голову, решили, видимо, устроить пьяную оргию: они отплясывали хаотичную чечетку, кусали и дергали его за уши, били бутылки, водили хороводы, разводили костры; а в горле тем временем сильно жгло. Дирборн поморщился и зажмурился, не желая видеть раньше времени результаты трудов своих.

Гриффиндорец, даже если среди его хобби числится зельеварение, всегда остается гриффиндорцем и следует главному девизу своего факультета: слабоумие и отвага. Ну, в самом деле, где тут волноваться и думать о собственной неосторожности, о чем вы вообще, когда результат, какой-никакой, не за горами.
Карадок был доволен собой, разглядывая свое отражение, – но ровно первые два часа. Новые уши ему нравились как временное приобретение, то, что человеческие слова он выговаривал через раз, а все остальное время был способен выдавать только нечто нечленораздельное, его тоже пока мало волновало. В конце концов, прогресс есть, частичное превращение ему удалось, и работать есть над чем.
К концу третьего часа Дирборн беспокойно завозился – по его расчетам зелье должно было прекратить свое действие самое позднее полтора часа назад. Но длинные уши были по-прежнему на месте, а способность произносить те же звуки, что и люди, возвращаться не хотела.
Промаявшись еще полчаса, Карадок решился: мадам Помфри его четвертует, конечно, но все лучше, чем на всю жизнь остаться глупой пародией на Приала*. Тем более, что его-то богам не за что было так наказывать. И тогда он вышел в люди.
В коридорах было темно. В коридорах было пусто. Посиделки после отбоя можно сколько угодно устраивать в гостиной или комнатах, а вот бегать по замку, когда дело к ночи, любили немногие.
Бонни Смит он узнал сразу – едва только вышла из-за поворота («Я узнаю ее из тысячи...», а вы как думали) – и решил, что вместе с ней провидение послало ему помощь.
Бонни, ты сможешь сделать что-нибудь? Зелье, там... нужное найти...
«Бонни!» – хотел закричать он, бросившись на встречу девушке, но, как на зло, горло его подвело, и взвыл Карадок не своим голосом что-то подозрительно похожее на «Оооооииииииииааааа!!»

http://ic.pics.livejournal.com/_becca84_/9229154/221416/221416_original.jpg


*

Приал – в древнегреческой мифологии не то полубог полей, не то просто слишком наглый малый, который попытался лишить Олимп одной из дев, за что и был наказан ослиными ушами.
Привет Гестии.

Отредактировано Caradoc Dearborn (31-10-2014 15:51:01)

+6

3

Double, double, toil and trouble
Fire burn and cauldron bubble

*все знают, откуда :р

- Нет, Мэри, здесь ничего сложного, я после занятий тебе обязательно помогу, - на ходу бросает Бонни, в тысячный раз наблюдая растерянный взгляд однокурсницы Мэри Уортли, которая в очередной раз не справляется с самым простецким зельем. Безнадега как она есть, но какой же ты хаффлпаффец, если сдаешься? А пока библиотека. Ножки Бонни Смит стремительно семенят в сторону первого этажа. Надо бы успеть до отбоя, за окном уже темнеет, а нарваться на кого-нибудь из профессоров ой как не хочется. Пролет, еще один, лестница передвигается, да и Мерлин с ней, побегу к другой, вот еще пролет, остается совсем немного до заветных стеллажей с вековыми фолиантами.

Бонни не была так уж хороша в Зельеварении, хоть и пыталась помогать отстающим (Кто, если не я, - отвечала Бонни вопросительно-насмешливым взглядам Карадока), зато всегда стремилась к постижению этой сложной науки. И вот сейчас, вооружившись несколькими свитками пергамента и запасом перьев, девушка уверенно семенила к одному из трудов Гиппократа (не думаете же вы, что он был магглом?), готовая законспектировать все, что сочтет полезным. А полезным девушка находила, как правило, все, о чем свидетельствуют кучи исписанных свитков на, под и даже в кровати девушки в гостиной Хаффлпаффа. Строго говоря, Бонни была готова засидеться до поздней ночи, и даже потом попасться с поличным. Но только бы не по пути туда, она ведь давно ждала вечер, когда она сможет посвятить всю себя любимому занятию – колдомедицине.

Лихо вывернув из-за угла, Бонни, опустив глаза продолжила победное шествие. Не то чтобы она не узнает Карадока из тысячи (особенно с такими ушами), только вот в чертогах разума девушка уже листала поразительно хрупкие, но все же сохранившиеся бесценные труда «отца медицины», как называют его магглы и «отца колдомедицины», как терпеливо поправляют волшебники. Пронзительный звук, похожий скорее на ржание (Откуда бы в Хогвартсе взяться лошадям, - мысли невпопад не покидали Бонни, даже когда основная часть ее сознания была занята другим), заставил девушку рассеяно поднять взгляд.

Мерлин, - только и смогла подумать девушка. Нечто, внешне напоминавшее Карадока, бросилось ей навстречу, совершено сбив хаффлпаффку с толку. Выставив вперед руки, девушка выронила и свитки, так заботливо собранные в аккуратную стопочку, и перья, которые Бонни собирала по всем знакомым (на всякий случай). Приоткрыв крепко зажмуренный от испуга глаз, Бонни поняла, это было не нечто, напоминавшее хорошо знакомого гриффиндорца, это он и был! Только вот уши быть чуть (да прям капельку) больше обычного. Успев подумать только: что на это скажет мадам Помфри и профессор Макгонагал (последнюю Би боялась как огня, поэтому именно про нее думала в первую очередь), девушка сделала шаг в сторону Дирборна.

- Карадок, - медленно сказала Бонни. А вдруг вместе с ослиными, простите, ушами, ему передался еще и интеллект братьев наших меньших? Судя по нечленораздельным бормотаниям, мало напоминавшим человеческую речь, заклинание или зелье повлияло на некоторые когнитивные процессы, как бы высокопарно это не звучало сейчас в голове Бонни. – Ты слышишь меня? – сказала Смит и невольно прыснула. Как не слышать, с такими-то ушами? – Ты понимаешь меня? – с нажимом на глагол произнесла девушка, надеясь, что то, что сделали с Карадоком (не сам же он это, в самом деле), не слишком опасно. Наверняка очередные гриффиндорские шутники придумали очередную шалость с выращиванием ушей, а то и еще каких частей тела (поросячьего пятачка, например).

- И что прикажешь мне с тобой делать? – полу про себя, полу вслух произнесла девушка. Конечно, ни о каком походе в библиотеку не могло больше быть и речи, Бонни даже забыла уже, что топчется по собственным чистым свиткам. – К мадам Помфри? Хотя знаешь, прежде всего, надо найти место более… уединенное, - и поймав загадочные огоньки в глазах гриффиндорца добавила, - чтобы ни у кого не появилось лишних вопросов относительно твоего… состояния. – И схватив молодого человека за руку, Бонни решительно повела его в сторону одного из кабинетов, естественного, пустого в столь поздний час.

+4

4

И кто вообще придумал, что сначала нужно думать, а потом делать? Зачем, когда всегда можно сделать, а подумать и разобраться с результатами сделанного потом. Впрочем, Карадок, бросаясь навстречу Бонни, успел убить двух зайцев сразу: и сделать, и обиженно подумать «Эй, это же я!», когда хаффлпаффка отшатнулась от него, выставив руки вперед и растеряв все свои свитки.
Ну да, я, — истинная причина ее поведения до него дошла быстро. — Конечно же, она испугалась, а ты чего хотел, придурок?
Он и сам бы, наверное, струхнул, если бы ночью в коридоре ему бросилось навстречу что-то подобное – вроде человеческое, а вроде и не очень. Хорошо еще, что Бонни была хаффлпаффкой, хаффлпаффки, они в большинстве своем мирные, насколько Дирборн успел узнать девушек с желто-черного факультета, не гриффиндорки, которые тоже порой умеют сначала делать, а потом думать, и заклинанием под глаз засветят без труда, и не слизеринки, которые вообще могут метнуть какую-нибудь дрянь, сдать Филчу из врожденной жажды сделать гадость или визжать на весь коридор, какой ты теперь вдвойне мерзкий — мало того, что полукровка, так еще и с ушами.
- Прости, прости, прости! — на каждое слово из его горла по-прежнему вырывались звуки похожие на человеческую речь разве что в страшном сне. Кажется, на попытках изъясняться вербально стоило пока поставить многоточие и помолчать.
Не смешно, — Карадок картинно нахмурил брови, когда Бонни не смогла сдержать смех.
Не смотри, пожалуйста, не смотри на меня так! Я не идиот, я нормальный!
Он чуть было не бросился трясти головой что есть мочи, чтобы доказать, он слышит, да, да, да, слышит и понимает, но сдержался и кивнул степенно, одарив Бонни выразительным взглядом.
- И что прикажешь мне с тобой делать? — вопрос, кажется, был риторическим, но Карадок все равно ответил: шумно вздохнул и пожал плечами.
Прежде чем дать Бонни себя увести, он жестом попросил ее подождать и подобрал с пола все свитки и перья, которые растеряла хаффлпаффка, — вдруг там было что-то важное? Что-нибудь вроде эссе по Трансфигурации или Зельям. Нет? Чистые? Ну и ладно, все равно пригодятся. А куда ты, кстати, шла? — его вопросительный взгляд потерялся на фоне энтузиазма Бонни, озаботившейся поиском временного «убежища» для его за милю приметных ушей.
Как только дверь за ними закрылась, Карадок, сложив на ближайшую парту свитки, вскинул вверх указательный палец, мол, подожди, у меня идея, и решительно направился к доске, не отпуская руку Бонни.
«Ты знаешь, что с этим можно сделать?»
Он критически окинул взглядом сделанную мелом надпись, надеясь, что девушка сможет разобрать его размашистый и не слишком аккуратный почерк. Нет, не так. Стер ладонью. Вспомнил, что где-то должна быть тряпка. Зарылся на пару мгновений в кучу пергаментов и книг за учительским столом и вернулся уже с тряпкой.
«Мне, конечно, нравятся мои новые уши, но разнообразия ради я хотел бы вернуть свои».
Круто, да, молодец, это же все объясняет.
«Я выпил зелье».
Так, уже кое-что.
«Я сам его сварил. Оно должно было быть как оборотное, только возможностей больше. У меня кое-что получилось, — он развернулся к хаффлпаффке, ткнул пальцем в свои уши и продолжил писать, — уши часа полтора назад должны были вернуться».
Карадок немного помедлил, сделал последнюю запись и, повернувшись к девушке, многозначительно кивнул.
«Кажется, мне нужна помощь».

