http://forumstatic.ru/files/0012/f0/65/31540.css http://forumstatic.ru/files/0012/f0/65/29435.css

Marauders: One hundred steps back

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Основная игра - завершенные эпизоды » Эквилибриум [21.08.1979]


Эквилибриум [21.08.1979]

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

1. Участники: Лола О'Лири, Ксенофилиус Лавгуд, Эван Розье, Бенни Коллинз и Эдгар Боунс.
2. Место: бар "Дырявый котел".
3. Время: 21 августа 1979 года, вторник, ранний вечер.
4. Краткое описание: В "Дырявом котле" завелся загадочный воришка, крадущий у посетителей ценные вещи. И если бы их ценность была в стоимости... Но люди неизменно жаловались на то, что украденные предметы были важны им лично как добрая память о чем-то. Кто же стоит за этими странными кражами? Группа работников Министерства магии отправилась в "Дырявый котел", чтобы во всем разобраться.

+4

2

Каждый вечер в «Дырявом котле» собиралось много разного народа. Лола разносила заказы, лавируя между дубовыми столиками под звон бокалов и мерный гул голосов.
– Эй, Лола! Что делаешь после работы?
– Найди себе подружку, Саймон, – рассмеялась девушка, унося обратно пустой поднос.
Работать в самое оживлённое время суток было не так просто, но Лола уже успела приспособиться и усвоить главный принцип: ничего не воспринимать всерьёз. Всегда найдётся вредный гражданин, который скажет, что официантки слишком медленные, чай слишком холодный, суп слишком горячий, а в рыбе нет рыбы. И всегда найдётся Саймон, который пригласит на свидание.
– Три огневиски.
– Ok, – откликнулся человек за барной стойкой, не спеша протирая бокалы.
Пустой поднос опустился на стол. Лола не любила свою работу. Блестящие подносы, люди, неаккуратные люди, грязные подносы, запах сливочного пива, звон, смех, крик, скрип и жалкие кнаты вместо зарплаты. Well done! Приходите к нам ещё.
Незаметная коричневая дверь тихонько захлопнулась за ней, из крана в уборной потекла холодная вода. Бросив на зеркало быстрый взгляд, Лола увидела уставшее лицо – ещё бы, весь день на ногах, – она сделала попытку улыбнуться, девушка в зеркале натянуто улыбнулась в ответ.
Сегодня всё шло наперекосяк с самого утра: у женщины в баре исчезла колдография, она устроила скандал, утверждая, что снимок украли, её выпроводили, посоветовав хорошенько поискать пропажу у себя дома. Теперь это была не их проблема, все вернулись к своей работе. Но днём другая женщина пожаловалась, что потеряла цепочку, её немного поискали, не нашли; через час мужчина сказал, что исчез его любимый талисман, а ещё через сорок минут одна из официанток потеряла колечко, само по себе, к счастью, не представлявшее никакой ценности. Вместе с пострадавшими Лола обшарила весь бар, но ни талисмана, ни цепочки, ни кольца им так и не удалось отыскать. Потом у пожилой дамы украли носовой платок, ещё одна колдография пропала у мужчины из бумажника, ленточку потеряла молодая девушка, парень не мог найти свою записную книжку. Теперь вся эта толпа требовала объяснений у тех, кто работал в баре, а хозяин заведения только разводил руками. Пришлось вызвать работников из Министерства магии, чтобы сдвинуть проблему с мёртвой точки. Безумие. Лола поправила неаккуратную прядь волос, отражение смотрело на неё осуждающе.
– Совсем скоро меня здесь не будет.
– Милочка, я и не спорю, – отозвалось зеркало.
– Это не навсегда, – твёрдо сказала Лола.
Официантка в зеркале снова пригладила непослушную прядь. Нужно было возвращаться в зал, а возвращаться не хотелось. Лола одёрнула рукава и подумала о том, как же хорошо, что у неё нечего красть. Больших денег у официанток не водилось, дорогих украшений тоже, а значит, преступникам она ни к чему. Только зачем воришкам понадобилась цепочка за пару сиклей, пара колдографий и носовой платок? Будь Лола на их месте, она украла бы нечто более ценное. К примеру, на запястье у пожилой дамы висел совсем не дешёвый браслет. На этот раз, девушка улыбнулась тихой искренней улыбкой. Времена, когда её рука шарила по чужим карманам, давно прошли, но какие это были времена! Золотые годы, когда им нечего было бояться, вся жизнь была впереди, и дороги горели у них под босыми ногами. Воспоминания об этом до сих пор ясно встают у неё в голове. Воспоминания, больше ничего.
Но я – бедняк, и у меня лишь грёзы;
Пальцы сами потянулись к медальону, который давно уже не снимали с шеи.
Я простираю грёзы под ноги тебе;
Обычная железка в форме сердца, обычный «секретный» замок, обычный обрывок бумаги внутри.
Ступай легко, мои ты топчешь грёзы.
Лола нажала на железку, медальон щёлкнул, створки раскрылись, а внутри одна пустота. Лола посмотрела под ногами, в одежде, ещё раз проверила медальон. Ничего.
Растерянный взгляд ещё шарил по деревянному полу, а в голове молоточки выстукивали: этого-не-могло-произойти. Медальон всегда был на шее, записка всегда была внутри. И не было в этой бумаге ничего ценного, но в то же время, ничто на свете не могло быть дороже.
– Представь, у меня тоже кое-что пропало, – нарочито легко бросила Лола, увидев за барной стойкой парня, протиравшего бокалы, и осеклась, столкнувшись взглядом с незнакомцем.
Министерство магии? Похоже на то.