+4

5

[AVA]https://38.media.tumblr.com/72ba5dccad1b2837fa2f4fe510d1854c/tumblr_myyez8jdIA1rrw3rao4_500.gif[/AVA]

Бонни нахмурила брови - жест, который она неосознанно переняла у мадам Помфри. Та частенько была недовольна без видимой на то причины и таким незатейливым способом сообщала всему миру, что с ней сейчас лучше не связываться. Подумать только! Эксперименты с зельями, просто чудовищная безответственность. Хаффлпаффка рассеянно наблюдала за махинациями Карадока с доской, судорожно соображая, что же теперь делать. В памяти опять всплыло лицо мадам Помфри. Она мало того не обрадуется такому внезапному пациенту, так может и вовсе поведать профессору Макгонагалл, чем ее студенты занимаются вне занятий. Такого Бонни допустить не могла, она хоть и не гриффиндорка, друзей была готова защищать любой ценой. А уж больше, чем друзей…

- Во-первых, вы меня разочаровали, мистер Дирборн, - Бонни изо всех сил постаралась спародировать не терпящий возражений тон профессора Трансфигурации, но знала, что у нее не получится и вполовину так убедительно, как у юноши напротив. То есть сейчас и у него бы не вышло, так что у хаффлпаффки было определенное преимущество. Бонни неожиданно тепло улыбнулась. Конечно, она не могла долго злиться. Ни на кого вообще, а на этого непоседливого гриффиндорца тем более.

- А во-вторых, как ты планируешь с этим справляться? Сварить другое зелье? Заклинание? – девушка округлила глаза, - Неужели ты заранее не позаботился о побочных эффектах? Нет-нет, только не отвечай, - Бонни примирительно выставила вперед ладошку, напоминая, что членораздельных слов у него сейчас все равно не выйдет. – Если есть что сказать, лучше пиши, - Смит в очередной раз не смогла подавить смешок, закрыв лицо руками. – Извини. Прости, пожалуйста. Я… - давясь от смеха, Бонни пыталась составить фразу достаточно безобидную. Она знала, что Карадоку и так не просто, но вся ситуация: пустой кабинет, куча пустых свитков, так и не познавших мудрости великого колдомедика, доска, являющаяся единственным средством связи между гриффиндорцем и внешним миром, время, давно перевалившее за грань положенного для прогулок по коридорам… Ей вдруг показалось, что это какой-то невероятный сон, а утром она проснется и первым делом отправит небольшую записку Карадоку: «Встретимся после завтрака, расскажу тебе что-то забавное». И вот за несколько минут до начала занятий они будут от души смеяться над всей этой историей, устроившись на одном из широких подоконников замка. Она чуть заметно ущипнула себя. Все-таки не сон, - с сожалением подумала Бонни. И как ее угораздило познакомиться с таким незадачливым гриффиндорцем? Впрочем, если вспомнить обстоятельства их знакомства, ничего удивительного в данной ситуации и не было.

- В общем, - вдоволь насмеявшись, Бонни попыталась принять самое серьезное выражение лица, на которое только была способна. Вышло не очень убедительно, улыбка все еще играла на губах. – Мне нужен рецепт зелья, чистый пергамент, - лицо девушки просияло, - ах да, с этим нет проблем. А еще, скорее всего, понадобится котел и, пока не знаю, какие ингредиенты. Хотя не уверена, - Бонни еще раз критически осмотрела уши Карадока, словно это они были виноваты, что не хотели возвращаться в нормальное состояние, - может быть, есть какое-то заклинание, - она пыталась перебрать в голове все колдомедицинские заклятия, которые успела узнать за небольшой срок работы в Больничном Крыле или вычитать в древних фолиантах. Кажется, про упрямые ослиные уши (вот ведь ирония) ничего не было. – Я правда не знаю, - сокрушенно произнесла Бонни, с ногами забравшись на одну из парт и подперев подбородок сжатыми кулачками, - но ингредиенты зелья точно нужны, а еще попытайся описать максимально подробно, что именно ты делал. Может быть, помешал по часовой стрелке не пять раз, а шесть, к примеру? Если проблема в неправильно приготовленном зелье, то нам надо будет всего лишь понять, как отменить его действие, - и правда, всего-то. Никакой проблемы. Бонни нарочно пыталась успокоить Карадока, тем самым успокаивая и себя, хоть и понятия не имела, что же им теперь делать. Но хаффлпаффцы известны своим упорством и сдаваться она не собиралась. – А вот если сам рецепт был неверный, тогда… - девушка замялась, чтобы не произносить то, чего боялась больше всего. Отменить действие зелья было не так сложно, раз существовали контрзаклятия, почему бы не существовать контрзельям? Это было всего лишь ее наблюдение, и оно носило не менее экспериментальный характер, нежели зелье Карадока, но разве могло стать хуже? Воображение вдруг принялось рисовать страшные картины, включающие превращение других частей тела юноши в не совсем человеческие, но она быстро отмахнулась от них, как от надоедливых мух. Но вот с неправильными рецептами она решительно не знала, что делать. Она ведь не была зельеваром, зелья для нее были посредником в колдомедицинских делах. Ведь целители, как правило, не занимаются этим сами, всегда есть профессионалы, у которых можно закупиться необходимым в Косом переулке. Короче говоря, Бонни начинала паниковать, а закончиться это могло очень скверно для обоих.

Отредактировано Bonnie Smith (18-02-2015 14:02:14)

+4

6

Карадок десяток раз пытался девушке возражать, да толку то. Любые его аргументы волею зелья переплавлялись в очередное «ыыыыооооооааааааа» — в общем, новизной и интеллектом блистать переставали от слова «совсем». А потому даже половину из них юноша не пытался озвучить, но внутри вести диалог с Бонни не переставал ни на секунду. На каждое ее слово он успевал подумать десять: «побочные эффекты? Не, не слышал», сочинить вдохновенную, достойную премии, речь о том, что его уши куда круче осторожности и вообще он такой молодец, обсудить список ингредиентов и последовательности действий, придумать десяток идиотских заклинаний, и в завершение ехидно подумать, улыбнувшись и с видом триумфатора сложив руки на груди:

«Если бы рецепт был неверный, как бы, по-твоему, я обзавелся ушами?»

Эта истина в его глазах была неоспоримой. Превращение осуществилось — пусть неполное, неидеальное, полное этих ваших побочных эффектов. Но оно было и есть — гриффиндорец пригладил мягкую шерсть на ухе — значит, рецепт правильный, просто еще несовершенный или неточный. Но от этого ведь никуда не уйдешь, все великие ошибались и начинали свой путь с неудач. Метод проб и ошибок — только и всего.
Список ингредиентов — что использованных, что отброшенных в ходе экспериментов, что оставшихся в запасе, что тех, которые можно было бы использовать сейчас — Карадок составил сразу. Это было легко — как два пальца о квиддичное поле. Ко всем спискам он постарался написать внятный комментарий, что есть что, как он это использовал и какой эффект по его мнению это могло и может дать — объяснить на словах было бы быстрее и проще, но пришлось пыхтеть над пергаментом и пачкать пальцы чернилами («Да не знаю я, как я это делаю! — возмутился однажды Карадок, разглядывая бок ладони весь в чернильных пятнах. — Пальцами в чернильницу не лезу!»).
Дальше — сложнее. Если список всего уложенного в котел он помнил, и последовательность тоже, то мелочи вроде температуры пламени или помешивания и минут очень смутно. Вручив пергамент Бонни, он раз, два, три — шагнул назад, поднял руки перед собой, как дирижер, и закрыл глаза. Представление начинается. Счет до шести — закипает отвар, кисть поворачивается против часовой стрелки. Пауза на два такта — мысленно он пропускает полчаса, уменьшает огонь, добавляет порошок и толченые коренья. Хлопает в ладоши — перемотка на два часа. Еще раз — несколько дней. Десять раз по часовой стрелке, еще одна порция ингредиентов, и — переходим к другому темпу, sostenuto будет впору — в течении суток не давать зелью закипеть, но и температуру не убавлять, помешивать каждые полчаса, под конец добавить смесь. Далее — tempo primo: добавление ингредиентов, помешивание, огонь под котлом, мерное кипение и снова помешивание...

«Зайка, ты просто образец осторожности, когда предлагаешь нам самим сварить обратное зелье».

Он весело смотрит на Бонни. Шевелит ушами — тень на стене точно заячья: косой дрожит, трясется, готовится припуститься со всех лап. Совсем немного надо, чтобы зайка серенький стал настороженным псом — гриффиндорец хитро складывает ладони и подносит их к лицу, тихонько толкнув Бонни локтем, мол, смотри, что я придумал.
Наигравшись с театром одного актера, он берет чистый пергамент, дописывает порядок действий — как только может подробно, до минут — и ниже делает две приписки:
«Я почти уверен» — он дважды подчеркивает это «почти».
и
«Я варил его неделю» — раньше Карадок не слишком задумывался о подсчетах, думал, что потом этим займется, но прикидывая сейчас, понимает, что неделя — это много.

«Какие шансы, что контрзелье сварится в дюжину раз быстрее?»

...

Sostenuto — сдержанно.
Tempo primo — первоначальный темп

[AVA]http://33.media.tumblr.com/ebd33c44bb67edd7cbaa7f31c94807af/tumblr_n2uczeYS331trr9hho4_250.gif[/AVA]

+3

7

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Отсутствие способности к членораздельной и внятной человеческой речи немного ограничивает Карадока, но явно не мешает ему все же оставаться активным участником беседы о том, как вернуть ему облик человеческий и идущие с ним в комплекте способности. Гриффиндорец вздыхал, пожимал плечами, тихонько сопел и всей своей мимикой отвечал Бонни. Правда, это больше вызывало смех, нежели помогало. Время от времени девушке, сколь бы она не стремилась оставаться серьезной, приходилось брать паузу, чтобы прикусить губу и сдержать рвущийся наружу смех.
   Судя по хитрюще-ехидным огонькам в глазах Карадока, он в содеянном не раскаивался. Его радовало наличие результата его изысканий, о последствиях, которые теперь придется устранять, он думал… Думал ли вообще? Бонни казалось, что всем гриффиндорцам свойственна некая отважная беспечность. Хаффлпаффка ею восхищалась, но сама была на подобное не способна и с трудом понимала, как Карадок додумался проводить эксперимент в одиночку. Ей в голову пришло, что он мог не обзавестись шикарными ушами, а, например, превратиться в мышонка. Что бы он делал тогда?
   - Почему ты ничего мне не говорил? – вздохнула девушка. – Вдруг я смогла бы помочь или подсказать?
   Би немного сомневалась, что её помощь в экспериментальном зельеварении была бы столь велика, что Карадок не красовался бы сейчас с ослиными ушами. Сильно сомневалась. Но ей казалось, что не одному было бы все-таки безопаснее. Чем-то.
   - Ничего не говори, - тут же махнула рукой девушка, вспомнив, что изъясняться её друг может теперь только с помощью доски, мела, жестов и диких воплей различной тональности.
   Пока Карадок быстро набрасывал список всего, что бросил в котел, и то ли танцевал, то ли вдохновенно дирижировал Бонни сидела на парте, подперев щеку кулачком, и напряженно думала. С одной стороны, ей было немного страшно браться за дело самой, ведь неизвестно, что еще может получиться в итоге. С другой же, она не могла попросить помощи. Даже у мадам Помфри. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, чтобы справиться с подбирающейся к ней паникой. Спокойно! Ослиным хвостом они Карадока не доукомплектуют и точка. Все получится.
   Неожиданно веселый взгляд гриффиндорца, умудряющегося не унывать даже в таком положении, заставил Бонни улыбнуться. В слабом освещении тень на стене кажется принадлежащей зайцу, но стоит приложить сложенные ладони к лицу – и на стене подрагивает от напряжения настороженный пес. Девушка улыбается, глядя, как дурачится Карадок. Потом, неожиданно решившись, осторожно протягивает руку и касается кончиками пальцев ослиного уха. Наощупь оно оказывается мягким и бархатно-пушистым, что заставляет снова улыбнуться.
   - А мне нравится, - весело заявляет Бонни, хитро поглядывая на Карадока. – Похоже на плюшевую игрушку. Только не возмущайся! – девушка предупредительно вскидывает руки, словно в знак того, что сдается. Соблазн пощупать диковинные уши слишком велик, чтобы его можно было преодолеть. И она надеется, что Карадок отнесется к этому с пониманием.
  - Так и уверен или почти уверен?
   Получив в руки дополненную действиями версию списка, Бонни снова забирается на парту и несколько минут напряженно сверлит его взглядом. С тех пор, как она решила стать колдомедиком, девушка прочла уже десяток книг по зельеварению и достигла в нем неплохих успехов. Но сейчас остро ощущается недостаток знаний по дисциплине.
   - Я вижу здесь несколько плохо совместимых компонентов, - неуверенно начала Бонни. – И небольшие недочеты в технологии. Наверное, из-за этого и получилось, что результат держится дольше, - девушка пожала плечами. – Знать бы исчезнет он вообще или нет? Пока давай попробуем обратить действие зелья.
      Бонни села на пол, потому что так ей лучше думается. Отчего-то за столом её вдохновение посещало по статистике гораздо реже.
   - Иди сюда, будем подбирать нужное зелье, - хаффлпаффка похлопала ладонью по полу рядом с собой. Она переписывает список заново: так, чтобы удобно было делать пометки. А потом принимается черкать рядом с ингредиентами те, которые могли бы, по её мнению, обернуть их действие вспять.

+5

8

«Почему?­ — улыбнулся девушке ­Карадок. — Потому что вы, девчон­ки, все такие. Осторо­жные. Ты могла бы пом­очь или подсказать, я­ не сомневаюсь, но ра­зве дала бы мне выпит­ь зелье? Разве не ска­зала бы, что это може­т быть опасно или еще­ что-нибудь в том же ­духе?»
Девичья осторожность ­девичьей осторожность­ю, а все-таки Бонни е­го удивила. Она, каже­тся, всерьез была нам­ерена заняться зельем­. Карадок не возражал­. Попробовать можно, ­две головы все ж лучш­е, чем одна. Тем боле­е, когда вторая голов­а помогает мадам Помф­ри в Больничном крыле­ и, возможно, успела ­нахвататься за это вр­емя каких-нибудь секр­етов по отмене не оче­нь точного волшебства­. Это же школа, чего ­вы хотели. Тут каждый­ день что-нибудь прои­сходит. То первокурсн­ики подерутся и стану­т на время живым эксп­онатом кунсткамеры (д­ействие двух хулиганс­ких сразу — это вам н­е сотрясение после бл­аджеров лечить), то старшекурсники экспери­ментируют до ослиных ­ушей. 
Если бы он превратилс­я в кота, то непремен­но бы замурлыкал, едв­а пальцы Бонни дотрон­улись до его новых уш­ей. Он чуть склонил г­олову к девушке, пока­зывая, что, в общем, ­не против. Наверное, ­он выглядит смешно и ­глупо — вот даже Бонни гово­рит, что на плюшевую ­игрушку похож, но вых­одит у нее совсем не ­обидно, не колко.
Он внимательно следит­ за тем, как Бонни из­учает его список — уж очень интересно,­ что она скажет. С пл­охо совместимыми комп­онентами он не спорит­, и сам знал, что это­ так, но рискнул, не ­найдя другой возможно­сти, а вот недочеты в­ технологии — это, конечно, упс. ­Он почесал лохматую м­акушку и подсел к хаф­флпаффке рядом. Его с­писок появляется на п­ергаменте снова — уже ее рукой, а ряд­ом с ним тут и там во­зникали пометки. Кара­док, прищурившись, вч­итывался в них, затем­ согласно кивнул и вы­вел под списком:
«Нам нужно что-то, чт­о поможет сварить зел­ье быстрее. Я знаю па­ру подходящих ингреди­ентов, но они тоже со­четаются не очень».
А значит, ­последствия снова мог­ут быть непредсказуем­ы.
Спустя несколько мину­т мозгового штурма он­ хлопнул себя ладонью­ по лбу и быстро напи­сал:
«Есть идея. Идем».­
Дождался, пока Бонни ­прочитает, собрал сви­тки и поднялся, протягивая девушке ру­ку. Если уж заниматьс­я зельями, так там, г­де все начиналось, в ­заброшенном классе, к­оторый гриффиндорец п­риспособил под свои эксперименты. Здесь да­же котла нет, а там е­сть все ингредиенты, ­остатки зелья и проче­е, что может пригодит­ься. 
... ­
Школьные коридоры вст­ретили их тишиной, на­рушаемой только потре­скиванием факелов. И,­ слава Мерлину, пусто­той. Единственные их ­спутники — собственны­е тени, причудливо вы­тянувшиеся вдоль стен­. Если Карадоку и был­о жаль чего-то, так т­ого что идти приходилось в мо­лчании. Переписыватьс­я на ходу не слишком ­удобно, а драйвер, от­вечавший за человечес­кую речь, по-прежнему­ не вернулся в строй.
Миссис Норрис возникл­а на их пути будто бы­ из ниоткуда — Карадо­к мог поклясться, что­ еще мгновение назад ­не было в коридоре ни­какой дракловой кошки­. Он невольно закрыл ­собой Бонни, как будт­о так помощница завхо­за не смогла бы ее ув­идеть. Гриффиндорец в­ыругался, забыв о том­, что набор звуков в ­его глотке теперь вес­ьма ограничен. Миссис­ Норрис зашипела, как­ сотня рассерженных ч­ертей, выгнула спину,­ но не сбежала, тольк­о еще крепче вцепилас­ь в них сверкающим вз­глядом. 
Кажется, самое время ­было паниковать. Или ­действовать очень-оче­нь быстро. У него сам­ого на уме вертелось ­только два варианта: ­Stupefy и «Бежим!», которое, ко­нечно же, оказалось б­ы похожим на еще один­ трубный клич. Первое­ он использовать боял­ся — кто знает, как отр­еагирует хрупкое коша­чье сердце, а он все-­таки не живодер, с др­угой стороны, если ег­о за этим застукает Ф­илч, то с него самого­ три шкуры спустит за­ издевательство над л­юбимицей. Ну и неверб­альные заклинания у н­его не всякий раз вых­одили. Побег тоже был сомните­льным выходом — кошка­ может за ними следит­ь. Вот если бы ее усы­пить... Но Карадок та­ких заклинаний не зна­л. И умоляюще посмотр­ел на Бонни: может бы­ть, она успела выучит­ь в Больничном крыле  что-нибудь подходящее­ и догадается, что зн­ачит его взгляд?[AVA]http://33.media.tumblr.com/ebd33c44bb67edd7cbaa7f31c94807af/tumblr_n2uczeYS331trr9hho4_250.gif[/AVA]