Отредактировано Lola O'Leary (22-08-2014 03:36:39)

+11

3

Розье не любил "Дырявый котел". Говоря по правде, его просто воротило от этого заведения. Бедная душонка французского аристократа английского происхождения была не в силах вынести местную публику. Скользкие типы с не менее скользкими намерениями сидели за скользкими от пролитого пива столами, прилипая подошвами к липкому по той же причине полу. Какой-то скандал всегда разворачивался у барной стойки. В скандале, как водится, участвовала бальзаковского возраста дама, которая что-то выясняла или требовала, периодически переходя с прокуренного баса на истеричный фальцет. В самом темном углу обязательно сидел мистер Загадочность, которому больше подошло бы звание мошенник-неудачник среднего звена. Люди этого типа кутались в мантии по самое не могу, носили тюрбаны на головах, занавешивали лица и, конечно, не снимали перчаток, обхватывая трясущимися руками очередной стакан. Вам может показаться, что все эти наблюдения говорят о том, что и сам Розье был завсегдатаем этого бара, но это совсем не так. Если иголка единожды ткнет вас в глаз... В общем, глазу еще долго будет нехорошо, а видок острия запомнится надолго. Так что ноги бы Розье не было в "Дырявом котле", если бы не встреча, которую назначил один очень любопытный человек. Отказываться было нелюбезно, да и человек тот был крайне полезен, но, как выяснилось, не слишком привередлив в плане выбора места для встречи. Эван не разглядывал официанток, метавшихся между столиками. Для него весь местный персонал был на одно лицо: пропитанный с ног до головы жизнью в этой забегаловке и готовый на что угодно за последний сикль. Впрочем, та же "Кабанья голова" вполне могла соперничать с этим заведением, да и в Лютном были места куда хуже, но там среди хлама хоть можно было найти что-то малозаконное, но заслуживающее внимания.

* * *

Розье задумчиво вертит в руках новую палочку.
- Как тебя зовут?
- Как вы того пожелаете, мсье.
- Ева. Ева...*

* * *

Раз уж судьба закинула привередливого аристократа в это злачное место, он пришел к выводу, что лучше немного уважить местные традиции. Лицо Розье скрывал глубоко надвинутый капюшон мантии и он как раз собирался заказать себе выпить в ожидании компаньон. Приятель опаздывал, чем безмерно раздражал Эвана, и с горя тот полез во внутренний карман мантии, за монетами. Пальцы привычно наткнулись на булавку и непривычно не наткнулись на ленту, что этой самой булавкой была подколота. Что за дракл? Розье еще раз пошарил по подкладке рукой. Дорогая, инкрустированная булавка на месте, деньги не украли, а лента, которой грош цена, как в воду канула. Эван мог поклясться Мерлином и Морганой вместе, что когда он входил в бар лента была на месте, его пальцы тогда привычно мазнули по атласной поверхности, а сейчас... Сердце пропустило удар.

* * *

Розье неторопливо застегивал рубашку, отвернувшись к окну.
- Кто такая Ева, красавчик?
"Я не за это тебе плачу" - чуть было не сорвалось с его губ, но обращение заставило слова застрять в горле.
- Твоя любовница? Неет, - девушка противно тянет гласные.
Розье оборачивается, чтобы одернуть ее.
- Любимая? - она по-птичьи склоняет набок голову. - Любимая, но не любовница.
- Это имя принадлежит той, кого я хочу убить, - Эван сам не знает, зачем вязался в этот разговор.
Девушка на развороченной постели заливается смехом.
- Замолчи немедленно! - рявкает Розье, готовый убить и эту тоже или просто начать посыпать голову пеплом из-за своей болтливости.
- Держи, красавчик, - она стягивает с волос атласную ленту, - отдашь ее своей Еве, когда получишь то, чего хочешь.
- Украшу ее тело этим в вашу честь, Миледи,  - ухмыляется он и зачем-то берет ленту.
- Не потеряй, в ней теперь твоя... - девушка кокетливо тянет паузу, - злость, да?