+1

9

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Бонни, как ни странно, поняла молчаливый ответ Карадока на её вопрос. О, она уже достаточно хорошо знала его, чтобы предсказать все аргументы гриффиндорца против того, чтобы посвятить её в подробности авантюры до того, как влипание в неё по самые уши станет свершившимся фактом. Поправка: по самые кончики благоприобретенных ослиных ушей.
   - Я бы, конечно, постаралась предостеречь тебя от столь неблагоразумного поступка, - начала девушка, сердито хмурясь. Потом она поняла, что своими словами только подтверждает то мнение о её потенциальном вкладе в авантюру, которое сложилось у Карадока, а потом тяжело вздыхает и обреченно машет рукой на парня. – И не говори, что я была бы неправа, когда предложила бы попробовать зелье на какой-нибудь зверушке прежде, чем использовать на себе. Экспериментатор! – последнее слово прозвучало из уст Бонни почти как ругательное. Она немного сердилась на Карадока за его беспечность, хотя и знала, что хватит злости от силы на три минуты.
   На самом деле, самостоятельное приготовление контрзелья тоже было экспериментом. При том, возможно, еще менее безопасным. Ведь они могли снова ошибиться с выбором компонентов, а это может не просто не отменить действие выпитого зелья – оно может усилиться. Бонни было так тревожно, что меленько подрагивающие от волнения руки пришлось заложить за спину и сцепить в замок, чтобы они не выдавали её с головой. С одной стороны, она многому научилась, читая книги и помогая мадам Помфри, но с другой же – это была лишь капля в море того, что необходимо было знать для безусловно успешного завершения операции по спасению Карадока. Девушка тяжело вздохнула.
   Каракдок был похож на большого кота, слопавшего хозяйскую канарейку и не получившего скалкой по лбу. Казалось, что еще немного – и он довольно заурчит, немного вибрируя. Наверное, со стороны это выглядело бы глупо и смешно, но Бонни это ничуть не волновало.
   Судя по всему, о несовместимости компонентов Карадок хотя бы смутно, но догадывался. Девушка бросает на подсевшего к ней парня укоризненный взгляд. Бонни переписывает список компонентов, попутно делая пометки на полях. Время от времени она бросает вопросительные взгляды на гриффиндорца. Согласен ли он с её заметками? Не ошиблась ли она? Легко было варить зелья под чутким руководством мадам Помфри, прекрасно зная, что она поправит в нужный момент. Даже если кажется, что она смотрит за процессом самым краешком глаза. А здесь положиться можно было только на себя и Карадока, который знал еще меньше, чем сама Бонни.
   Девушка бегло прочитала то, что гриффиндорец вывел под списком. На несколько секунд светлые брови сошлись к переносице, а лоб озадаченно хмурился. Потом девушка неуверенно пожала плечами.
   - В теории есть некоторые элементы, которые могут уменьшить время приготовления зелья, ты прав. Но они могут на практике тоже дать побочный эффект. Как ты сказал, сочетаются многие из них с другими ингредиентами не очень. Ты думаешь, стоит рискнуть? – Бонни принадлежала к числу тех людей, которые перед тем, как отрезать, мерят не семь, а десять раз. Она любила делать все вдумчиво, тщательно и аккуратно, пусть иногда это и бывало в ущерб скорости выполнения. Карадок же принадлежал к числу тех вечно спешащих людей, кто не всегда мерит даже один раз. Тем более, когда на кону возможность говорить и иметь нормальные уши вместо ослиных.
   - Какая идея? – с помощью гриффиндорца девушка поднялась с пола, потом отряхнула юбку от пыли и пригладила наверняка растрепавшиеся волосы. – К слову, где ты варил свое чудо-зелье?

***
   В коридорах Хоггвартса было тихо. Никто, кроме них и потрескивания факелов, не смел нарушать вязкую ночную тишину. Бонни с почти детским любопытством озиралась по сторонам, пока они шли. Школа ночная разительно отличалась от школы днем. Иногда хаффлпафке приходилось задерживаться в библиотеке после отбоя, слишком увлекшись чтением книг, но эти возвращения в гостиную факультета были несравнимы с тем, что они делали сейчас.
   Бонни старалась идти, как можно тише, и ничего не задевать. Хотя очень волновалась и время от времени спотыкалась, засмотревшись на причудливо измененную полумраком фигуру очередных доспехов. Девушка ощущала себя ребенком, попавшим в большой и волшебный мир.
   Замечтавшись и засмотревшись по сторонам, Бонни не сразу поняла, что Карадок остановился и еще и зачем-то заслонил её собой. По инерции девушка сделала еще несколько шагов вперед, пока не уткнулась в его спину. Хаффлпафка озадаченно нахмурилась и, понимая, что спрашивать бесполезно и даже вредно, приподнялась на носочки и выглянула из-за гриффиндорца. Обратно Бонни спряталась моментально, потому что очень боялась Филча. А он, как известно, очень быстро появлялся там, где оказывалась миссис Норрис. Говорили даже, что с этой мистической кошкой у старого завхоза какая-то особенная связь.
   Время потекло медленно, как патока. И Бонни, и Карадок застыли, неотрывно глядя на кошку. Миссис Норрис смотрела на них, явно ожидая своего хозяина. Хаффлпаффка лихорадочно пыталась придумать, как бы им убраться, пока не стало слишком поздно. Убежать? Кошка проследит за ними. Использовать заклинание? Но какое?
   Много времени на раздумья не было, поэтому пришлось соображать очень-очень быстро. Бонни направила палочку, зажатую в дрожащей руке, в сторону кошки и тихо, но внятно произнесла:
  - Fumos!*
   Несложное бытовое заклинание, вынесенное то ли с уроков, то ли вычитанное в одной из книг. Миссис Норрис попалась в струю густого дыма, окутавшего её и мешавшего видеть, как хаффлпаффка дергает гриффиндорца за руку и и тащит за ближайший угол. Им лучше как можно быстрее оказаться на максимальном расстоянии от этого места.

*

Fumos – струя дыма.

+3

10

Бонни не то думала о том же самом, что и он, не то шестым чувством слышала его немую мольбу — да, впрочем, неважно, главное, что мгновение спустя их укрыл от кошачьего взгляда густой дым и они, не теряя времени даром, спаслись бегством.
Карадок не слышал рассерженного шипения миссис Норрис, не рискнувшей соваться в дым, не заметил осуждающие взгляды с портретов — ох, и молодежь нынче пошла! Шум подняли после отбоя, надымили...
Бонни спряталась за ближайший угол, но гриффиндорец не останавливался — теперь уже он потянул ее за собой. Коридор, сети лунного света прямо под ногами, еще один поворот, еще изгиб коридора, лестничный пролет — все происходило так быстро, что он едва успел вовремя показать девушке на исчезающую ступеньку, которую надо перепрыгнуть, чтобы не застрять тут надолго.
С бешено колотящимся сердцем они спрятались в нише рядом с доспехами — им нужно отдышаться и успокоиться. Гриффиндорец несколько раз осторожно выглянул — нет, миссис Норрис не отделилась от стены серой тенью и не появилась из-за угла. «Оторвались», — с облегчением выдохнул он.
Карадок, кажется, впервые по-настоящему пожалел, что лишен человеческой речи. Он смотрел на Бонни, старался угадать — переживает, нет? — и ободряюще сжал ее ладонь, пытаясь сказать все выражением своего лица.
«С кошкой все будет в порядке. Ты все сделала правильно. Но мне жаль, что тебе пришлось взять это на себя».
Ему бы тоже не хотелось, чтобы миссис Норрис пострадала из-за их ночных приключений. Она ведь не виновата ни в своем скверном характере, ни хозяина. Она, может, вообще не осознает, как противно себя ведет все время. Хотя иногда гриффиндорцу чудилось, что происходящее миссис Норрис понимает слишком хорошо для обычной кошки. И все же было бы подло причинять вред слабому существу.
Негромкое печально-обиженное бормотание заставило его напрячься — мимо проплыл меланхоличный призрак, причитая о потерянной гитаре и забытых словах серенады. Карадоку пришлось отступить за доспехи дальше, вглубь, и прижать к себе Бонни — в тесноте, но не в обиде; когда Основатели возводили Хогвартс, они явно не рассчитывали, что в стенных нишах придется прятаться сразу двоим.
— Иаэ-э, — негромко выдал он, когда все стихло, что на его нынешнем языке значило «Идем», и, улыбаясь, отвел выбившуюся прядь от ее лица. Карадок есть Карадок, он не умеет молчать даже тогда, когда не может говорить.
Остаток пути им везло больше — ни преподавателей, ни призраков, ни кошки, — и они вели себя осторожнее и тише. Карадок открыл перед девушкой двери заброшенного класса со звуком отдаленно напоминающим «та-да-ам» и повел ее к старому шкафу в дальнем конце. Он облюбовал это место еще в прошлом году, после того, как едва не расплавил кровать в гриффиндорской спальне. Старые парты, классные доски, шкафы — все в шрамах, оставленных школьной жизнью, все повидавшее виды. И целое покрывало пыли, конечно. Если кто-то, кроме него сюда и приходил, то очень редко, так редко, что до сих пор не обнаружил следов его работы.
Наклонившись к нижним створкам, он внутри самого шкафа сдвинул хитро загнутый гвоздь, чтобы открыть потайную дверцу, — Карадок так гордился собой тогда, что смог открыть один из маленьких секретов Хогвартса.
Внутри — старенький котел, разные склянки, потрепанная тетрадка с записями, которую гриффиндорец тут же вручил Бонни — там приготовление зелья было описано подробно и точно, — и небольшой запас ингредиентов — он оставил в шкафу излишки и то, что принес про запас, вдруг пригодится, как те же самые катализаторы, о которых они говорили.
Познакомив девушку со своей импровизированной лабораторией, он улыбнулся и развел руками, будто бы спрашивая: ну как тебе?