* * *

- Эй, бармен! И вы, дамочка! - бросает он официантке, стягивая с головы капюшон, - Меня обокрали в вашем проклятом баре. И я сильно сомневаюсь, что деньгами ты восполнишь мою потерю.
Кажется, все взгляды обратились на него, вероятно, разошедшийся Розье переусердствовал в желании перекричать толпу.
- Переверните здесь все вверх дном, - он пинком оттолкнул от себя стул, приблизился к барной стойке и добавил, понизив голос:
- О, у вас большие неприятности.

* * *

Розье выходит, прикрывая за собой дверь.
- Она твое наваждение. Угадала, красавчик? - доносится ему вслед.
Не оборачиваясь, он уходит, сжимая в руке злополучную ленту.
Наваждение.  Одержимость.

*

* Отсылка к окончанию "Hello, sweetie", события из прошлого происходят соответственно после.

[AVA]http://sa.uploads.ru/iq396.png[/AVA]

+12

4

Торчать в кабинете без дела - отнюдь не большое удовольствие, тем более летом. Эдгар скучал, то и дело поглядывая на часы, и не мог решить, чего он хочет больше: чтобы произошло что-нибудь интересное или чтобы ничего не происходило и можно было бы уйти домой пораньше. С одной стороны, было бы здорово провести побольше времени с семьей, с женой и сыном, но, с другой, до того, как это пораньше наступит, он уже сгниет со скуки. Время тянулось медленно. Боунс разговаривал о чем-то с коллегами, кидал дротики  в мишень, висевшую на стене, пытался читать, ходил по кабинету, забирался на стол, мурлыкал какие-то песни и выстукивал ритм. Ему не хватало даже отчетов, которые можно было бы написать, хотя те, у кого было такое развлечение, на него только жаловались. Время тянулось, но все же вечер приближался, и Эдгар уже подозревал, что никаких вызовов не будет. С другой стороны, разве тут можно угадать, если не обладаешь особенным даром к предсказанию будущего? У Эдгара такого дара не было, так что он только предполагал и размышлял, когда можно будет сбежать из министерства. Но тут огоньки замигали, привлекая внимание сотрудников отдела обеспечения магического правопорядка. Боунс вскочил с места, подошел к стенду и воодушевленно потер руки.
- "Дырявый котел" ждет нас!

В "Дырявом котле" в этот час было людно. Освещение, по сравнению с улицей, было достаточно скудным. Глаза привыкали не сразу, однако, переступив порог, Боунс почти мгновенно обнаружил нарушение порядка, который ему полагалось обеспечивать. Ну что ж, работа начинается.
В мгновение ока Эдгар переместился к барной стойке и положил руку на плечо расшумевшегося юноши.
- Тише. Переворачивать все вверх дном и сыпать направо и налево угрозами вовсе не обязательно. Мы с этим разберемся, но только если вы успокоитесь и для начала скажете, что именно у вас пропало. - Мужчина пристально посмотрел на Розье и добавил: - Эдгар Боунс, отдел обеспечения магического правопорядка.
Понадеявшись, что незнакомец прислушается к его словам, Эдгар убрал руку и повернулся к бармену и официантке, на которых кричал парень.
- Добрый вечер. Я так понимаю, он не единственный сегодня стал жертвой некоего воришки? У кого можно узнать об этом поподробнее?[AVA]http://se.uploads.ru/qSEHu.gif[/AVA]

Отредактировано Edgar Bones (25-08-2014 21:08:59)

+8

5

Г а р с э н. Вы поможете мне.  От вас потребуется не многое, Инэс: всего только чуть-чуть доброй воли.
И н э с. Доброй воли?.. А где мне ее взять? Я испорченна.
Г а р с э н. А я? (Пауза) А что все-таки, если попробовать?
И н э с. Я высохла. Я не могу ни брать, ни давать – как же мне вам помочь? Высохшая ветка сгорает. (Пауза. Смотрит на Эстель, закрывшую лицо руками.) Флоранс была блондинкой.*

- Тише. Переворачивать все вверх дном и сыпать направо и налево угрозами вовсе не обязательно.
Не обязательно? Это, кажется, не вам решать. Розье, до того сверливший взглядом бармена, переключился на любителя порядка.
- Мы с этим разберемся, но только если вы успокоитесь и для начала скажете, что именно у вас пропало.
Розье вдыхает, открывает рот, словно собирается, что-то сказать, но слова застревают в горле. Ни одно не вылетает наружу. Что? Всего лишь лента для волос.