Отредактировано Caradoc Dearborn (14-09-2016 18:01:47)

+3

11

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Густой туман быстро заволок коридор, скрывая беглецов. Запала Бонни хватило только на то, чтобы рвануть с места и забежать за ближайший угол. Если бы не Карадок, потянувший девушку за собой, то она так и осталась бы стоять и ждать, пока миссис Норрис выберется из тумана и найдет её снова.
   Коридоры слились перед глазами Бонни в один, но бесконечный. Мимо неё, как в причудливом сне, проплывали темные проходы, рассекаемые косыми лучами лунного света, падающими из высоких окон, громады рыцарских доспехов и кадок с цветами. В ушах стоял гулкий ток крови и едва слышный шорох множества голосов – портреты тихо, но очень возмущенно бранились вслед пробегающей мимо них парочке. Возмутительно, говорили они. Где это видано, чтобы студенты носились по Хоггвартсу, вторили им соседи.
   От долгого (по мнению не слишком любившей физические нагрузки Бонни) бега немилосердно кололо в боку, а легкие разрывались от нехватки воздуха. Злосчастную исчезающую ступеньку она перелетела по инерции, сама себя не помня, от выброса в кровь адреналина и одновременно – усталости. Карадоку пришлось буквально втолкнуть уже начавшую спотыкаться девушку в какую-то нишу за массивные старинные доспехи.
   В нише Бонни буквально сползла по стенке на пол, надеясь, что груда древнего железа (о, она никогда не позволила бы себе даже думать о доспехах так неуважительно в другое время!) и густой сумрак надежно укроют их от дежурных преподавателей и прочих лишних глаз.
   Тяжело дыша и часто хватая губами воздух, хаффлпафка пыталась прийти в себя. Страх перед Филчем отступил перед усталостью от бега: адреналин закончился, забрав с собой и большую часть сил. Бонни слабо улыбнулась Карадоку, когда он ободряюще сжал её ладонь. Как ни странно, но она поняла все, что он хотел сказать, и без слов.
   - Надеюсь… Она и правда… Будет в порядке… Мне стыдно… - тяжело вздыхая в промежутках между обрывками фразы, сказала девушка. – Куда? – она имела в виду, куда они идут дальше. На более развернутый вопрос еще не хватало сил. Хаффлпаффка поднялась на немного подрагивающие ноги, всем своим видом отважно выражая готовность идти дальше. Правда, удача чуть снова не покинула их: стоило Карадоку высунуться из укрытия за доспехами, как совсем рядом послышалось заунывное стенание одного из многочисленных призраков. Гриффиндорец отпрянул назад, прижимая к себе Бонни. Да она и сама задержала дыхание и прильнула к нему, как испуганный котенок.
   - Можно? – шепотом уточнила девушка, не будучи уверенной в том, правильно ли расшифровала «иаэ-э» Карадока. Они потихоньку выбрались из ниши и пошли по коридору. Лично Бонни весь остаток пути была, как комок нервов, и вздрагивала от каждого шороха. Ей казалось, что Филч имеет какую-то непонятную связь со своей кошкой, так что теперь непременно узнает, что его любимицу обидели. Хаффлпаффка не удивилась бы, если бы узнала, что завхоз сейчас ищет их, чтобы отомстить за миссис Норрис.
   Оставшийся путь удалось пройти без злоключений, но выдохнуть Бонни смогла только после того, как они оказались в каком-то заброшенном классе. Конечно, сюда тоже мог кто-то зайти, но вероятность этого была меньше, чем в открытом всем взглядам коридоре.
   В воздухе пахло пылью так оглушительно, что хаффпаффка не удержалась и чихнула. Толстый слой пыли покрывал стоящие здесь вразнобой старые столы, шкафы, стулья и классные доски. Все предметы мебели носили боевые шрамы от зелий, неудавшихся заклинаний и просто излишне беспокойных рук, норовивших что-нибудь вырезать на память о себе. Углы кабинета украшали махры паутины.
   - Так это и есть твоя лаборатория? – поинтересовалась Бонни осматриваясь. – А здесь весьма любопытно.
   Пока она глазела по сторонам, Карадок успел подойти к одному из шкафов, что-то так хитро сделать, чтобы из потайного отделения появились старенький котелок, разнокалиберные склянки и потрепанная пухлая тетрадь. Девушка приняла её из рук гриффиндорца и открыла на первой странице. Прыгающий почерк на ней был вполне узнаваем.
   - Дневник безумного ученого? – с улыбкой поинтересовалась Бонни, не удержавшись и легонько дернув Карадока за ослиное ушко. Смахнув пыль, девушка уселась на ближайшую к ней парту. Та грустно скрипнула под весом хаффлпаффки, но все-таки устояла. Бонни положила тетрадь на колени и углубилась в просматривание записей Карадока, чтобы удостовериться, что он ничего не забыл.
   Противный визгливый голос раздался в коридоре прямо за дверью совершенно неожиданно. Хаффлпаффка зажала себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
   - А кто это здесь шастает посреди ночи? – не опознать скрипуче-высокий голос Пивза было трудно. Он такой в Хогвартсе один, хотя и пакостит за пятерых полтергейстов.

+3

12

Я от дедушки ушёл,
Я от бабушки ушёл,
Я от зайца ушёл,
Я от волка ушёл,
От медведя ушёл
И от тебя убегу.

Стоило признать честно: это был не день Пламптона*.
С самого начала Карадок предпочел убежать от всякого зла, понадеявшись на собственные силы и знания Бонни, но как-то забыл о том, что из двух советуют все-таки выбирать меньшее, а не изобретать велосипед и объездные пути. Меньшее — взбучку от мадам Помфри — он благополучно прохлопал ослиными ушами, и новые, одно другого больше, теперь преследовали их по пятам.
Как будто какая-то часть мироздания была настроена в тот день наслаждаться чинимыми студентам препятствиями. Ах, вы оказались достаточно находчивыми, чтобы сбежать от миссис Норрис, ах, и осторожности вам хватило, чтобы добраться до нужного класса незамеченными, так получите новую задачку, детки! Словом, в воображении Карадока эта часть всего вселенского была настолько же ехидна, зловредна и непредсказуема, как полтергейст, чей голос неожиданно раздался прямо у самой двери.
Карадок вздрогнул и выругался — мысленно, слава богу, — его взгляд заметался по классу в поисках убежища. Нырнуть в ближайший шкаф, залезть под парты, притвориться Кровавым Бароном… Идеи проносились в его голове стремительным гиппогрифовым стадом, но ни одна из них не была реально спасительной. Если Пивз это все про них, то им придется терпеть его выходки, пока ему не надоест, встреча с деканами будет громкой, а всей школе утром будет что обсудить — и ослиные уши, и прятки в заброшенном классе с Бонни.
Филчу, в конце концов, можно было хотя бы соврать: лег спать, никого не трогал, очнулся — здрасьте, уши, пошел в больничное крыло, не ждать же до утра, пока еще и хвост вырастет. А Бонни Смит… Ну это, на отработке задержалась, ну откуда он знает, на какой, по дороге встретила его, решила помочь — интересный клинический случай, ей, как будущему колдомедику, будет полезно. В общем, речь, когда бы он мог говорить и вместо Пивза рядом маячил Филч, могла бы выйти, на его взгляд, вполне убедительной.
Завхоз, к удивлению Карадока, не заставил себя ждать. Его брюзжание было ответом полтергейсту. Следом что-то со звоном разбилось о камни. Пивз мерзко и торжествующе улюлюкал, Филч не менее мерзко сыпал бранью. Карадок осторожно подтолкнул Бонни, чтобы девушка отступила за один из шкафов, — так ее хотя бы не будет видно от дверей, если кто-то войдет. Тогда он сможет взять все на себя, пусть Филч ведет его к МакГонагалл, да хоть сразу к директору, если это даст Бонни возможность тихо уйти в спальни Хаффлпаффа. Он вышел чуть вперед, занимая удобную позицию и прицеливаясь.
«Colloportus», — ведь должно же у него получиться, когда он весь — узел стремления закрыть эту чертову дверь. Он ни на одном из занятий по Чарам не был так сосредоточен, как сейчас, Флитвик бы, наверное, оценил, если бы видел и если бы не время после отбоя.
Карадок понимал, что это не спасет их от полтергейста, если ему все-таки вздумается залететь в заброшенный класс, но, может быть, обманет Филча. Гриффиндорец молил вселенную о двух вещах: чтобы завхоз, наткнувшись на запертую дверь, решил, что все в порядке, и чтобы Пивз и Филч достаточно отвлеклись друг на друга и позабыли о затерявшихся в запутанных коридорах школьниках. Ни для кого не было секретом, что они на дух друг друга не переносят, и Пивз сделает что угодно, лишь бы насолить Филчу.

*

Родерик Пламптон — ловец английской сборной по квиддичу и игрок «Татсхилл Торнадос». Установил абсолютный рекорд по поимке снитча — 3,5 секунды. Пламптон приводил «Торнадо» к победе в Кубках Лиги пять лет подряд, и играл ловцом за английскую национальную команду по квиддичу двадцать два раза.
Перехват Пламптона — квиддичный приём, при котором снитч влетает в рукав ловца. Впервые был успешно применён в 1921 году. Некоторые квиддичные критики считали, что перехват снитча получился случайно, но сам Пламптон всегда утверждал, что действие было спланировано.

© ГП-Вики

Отредактировано Caradoc Dearborn (04-10-2016 18:59:44)

+2

13

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Все пошло кувырком с той самой минуты, когда Бонни задержалась после отбоя. Сначала она встретила Карадока с его злосчастными ослиными ушами. Потом – миссис Норрис, от которой чудом удалось удрать. И вишенкой на торте постигших девушку неприятностей стал визгливый голос Пиввза.
   Полтергейста Бонни боялась немного меньше, чем Филча, но все равно – боялась. Ведь зловредный Пиввз мог позвать завхоза, дежурного учителя и учинить еще массу неприятностей для парочки студентов, слонявшихся по Хоггвартсу далеко после отбоя.
   Голова Бонни опустела, как по мановению волшебной палочки, стоило ей только услышать голос полтергейста. Если раньше в ней где-то слонялись относительно убедительные отговорки на тот случай, если их поймают, то теперь и они исчезли куда-то. Даже откровенно неубедительные оправдания испарились.
   Карадок соображал быстрее своей оцепеневшей подруги: она и заметить не успела, когда гриффиндорец успел подтолкнуть её к нише, образовавшейся между стеной и неплотно придвинутым к ней старым шкафом. Места в ней было аккурат для не отличавшейся внушительностью форм хаффлпаффки. Самому Карадоку спрятаться было уже некуда, да и времени не оставалось. Это заставляло сердечко Бонн стучать от волнения быстро-быстро.
   - Что ты сделал? – едва слышно, одними губами спросила девушка, понимая, что парень применил какую-то чару. Концентрация и сосредоточенность никогда не были коньком Карадока, так что то, с каким энтузиазмом гипнотизировал дверь, рождало нехорошие предчувствия.
   Вспомнив, что с членораздельной человеческой речью у гриффиндорца сейчас не очень, Бонни тяжело вздохнула и знаками показала ему, что вопрос был риторическим.
   За дверью, судя по всему, шло масштабное сражение между двумя кошмарами всех студентов: Филчем и Пиввзом. Полтергейст умудрялся на одной противной визгливой ноте поносить и завхоза, и нерадивых студентов, после отбоя шлявшихся невесть где вместо того, чтобы быть в своей спальне. Ему вторил скрипучий голос Филча, сыпавшего проклятия на головы буйного Пиввза и все тех же студентов, не слишком подчиняющихся правилам школьной жизни. Для полноты картины не хватало только кошачьего мяуканья: наверняка, миссис Норрис сейчас сидит возле хозяина и шипит на полтергейста. Последняя мысль, та, что о кошке, почему-то оказалась самой яркой и почти несуразной… И именно она вывела Бонни из ступора.
   Девушка хлопнула глазами, осознавая, что крики за дверью и не думают стихать. К счастью для двух замерших студентов, ни завхоз, ни полтергейст не спешили заходить в пустой класс.
   - Куда они пошли, моя дорогая? – в промежутках между потоками брани, обращенной к Пиввзу, спросил у миссис Норррис Филч. И в сердце хаффлпаффки затеплилась надежда. Вдруг они и правда не единственные, кто сегодня ночью вздумал нарушать правила?
   Крики начали отдаляться. Завхлз уходил, и вслед за ним упорхнул и надоедливый полтергейст, не желавший терять такое развлечение, как возможность встать поперек горла заклятому врагу. Бонни затаила дыхание, даже сама того не осознавая. Очень хотелось подкрасться поближе к двери, чтобы прижаться к ней ухом и точно услышать, как стихают в отдалении шаркающие шаги завхоза.
   - Неужели ушли? – шепотом спросила девушка у Карадока, кивая в сторону двери. – Можем продолжать с зельем?
   Оставаться в классе и варить после такого представления в коридоре было боязно, но и других вариантов у них особенно не было. Голос к Карадоку и не думал возвращаться, зато ослиные уши находились на своем месте.

+3

14

Шум за дверью продолжался, наверное, не больше пары минут, но для Карадока они растянулись в вечность. Он напряженно вслушивался в каждый звук — звон битого стекла, визгливое улюлюканье и ржание Пивза, дребезжащая брань Филча, топот ног — разве что не вздрагивал, когда какой-нибудь из них оказывался особенно резким или громким.
Его взгляд был прикован к дверной ручке — было чертовски интересно вышло ли у него заклинание, но проверять единственно возможным в этот момент способом не хотелось. Не дай Мерлин кому-нибудь из них взбредет в голову просочиться или войти в класс. Про себя гриффиндорец гнал всех участников полуночного переполоха куда подальше, не заметив, как это превратилось в навязчивую мантру.
Даже когда голоса стали отдаляться, Карадок не спешил расслабляться. Он продолжал игру «морская фигура замри» до тех пор, пока они не стихли совсем. После он посчитал до пяти,  стараясь не очень торопиться — но галоп, которым по-прежнему неслось сердце, его сбивал, да и вообще он по жизни был не про размеренность. Тишина. Карадок подошел к двери, заглянул в замочную скважину — чисто. Из любопытства толкнул дверь ладонью — заперто, но этого юному экспериментатору показалось мало: Карадок навалился на нее плечом — тот же результат, подергал на всякий случай — дверь так и не поддалась. С улыбкой он повернулся к Бонни, пальцем на себя, затем на дверь и изобразил руками крест, мол, все, заперто, балроги и злые завхозы здесь не пройдут.
— Йа, — с энтузиазмом булькнул он, подтверждая отсутствие Филча, Пивза и кого бы то ни было, и направился к девушке. И к котлу, конечно. Установил его на треногу, разжег горелку — с третьего раза, все-таки невербальные это вам не шутки шутить, — и в процессе успел махнуть Бонни рукой: нет-нет, помощь ему не нужна, он справится.
Карадок развернул на столе свитки Бонни и раскрыл на странице свою тетрадь. Сверяясь и с тем, и с другим, он принялся раскладывать ингредиенты, один из них тут же раскрошил в котел, затем нырнул еще раз в шкаф и вернулся с белым корешком и перочинным ножичком в руках. Он критически окинул взглядом набор и понял, что справиться им придется с первой попытки — на вторую ингредиентов уже не хватит. Сообщать об этом Бонни Карадок не стал, чтобы лишний раз ее не тревожить — она и так достаточно переживала из-за всего, во что он нее в этот вечер впутал, внутренний голос глупо отшутился, что он как честный человек, должен после такого на ней жениться, — и понадеялся, что девушка не заметит ни его секундного замешательства, ни легкой морщинки, мимолетно появившейся над переносицей.
Остатки настоя златоглазок он тоже добавил в котел, вручил Бонни ступку, а сам помешал палочкой зелье — шесть раз против часовой стрелки, — и вернулся к корешку. Над котлом начинал виться белесый пар, а в воздухе появились сладковатые нотки. Он поднял взгляд на Бонни и кивнул — в прошлый раз было так же, так что, наверное, все как надо; а потом разжег огонь чуть сильнее, добавил в котел кусочки корня, который придал запахам терпкости, и жестом пригласил девушку — твой выход.

...