* * *

- Где ты был, дорогой? Ты выглядишь просто ужасно.
- Maman… Plus tard.**
- Ev, - начинает она, но он уже идет наверх по лестнице.
Добравшись до своей постели, Эван ничком падает поверх покрывала. Мерлин, ну что за день. Он запускает руку в карман, пальцы натыкаются на атласную ленту. Он хотел бы удивленно выудить ее на свет, поднести к глазам, чтобы опознать, но он ни на секунду не забывал о ней. Розье садится на постели, скрестив ноги, и все-таки достает руку с зажатой в ней такой ненавистной сейчас лентой. Такой же ненавистной.
La obsession. ***
Сжечь ее к Мерлину. Он поднимается на ноги, быстрым шагом идет к камину, разжимает пальцы…и успевает сомкнуть их прежде, чем материя выскользнет окончательно и потонет в языках пламени. Он усмехается и злится на самого себя. Сжечь, не бросая в камин?
- Противоречие, Розье. У тебя еще и с логикой проблемы?
Она сидит в кресле, подобрав под себя ноги, и усмехается в тон ему.
- Пошла прочь, - незаметно для себя он говорит это вслух. Я схожу с ума.
- Не слышу, у меня, вероятно, проблемы со слухом.
Я схожу с ума.
- Прочь. Прочь! – он обессилено садится на пол рядом с камином. Пошла прочь. Проблемы со слухом у нее.
- А у тебя с головой, красавчик.
Ее лицо выражает презрение, она спустила одну ногу и болтает ей в воздухе. Она тоже очень красива.  Она вопросительно поднимает брови.
- Зато у меня нет проблем со слухом, - ворчит Розье. Он не думает о том, что она красива. Как он не думает о ней. 
Хруст волшебной палочки до сих пор стоит в ушах, не замолкая ни на минуту. Я убью тебя. Он раскрывает ладонь и смотрит на ленту. Простая полоска ткани, но из-за нее (по крайней мере, Розье винит во всем именно ее) «Ральфс-Ральфс-Ральфс-Ральфс» больше не звучит набатом в его голове. Теперь он слышит тихое протяжное «Ееев-вааа…».


* * *

- Эдгар Боунс, отдел обеспечения магического правопорядка.
- Эван Розье, расстроенный гражданин магической Британии. Кое-что крайне ценное, иначе я не возмущался бы на весь бар. Думаете, я выступаю здесь для народной забавы? – Эван тон понижать не собирался. Да и успокаиваться тоже.
- Добрый вечер. Я так понимаю, он не единственный сегодня стал жертвой некоего воришки? У кого можно узнать об этом поподробнее?
- Кажется, я просил перевернуть все в этом проклятом баре. Или у вас проблемы со слухом? О, отлично. Неудивительно, что здесь завелся вор. Удивительно, что вы никак с этим не боретесь и даже не ставите в известность посетителей, - он обернулся к бармену и официантке следом за Боунсом и только теперь обратил внимание на девушку.
Лола. Лола О'Лири.
- Будь проклят тот день и час, когда я решил посетить вашу забегаловку.
Это адресовано было уже не им. Скорее самому Мерлину, который был в ответе за такой поворот и такой дважды, нет, трижды неудачный день.
- Да, я тоже хочу узнать поподробнее. Раз уж все вы бесполезны, давайте хоть пообщаемся, - последнее уже персонально Лоле, в сопровождении быстрого брошенного на нее взгляда. – Кто-нибудь из вас собирается хоть что-нибудь делать? Мне нужна моя вещь.
На вопрос, почему он так цепляется за нее, Розье не хотел отвечать, да он, наверное, и не смог бы сказать ни слова.

* * *

Розье подходит к зеркалу. В нем отражается его бледное лицо, под глаза залегли темные тени, которых никогда не было там прежде.
Розье подходит к зеркалу. В нем отражается она. Ее лицо, ее волосы, ее злая усмешка. Ее огонь. Он охает от удивления.
Стекло дает трещину. Она змеится по гладкой поверхности, искажая отражение. Вот-вот оно брызнет осколками.
- Так не бывает!
Зеркало Нарцисса дало трещину - в нем отразился кто-то другой. Осколки осыпаются на пол.
Так не бывает.

Мой бедный мальчик, мой бедный Нарциисс. Твое зеркало отразило другого. Мир больше не сводится к твоему отражению, в нем появился кто-то еще.
"Ты погиб, погиб, погиб", - шепчут осколки. Шепот залезает в уши и леденит сердце.
"Ты спасен", - говорит история.