Давайте представим, что на гифке Бонни)
http://66.media.tumblr.com/fef17e6567f037bb8ae5ef00bf3b5572/tumblr_n0pfi1HTtn1qeijvdo7_r1_250.gif

+2

15

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Пивз победно заулюлюкал. Судя по звону битого стекла – полтергейсту, на голову которого Филч тут же начал сыпать проклятия, удалось что-то расколотить. Затаив дыхание, Бонни прислушивалась к этим звукам, доносившимся из коридора. Шаркающие шаги завхоза стихали, удаляясь. Точно также становился все тише и ехидный смех довольного своей выходкой Пивза.
   Даже когда звуки топота ног, скрипучей ругани Филча и визгливого смеха полтергейста затихли в отдалении, сменившись абсолютной тишиной, они продолжали стоять тихо, как мышки. Лично Бонни не была уверена, что шумная брань не привлекла в коридор никого из дежурных преподавателей. Она предпочла бы тихонько посидеть минут пять, не меньше, но терпения Карадока хватило от силы на десять секунд. С истинно гриффиндорским бесстрашием (порой граничащим с безрассудностью) он пошел к двери. На самом деле, делал он это довольно тихо, но хаффлпафке казалось, что он шаркает подошвами в разы громче Филча. Бонни тяжело вздохнула и опасливо высунулась из своего укрытия. Карадок как раз активно махал руками, показывая, что выданное им заклинание закрыло дверь. Девушка, наконец, смогла дышать свободно и спокойно, но гриффиндорцу показала кулак. Чтобы не издавал странные звуки и не лез на рожон.
   Бонни скользнула обратно к котлу и опустилась возле него на колени. Начать что-то делать они не успели, так что их труды по возвращению Карадоку человеческого облика и связной речи были еще даже не в зародыше. Пока парень устанавливал котел на треногу и с трудом разжигал под ним огонь, девушка собирала нужные ингредиенты. Просто кидала их в общую кучу на столе, пока безо всякого намека на систему.
   В нужном порядке, точнее, в порядке добавления в зелье, они их раскладывали уже вместе с Карадоком, постоянно сверяясь со свитками Бонни и рабочей тетрадью гриффиндорца. Ингредиентов оказалось очень мало, некоторых – всего на одну порцию, так что следовало быть особенно аккуратными в приготовлении. Хаффлпаффка заметила это, хотя и старалась не подавать виду, что стала беспокоиться еще сильнее. Между светлых бровей залегла морщинка, лоб сосредоточенно нахмурился.
   Пока Карадок резал корешок, Бонни сосредоточенно нарезала листья арники. Гриффиндорец отошел к шкафу, достал оттуда ступку и вернулся к котлу. Пришло время добавлять разрезанные листья. Карадок забрал у Бонни доску с ними, и девушка принялась толочь в ступке сушеные ягоды. От котла запахло чем-то сладковатым, напоминавшим хаффлпаффке пирожные с ванильным кремом. Она улыбнулась такой ассоциации и продолжила возиться с ингредиентами.
   Добавление корня сделало аромат зелья терпким, Бонни даже сказала бы – отдающим еще и полынной горечью. Карадок отодвинулся от котла, уступая место своей помощнице. Девушка осторожно ссыпала туда измельченные в порошок сушеные ягоды, потом взяла палочку и помешала зелье – семь раз против часовой стрелки, шесть – по ней. Огонь под котелком горел достаточно сильно, так что буквально через пару минут варево закипело, булькая пузырьками, и сменило цвет с мутно-зеленого, словно тина, на ядовито-синий. Бонни еще раз помешала зелье, дала ему покипеть, пока оно не сменило цвет в третий раз – на густо-коричневый, и отключила огонь.
   - Теперь остается ждать, пока оно достаточно остынет, - вздохнула девушка, отодвигаясь от котелка, чтобы ненароком его не опрокинуть. Пара моментов вызывала у нее сомнения, а потому Бонни старательно прятала его за болтовней. Ответов ей не требовалось. Почти. – Как думаешь, у нас получится?

+2

16

Legs! I've still got legs! Good! Arms, hands. Oooh, fingers. Lots of fingers. Ears? Yes. Eyes: two. Nose... I've had worse... There's something else. Something... important.

Он смотрит то на Бонни, то на кипящий котел, и никак не может решить, на чем все-таки остановиться: то ли любоваться выражением ее сосредоточенного лица и бликами от света факелов на волосах, то ли следить за зельем, которое совсем скоро будет готово.
Мутно-зеленый, ядовито-синий, густо-коричневый — оно сменяет цвет раз за разом, и гриффиндорец думает, что это, кажется, единственный этап их спасательной операции, прошедший без неприятных приключений. Гаснет огонь под котлом, бурление внутри постепенно стихает, стынет зелье, на которое они так безрассудно возлагают надежды. Карадок смотрит на Бонни  — теперь-то, когда больше ничто не требует его внимания, он может себе это позволить, — и бодро кивает:
«Конечно, — что еще он мог бы ответить? — Конечно, у нас получится».
Разве возможно иначе?
«О варианте со словом «нет» мы пока думать не будем».
Карадок всем своим видом старается демонстрировать уверенность в счастливом исходе. Он всегда старается верить в лучшее и пытается заставить то же самое делать и других. Много ли толку в унынии, опущенных руках и страхе? То-то и оно, что никакого.
Наполнив кубок, он с улыбкой салютует Бонни, хотя на самом деле ему немного не по себе — сейчас все и решится, либо отвалятся уши, либо что-нибудь еще прирастет.
«Да брось, хуже уже не будет».
И одним махом опрокидывает в себя содержимое — чего тянуть осла за хвост.
— Аыуа-а, — как шоколад, значит. Вот и все, что он успевает ободряюще выдохнуть, прежде чем морщится — на самом деле на послевкусии зелье отдает горелым хлебом и оседает на зубах, как дорожная пыль, но зачем об этом знать хаффлпаффке?
Зелье запускает какие-то неведомые шестеренки в его теле: приятное тепло разливается по горлу и ниже — в грудную клетку, спускается до желудка, а потом подается обратно; знакомые чувства: одно отвратительно похоже на тошноту, второе — жжение в горле. Мурашки по телу, и вдруг щиплет лицо и уши — гриффиндорец на несколько мгновений перестает видеть что-либо, и, не сдержавшись, закрывает лицо руками.
…Он открывает глаза снова, когда тело перестает жить своей жизнью и снова возвращается под его контроль. Карадок медленно опускает взгляд вниз — ноги на месте, шевелит пальцами — с руками все тоже, пожалуй, в порядке, ощупывает голову — уши, господи, обычные человеческие уши! Волосы на месте, да и нос тоже.
И хотя это еще не конец проверки, он уже не может перестать улыбаться.
«Мы справились, видишь, я же говорил».
Он прочищает горло прежде, чем заговорить, и мгновением медлит, глядя на Бонни — а вдруг снова ослиные стоны вместо слов?
— Ну как я? — слова, наконец-то человеческие слова! Господи, хорошо-то как! Он старается держать себя в руках, чтобы не разразиться радостной пулеметной очередью — слишком долго молчал предыдущие несколько часов.
— По-моему, у нас получилось, — он разводит руки в стороны и поворачивается вокруг, не подозревая, что и здесь все-таки не обошлось без приключений. Когда он поворачивается спиной, Бонни может во всей красе оценить длинный тонкий серый хвост с кисточкой на конце, выглядывающий из штанов, но прежде чем она успевает что-либо сказать, его скручивает новый приступ — гриффиндорец сгибается пополам и прижимает ладони к ушам, как будто стараясь удержать их на месте — но где ему тягаться с волшебством, длинные ослиные уши упрямо топорщатся, их не скроешь руками. И Карадок, кажется, впервые за весь вечер выглядит действительно напуганным.

+3

17

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Бонни часто чувствует на себе взгляд Карадока. Девушка знает, что ему просто нравится наблюдать за тем, как она работает. Но на щеках все равно появляется предательский легкий румянец, а сосредоточиться на зелье становится сложнее. Не допустит ли она ошибки из-за мечтательной рассеянности?
   Зелье последовательно меняло цвета, и хаффлпаффка гадала, должно ли так оно быть на самом деле. С рецептами из учебников или книг было проще. Обычно авторы любезно описывали их цвет, вкус, запах и то, как эти свойства должны меняться по ходу приготовления. Этот же декокт был экспериментальным и варился по написанному в прямом смысле слова на коленке рецепту, так что можно было и не мечтать о подсказках.
   Зелье остывает быстро. Бонни даже кажется, что немного быстрее, чем остывала бы вода. Карадок, судя по отражающимся на его лице эмоциям, верит в успех. Зато хаффлпаффка куда менее оптимистична. Она смотрит на зелье в котле как на слизняка, готового в любой момент поползти в её сторону.
   Когда Карадок беспечно салютует ей наполненным зельем кубком и делает глоток, Бонни невольно затаивает дыхание. Гриффиндорец морщится, потому что на вкус это варево явно не может быть как горячий шоколад или тыквенный сок. Ожидание длится томительные несколько секунд, за которые девушка успевает пережить целый калейдоскоп чувств. Кто бы знал, что не подействовавшее зелье может вызывать одновременно и огорчение (они так надеялись вернуть уши и голос!), и облегчение (хотя бы не доукомплектовали Карадока копытами!)?
   Бонни внимательно следит за переменами эмоций на лице гриффиндорца. Когда он закрывает глаза и прячет лицо в ладонях, она тут же оказывается рядом и обеспокоенно кладет ладонь на его плечо.
   - Ты в порядке? – вопрос чисто риторический, призванный разогнать тревожную тишину. Парню очевидно слишком муторно, чтобы дать на него ответ.
   Время до того, когда гриффиндорец убрал руки, а перед глазами перестали маячить пушистые ослиные уши, показалось вечностью. Но когда это произошло, Бонни не могла поверить своим глазам! Она, конечно, надеялась на успех их эксперимента, но ни в коем случае не обнадеживалась.
   - По-прежнему хорош, - со смехом говорит девушка и радостно бросается парню на шею, крепко к нему прижимаясь. Получилось! Получилось! Получилось! У них получилось.
   - Опред… - Бонни осекается на полуслове. Карадок кружится перед ней и являет во всей красе… Ослиный хвост с задорной кисточкой, торчащей из штанов! Глаза хаффлпаффки распахиваются широко и изумленно, она испуганно прикрывает ладошкой рот. Час от часу не легче! Рано радовались победе.
   Когда Карадок согнулся пополам, обхватив голову ладонями, Бонни оставалось только испуганно суетиться рядом. Она не понимала, что происходит, и какой побочный эффект могло дать их зелье, наложившись на действие первоначального декокта. И становилось действительно страшно и стыдно за свою самоуверенную беспечность. Хаффлпаффка прокляла тот миг, когда она согласилась попробовать сварить отменяющее зелье сама вместо того, чтобы тащить Карадока к опытной в этих вопросах мадам Помфри.
   У Бонни дрожат губы. Еще немного и глаза её наполнятся слезами. У них не просто ничего не получилось – они сделали все еще хуже. Мало того, что гриффиндорец стал хвостат, так еще и ослиные уши… Исчезнув на какую-то минуту, они вернулись… В кислотно-розовом цвете!
   - Нужно скорее идти к мадам Помфри! – глядя на это великолепие, упавшим голосом шепчет Бонни. От страха ей кажется, что и до лакированных копытец осталось совсем недалеко. Девушка хватает приятеля за руку и тянет в сторону выхода.