А Нарциисс остался по-прежнему гордым, самовлюбленным. Он отвергал любовь всех. Многих нимф сделала несчастными его гордость. И раз одна их отвергнутых им нимф воскликнула:
- Полюби же и ты, Нарцисс! И пусть не отвечает взаимностью тебе человек, которого ты полюбишь!
Исполнилось пожелание нимфы. Разгневалась богиня любви Афродита на то, что Нарцисс отвергает ее дары и наказала его. Однажды весной во время охоты Нарцисс подошел к ручью и захотел напиться студеной воды. Еще ни разу не касались вод этого ручья, ни пастух, ни горные козы, ни разу не падала в ручей сломанная ветка, даже ветер не заносил в ручей лепестков пышных цветов. Вода его была чиста и прозрачна. Как в зеркале, отражалось в ней все вокруг: и кусты, разросшиеся по берегу, и стройные кипарисы, и голубое небо. Нагнулся Нарцисс к ручью, опершись руками на камень, выступавший из воды, и отразился в ручье весь, во всей своей красе. Тут-то постигла его кара Афродиты. В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и сильная любовь овладевает им. Полными любви глазами он смотрит на свое изображение в воде, оно манит его, зовет, простирает к нему руки. Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод, чтобы поцеловать свое отражение, но целует только студеную, прозрачную воду ручья. Все забыл Нарцисс: он не уходит от ручья; не отрываясь, любуется самим собой. <...> Склонилась голова Нарцисса на зеленую прибрежную траву, и мрак смерти покрыл его очи. Умер Нарцисс. Плакали в лесу младые нимфы, и плакала Эхо. Приготовили нимфы юному Нарциссу могилу, но когда пришли за его телом, то не нашли его. На том месте, где склонилась на траву голова Нарцисса, вырос белый душистый цветок – цветок смерти; Нарцисс зовут его. ****

Зеркало распалось на осколки. Высох ручей. Целый мир вокруг Нарцисса за его отражением. Молчат осколки. Кусается зажатая в руке лента. Бледное лицо смотрит на Розье из зеркала. История пошла другой дорогой.

* * *

- Кто мне ее вернет - получит личную благодарность. У вас ведь есть план, работник по обеспечению… - пауза, он делает вид, что припоминает, - …магического правопорядка. Так, кажется?..

*

* Жан Поль Сартр «За закрытыми дверями»
** позже
*** одержимость
**** Николай Кун "Легенды и мифы Древней Греции", изложена по поэме Овидия "Метаморфозы"

[AVA]http://sa.uploads.ru/iq396.png[/AVA]

+11

6

Бывает утро совершенно обычное – поднимаешься с постели в ту минуту, когда больше медлить уже нельзя, естественно, не высыпаешься, наугад достаёшь из шкафа рубашку и уже чувствуешь, что день потерян. Бывает счастливое утро, когда встаёшь с улыбкой на губах и точно знаешь, что сегодня будешь много радоваться и смеяться. А бывает неудачное утро, когда торопишься, ударяешься ногой о ножку стола, и всё валится из рук. Сегодня у Лолы было именно такое утро, и она не ждала от этого дня ничего хорошего. Но она никак не могла ожидать, что день, который не задался с самого утра, обернётся такими неприятными моментами. Нет, её совсем не волновало, что в «Дырявом котле» стоят люди из министерства, что теперь у её работодателя (а значит, и у неё самой) будут неприятности. Её не волновали проблемы этих возмущённых людей, которые потеряли сегодня свои безделушки, и юноша, который, подскочив к барной стойке, кричал на бармена и на Лолу, кажется, тоже. Пропустив все его претензии мимо ушей, она думала только про драгоценный кусочек бумаги, так странно исчезнувший сегодня. Работник из министерства подоспел как раз вовремя, теперь он уладит ситуацию,  все вещи найдутся или окажутся забытыми дома. Лола не собиралась сообщать молодому джентльмену о пропавшей записке, не представлявшей из себя никакой ценности, кроме воспоминаний, она хотела отойти в сторону, бросив очередной взгляд на молодого человека, так громко возмущавшегося секунду назад. И новая неприятность свалилась с неба, прогремев: Эван Розье.
– Эван Розье, расстроенный гражданин магической Британии.
О, так что же у тебя пропало, милый? Фамильная цепочка твоей матушки? Семейный портрет?
– Кое-что крайне ценное, иначе я не возмущался бы на весь бар.
Розье, вот с кем она точно не собиралась встречаться. Старые обиды не прощаются только из-за того, что прошло несколько лет. С этим молодым и непростительно богатым юношей была связана неприятная история, которую Лола предпочла бы забыть, но её память не была способна на такие подвиги. Несмотря на то, что они однажды выяснили отношение и ещё много раз сводили счёты, отвечая на подлость и насмешки друг друга обоюдным презрением, Лола ничего не собиралась ему прощать. Старая обида поднялась внутри слизеринки с энергией змеи, столкнувшейся со старым врагом.
– Не нужно разбрасываться бешеными взглядами, мистер Розье.
Полное безразличие. Какое дело ей до прихоти очередного посетителя? Дело официантки – разносить блюда, а не расследовать кражи с азартом министерской ищейки. Розье такого не предполагал, Розье казалось, что весь мир вертится вокруг него. Однако пока она была официанткой, проблемы посетителей отчасти касались и её тоже. Лола могла видеть потерянную вещь и, при желании, помочь её вернуть.
– Добрый вечер, - заговорил некий Эдгар Боунс, повернувшись к девушке. – Я так понимаю, он не единственный стал жертвой некоего воришки? У кого можно узнать об этом поподробнее?
– Поподробнее об этом можно узнать у меня, – ответила Лола, понимая, что так просто отделаться от этих глупостей всё равно не удастся. – Да, воришка удостоил своего внимания не только этого расстроенного гражданина. Сегодня целый день у посетителей исчезают то колдографии, то дешёвые цепочки, то талисманы… словом, пустяки, которые не стоят и пары сиклей, – заключила Лола, стараясь держаться всё так же спокойно. – Если вам нужна ещё какая-то информации, задавайте вопросы. Я буду только рада вам помочь.
Помогать своему недолговечному другу девушка не испытывала ни малейшего желания, но любопытство пересилило и вопрос сорвался с языка:
– К слову, потрудитесь объяснить, мистер, что у вас пропало? Возможно, я смогу… помочь, – последнее слово прозвучало странно натянуто, словно говорившему оно стоило некоторых внутренних усилий.
Пропажа не могла оказаться очередной дешёвкой, заботливо откопанной среди хлама. Должно быть, вещь действительно стоящая, если аристократ устраивает из-за неё такой скандал.
Чем же дорожит Розье?

+9

7

. . .

Искренне прошу прощения за ожидание и что ответ такой отвлеченный, дальше обязательно постараюсь войти в ситуативный диалог!

Мистер Боунс, дайте мне работу! (:

Несмотря на то, что работы в отделе обеспечения магического правопорядка хватало с излишком, тут также не было и недостатка в молодых скучающих лентяях, скованных серостью офисной рутины. Любой согласится, веселого мало в буднях волшебной полиции: отчеты, звонки, письма, разнокалиберные офисные задания и снова отчеты. Молодым неопытным офицерам, вроде Бенедикта Коллинза обыкновенно поручали самую нудную работу, почти дурно-пахнущие объедки высших чинов: грязную и неблагодарную работу. Однако вышеупомянутому Коллинзу повезло несколько больше чем другим подобным ему молодозеленым юнгам - благодаря удачному стечению обстоятельств, а именно по наличию в числе рулевых этого мощного судна по обеспечению порядка - грозного седовласого капитана Артура Коллинза, что приходится Бенедикту родным отцом. Семейные связи и определили мальчишку под крылышко к одному из лучших специалистов своего дела, - человеку, от зоркого глаза которого не удрал ни один преступник. Во всяком случае Бенни был уверен в этом. Ему хотелось верить, ведь Эдгар Боунс был известен всем своей кристальной проницательностью и живым умом, - Умищщем - сказал бы Бенни, - интеллектом способным решать непостижимые обыкновенному человеку задачки, головоломки, и умением выходить из самых запутанных лабиринтов. Мистер Боунс казался Бену человеком с непростым нравом: его восхищало то, как с холодной надменностью шеф отпинывает от себя большую часть расследований, находя их истину слишком очевидной, слишком низменной для его таланта. Бену по-настоящему повезло работать в команде Эдгара Боунса, он был благодарен, однако, к сожалению, загадочные дела тревожили этот отдел не так часто как хотелось бы, и большую часть времени все-таки приходилось разгребать кабинетную рутину. Хотя и без сюрпризов не обходилось: раз-иной кто-нибудь нарочно выпустит шоколадную лягушку и сотрудники, словно гурьба малолетних детишек дружно преследуют беглянку, лишь бы развеять неутолимую скуку и немного расшевелиться. Среди всех этих офисных узников именно молодого огненноволосого Бена сухая министерская бюррократия сжирала изнутри с поистине нечеловеческим аппетитом. Более того, днем раньше в компании Лесли и Джеймса, они бурно отметили победу Ирландцев в очередном квиддичном матче, вследствие чего всю ночь Бену снился бред в котором они с профессором МакГонагалл отплясывали ирландскую джигу на гриффиндорском столе в окружении толпы злобных лепреконов. Очевидно, что наутро его застало сильное похмелие и полное отсутствие желания двигаться в направлении министерства.