+3

18

Недолго музыка играла, и праздник с улицы имени двух великих зельеваров-недоучек испарился в неизвестном направлении слишком быстро. Вот руки Бонни в радостном порыве обвиваются вокруг его шеи, и Карадок крепко обнимает хаффлпаффку в ответ, вот он хвалится перед ней своим новым-старым обликом — их общим успехом, а вот у него уже снова есть ослиный хвост и уши того же пошиба, он напуган, а у Бонни дрожат губы.
Привычный оптимизм Карадока дал заметный сбой — у него растерянность и страх написана на лице, но эти чувства ничто перед тем, как ему стыдно за то, что он втянул Бонни во все это: подвергнул опасности попасться за пределами факультетских комнат после отбоя, позволил стать соучастницей в приготовлении ненадежного зелья.
И все-таки горбатого только могила исправит: Бонни тянет его отсюда прочь, на поиски спасения лекарства в опытных руках мадам Помфри, а он медлит и оглядывается, чуть нахмурившись, на котелок и остатки ингредиентов — нет, на второе точно не хватит. Но где же, где же они ошиблись? Он бы предложил попробовать еще раз, но одного взгляда на девушку гриффиндорцу достаточно, чтобы понимать: если он и сможет однажды уговорить Бонни на совместные эксперименты с зельями, то точно не в этой жизни.
Карадок уже готов не слишком охотно, но покорно пойти вместе с ней в больничное крыло, но как вкопанный застывает, вдруг заметив свое отражение в одном из стекол.
— Что?.. — с нервной, недоверчивой усмешкой он делает шаг к книжному шкафу и тянет Бонни за собой. Он вглядывается в бледное отражение на пыльном и мутном стекле — уши, конечно, уступают в своей яркости оригиналу, но цвет их все равно остается розовым. Розовый кажется Карадоку настолько нелепым, и это открытие оказывается настолько неожиданным, что вводит его в ступор и разом если не снимает, то загоняет напряжение куда-то подальше.
— Нет, ты посмотри, они же... розовые! — погруженный в свое впечатление, он как-то забывает о том, что Бонни в отличие от него имела возможность насладиться цветом. И не может сдержать смех, сквозь который стонет: — За что-о?
Нет, ну серьезно, почему именно розовые? Почему именно уши и хвост? Почему не рога и копыта? Не усы, лапы и хвост? Впрочем, о таком лучше не думать, вдруг магия воспримет это как желание, которое нужно исполнить. Последняя мысль поднимает новую волну паники — нет, нет, нет, только не это! — потому что что-то начинает происходить снова. Карадок дважды судорожно вздыхает, чувствуя, как по телу снова расползается дрожь.
— Я... Что-то происходит, — глупо было бы пытаться это скрыть. Он беспокойно крутится на месте, как будто это может избавить его от нарастающего внутри волнения, и вдруг застывает на месте. — Мне так жаль... — выдает он, поднимая на нее глаза, и не может продолжить, потому что действие зелья заставляет его резко согнуться. Часть его сознания, чудом сохранившая спокойствие, констатирует, что сцена получилась как-то не очень: он-то хотел сказать, мол, жаль, что доставил тебе столько неприятностей, меньше всего я бы хотел тебя пугать и заставлять переживать из-за моих дурацких экспериментов. А вышло как в третьесортной маггловской мелодраме: сейчас кадры должны замедлиться, на его лице появиться страдание, он медленно-медленно осядет на пол, испуская последний вздох, а Бонни должна будет броситься к нему, рыдать над его бездыханным телом и вытирать слезы кончиками ослиных ушей.
Хорошо, что они в Хогвартсе и существуют по его законам, а не в мелодраме. Несколько секунд мурашек по телу — и вот он снова Карадок, просто Карадок, без ушей, без хвоста и новой мишуры. Парень быстро окидывает себя взглядом от рук до ног, от живота до спины.
— Я… в порядке, — выпрямившись и восстанавливая дыхание, он уже пытается утверждать, но выходит все равно с долей сомнения. — Наверное, нам нужно подождать пару минут, прежде чем радоваться и запускать в потолок пробки от сливочного пива. Ты как? — спрашивает он, медленно приближаясь к ней, будто боится, что Бонни может от него сбежать.

Отредактировано Caradoc Dearborn (28-01-2017 15:37:49)

+2

19

http://marauderslife.mybb.ru/i/blank.gif   Бонни знает Карадока достаточно хорошо, чтобы правильно расшифровать его взгляд, обращенный на плещущиеся на дне котелка остатки зелья. Если бы не дрожащие губы хаффлпафки и не её предательски блестящие глаза с пока еще не крупными бисеринками слез в уголках, то он бы уже приступил к новой фазе эксперимента по приготовлению контрзелья. Кажется, для полного комплекта к ярко-розовым ослиным ушам и хвосту не хватает еще копытец? Девушка осуждающе качает головой и крепче сжимает руку гриффиндорца, пытаясь утянуть его в сторону выхода из класса. Им нужно найти мадам Помфри и попросить её помочь, а не пытаться дальше творить что-то самостоятельно! Бонни сердится на Карадока, на всю ситуацию в целом, на себя за данное на авантюру с отменяющим зельем согласие, и это мешает ей подумать о других, не менее насущных вещах. Например, о том, что уже давно был отбой и до лазарета придется пробираться тайком. Или о том, что первыми двумя вопросами мадам Помфри будут: почему Вы не в своих кроватях и как так получилось, что мистер Дирборн обзавелся тем, чего у него быть не должно? И это сулит и Бонни, и Карадоку большие неприятности.
   Гриффиндорец не испытывает энтузиазма, но идет за девушкой. Ровно до тех пор, пока не натыкается на свое отражение в стеклянной дверце шкафа, предназначенного для хранения книг и ингредиентов зелий. Видимо, кислотно-розовые ослиные уши и хвост произвели на него слишком сильное впечатление.
   - По-моему, даже мило, - робко и неуверенно говорит девушка. Потом, подумав, протягивает руку и касается пушистой розовой шерстки. – Хотя ты, наверное, хотел бы ало-золотые, - не без нотки ехидства добавляет Бонни. – За то, что ты не думал прежде, чем делать! – сердито говорит хаффлпаффка и легонько стучит парня ладошкой по лбу. Если вдуматься, она даже не удивлена, что уши и хвост достались ему именно ослиные, а не, например, кошачьи. Потому что, говоря честно, упрямства Карадоку не занимать, как и тому милому животному, на которое он сейчас разительно похож.
  - Что такое? – Бонни озабоченно заглядывает гриффиндорцу в лицо, пытаясь угадать, что происходит. Все эти странные превращения начинают её всерьез тревожить и даже пугать. – Карадок? – взволнованно окликает парня хаффлпаффка, от растерянности не понимая, чем она может ему помочь. Гриффиндорец неожиданно складывается пополам, и первое, что приходит на ум – боль. Рука Бонни поглаживает Карадока по напряженной спине, вторая – держит за плечо. А в голове от страха царит звонкая пустота, иначе девушка уже догадалась бы, что нужно срочно позвать на помощь кого-то из преподавателей или мадам Помфри. Слезы текут по бледным щекам, уже не скрываясь. Хафлпаффка шмыгает носом и честно пытается их сдержать, но выходит не очень.
   Когда Карадок распрямляется и, немного отдышавшись, говорит, что с ним все в порядке, а в поле зрения перестают маячить кислотного розового цвета уши, Бонни хочется сказать ему, что очень рада. Но ей мешает застывший в горле комок слез. Девушка делает шаг назад от Карадока, закрывает личико руками и плачет. Плечи её вздрагивают, по щекам струятся целые соленые реки. Ей очень стыдно быть такой впечатлительной и эмоциональной, стыдно расклеиваться, но и поделать ничего с собой не получается. Запоздалые страх и осознание того, что они очень рисковали, накатывают приливной волной. Вместо ответа на вопрос гриффиндорца Бонни молча утвердительно кивает головой. Если у Карадока сейчас не появится еще какое-нибудь дополнение, то полный порядок. Просто нужно сбросить накопившееся напряжение.
   - Если ты еще раз будешь экспериментировать с зельями, я сама тебя отравлю! – сердито сказала хаффлпаффка, отнимая руки от лица и принимаясь вытирать тыльной стороной ладони мокрые щеки. – Я думала, уже и добежать до мадам Помфри не успеем!

+2


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Прошлое » Слава богу, это ты!