К концу дня, когда основной блок работы был завершен, Бенни не без удовольствия выдохнул и принялся колдовать над черновыми огрызками бумаги, наблюдая как исписанный чернилами пергамент сворачивается в изящные миниатюрки волшебных существ. По мановению палочки крохотные гномы принимались танцевать вокруг гарцующего единорога, и это небольшое театральное представление успокоило юношу и вызывало улыбку на усталом лице. Казалось ничего не могло потревожить беспросветный сон офисных клеток, разве что... Экстренный вызов? Серьезно? Едва заслышав призывной гудок сирены, изумленный Бенни наскоро допил остатки кофе и спихнул свой маленький зверинец в ящик стола. Он никак не ожидал срочного вызова, пронзившего застой офисного болотца и, чуть ошеломленный, молча просеменил за могучей фигурой мистера Боунса до самого Дырявого котла. И теперь он не без восторга наблюдает как тот заглаживает конфликт с капризным молодым знакомым юношей... Розье.
Сдержанно стоя в сторонке, наготове выполнить указания по расследованию, Бенни предоставил ситуацию шефу, в свою очередь пристально разглядывая лица посетителей, делая причудливые догадки о том, кто бы мог быть этим странным расхитителем памяти.

Отредактировано Benny Collins (09-09-2014 00:18:52)

+10

8

Чтобы снизить вашей злости градус, я говорю: «Экспеллиармус!».
Искаженная цитата из т/с «Доктор Кто».

…Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре.
«Десять негритят».

Никогда еще дорога в «Дырявый котел» не занимала у Ксенофилиуса столько времени. Причудливые золотокромочные облака устроили толкотню на небе, чтобы только Ксено обратил на них внимание, прохожие через одного оказывались приятными и приветливыми, а однажды даже заблудившимися, как раз чтобы он мог подсказать верную дорогу. Окна домов и изгибы переулков манили вкусными вечерне-ужинными запахами – Ксено забыл пообедать – а ведь путь лежал в бар! Не то чтобы Лавгуд надеялся там перекусить, да и вообще найти что-нибудь съедобное, но не опасное для своего здоровья, просто пустому желудку не прикажешь не урчать так жалобно и просительно при малейшем намеке на нечто сваренное на открытом огне. Одна надежда и возможность – справиться с делом быстро и отправиться из «Котла» сразу домой, к милым сердцу котлетам (простите, женщины, у голодного мужчины любовь не на первом месте).
По совокупности всех факторов Ксенофилиус вошел в заведение, когда страсти уже разгорелись почти до предела. Оставаясь временно незамеченным главными действующими лицами, которых внимательный репортерский взгляд вычленил среди присутствующих мгновенно (да и то сказать, оживленная толкучка у барной стойки не только обращает на себя внимание, а и врывается в уши недовольной ноткой голосов), молодой человек оглядел помещение, просто крутил головой из стороны в сторону. Тусклый вечерний свет почти не проникал сюда с улицы, местному контингенту, пожалуй, это только на руку играло. Ксено, не очень заботясь о том, что подумают сидящие за столиками, быстро обошел бар, внимательно заглянув во все доступные посетителям углы, бормоча себе под нос и тихо-тихо пощелкивая пальцами. Кому нужна потускневшая от времени брошь со сломанной застежкой? Или располневшая от стародавних заметок записная книжка? Ксенофилиус любил подобные головоломки, потому еще любил, что серьезно пострадавших в подобных историях не было. Все оставались живы, раны же душевные затягиваются рано или поздно.
В самом дальнем углу кроме пыли обнаружилась благодатная среда для возникновения мрачных и даже суицидальных мыслей у всех, кому не посчастливится сесть за столик поблизости – скопившиеся там голодные тени буквально набрасывались на подобного смельчака*. Ксено с сожалением выпрямился, оставив находку в покое, так как пришло время заняться прямой обязанностью. В углах не обнаружилось улик, а беседа у бара набирала обороты и громкость, вмешались представители Министерства, пора было обозначить и собственный официальный статус.
Итак, в наличии имелись четыре человека, не считая бармена, который пока молчал. Девушка-официантка, министерский работник постарше, показавшийся Ксено удивительно знакомым, и названное имя подтвердило догадки, министерский работник помладше, веснушчатый юноша с несколько сонным видом, и увиденный впервые, самый разъяренный из всех, некий Розье. Четыре пометки в блокноте, четыре мысленных портрета. Славная подобралась компания, а ведь это еще не все пострадавшие. Роднило каждого только то, что пропажи были ценны сердцу, но не кошельку. Все что-то говорили, а Ксенофилиус приблизился к метафорической сцене, поближе как раз к пареньку, определенно более продуктивному на вид, чем его начальник или наставник, дождался, пока в бурных дебатах наступит пауза и, сделав шаг вперед, достаточно громко произнес:
Ксенофилиус Лавгуд, газета «Ежедневный пророк», добрый вечер, – удостоверение в знак подтверждения того, что настоящий мужчина является представителем одной из самых назойливых и пронырливых профессий, подкрепило сказанное. Когтевранец оказался ближе всего к мистеру Боунсу, но не он привлек внимание журналиста, а пресловутый Розье. Официантка тоже выглядела заинтересованной в решении возникшей проблемы, но вот темноволосый юноша мало того что явно страдал от какой-то навязчивой идеи, вдобавок считал, похоже, что хорошо скрывает эмоции. Пропажа не только дорога как память, но и важна. Это почти бесценная для вас вещь, ведь так?
В каком настроении вы были, прежде чем обнаружили, что у вас что-то пропало? – Первый вопрос он рискнул задать пресловутому больше всех пострадавшему, и, не давая ему опомниться, обратился к следующему человеку.
О чем вы думали, мисс, когда оказалось, что потерялась ваша ценность? – Поинтересовался волшебник у работницы бара, ее ранних слов бармену он не слышал, но мог предполагать, что она не праздная наблюдательница.
Что вы ели на завтрак, молодой человек? – В последнюю очередь Ксено обратился к рыжеватому министерскому пареньку. Несколько неожиданных вопросов могут сбить с толку, а могут и не сбить. Главное не в ответах на вопросы, а в реакции на них. Догадываться о том, что на самом деле интересует журналюгу, Ксено оставил самим потерпевшим.

*

Не забывайте, что имеете дело с Ксенофилиусом Лавгудом. Не все, что кажется ему, покажется вам)

[AVA]http://s2.uploads.ru/StMm3.jpg[/AVA]

+9

9

За непроницаемым выражением лица притаились легкое раздражение и насмешка. Расстроенный гражданин говорил слишком много и был слишком возмущен, и при этом уклонялся от прямого ответа на поставленный вопрос. Пропало, вероятно, что-то для него ценное, и при этом что-то, о чем он не хотел говорить.
- Мы здесь именно затем, чтобы разобраться с ситуацией. Если вы будете продолжать хамить, это никак не поможет расследованию. А вот если соизволите ответить, что же именно у вас пропало, то можете помочь. У меня будет еще несколько вопросов к вам. Но имейте немного терпения.
Эдгар задумался над словами официантки. Кому могли понадобиться старые фотографии, дешевые цепочки, талисманы? Что может связывать эти предметы? Вероятно, ценность их для хозяев была выше условной стоимости. И поведение Розье подтверждало эту теорию, если его вор - тот же самый. Но кому и для чего могли понадобиться вещи, которые не важны никому кроме их обладателей?
В это время рядом появился представитель прессы, Ксенофилиус Лавгуд. Услышав его вопросы, Боунс приподнял одну бровь. Он не испытывал негативных чувств к СМИ вообще, но во время работы чаще предпочитал обойтись без вмешательства их сотрудников. Одна из задач хорошего журналиста - задавать правильные вопросы, но в большинстве случаев цель их - развлечь читателя, а не выследить преступника. Могло ли быть связано настроение людей с тем, что у них что-то пропало? Исключать такую возможность было нельзя, учитывая необычность ситуации, и все же это не казалось Эдгару вопросом первой важности. А уж завтрак...
- Бенни, - тихо проговорил Эдгар, наклонившись к уху Коллинза. - Слушай все внимательно и смотри по сторонам, нет ли чего подозрительного. Странное дело, и надо быть бдительными.
- Мисс... - обратился Эдгар к официантке. - Прошу прощения, но вы, кажется, не назвали себя? Могу ли я узнать, остался ли в баре кто-то из жертв нашего похитителя? И можно ли где-то спокойно поговорить?
Эдгар обвел взглядом "Дырявый котел". Из-за расшумевшегося Розье они привлекли слишком много внимания. Вор мог насторожиться, уйти или как-то иначе спрятать концы в воду.[AVA]http://se.uploads.ru/qSEHu.gif[/AVA]

+7

10

Унесённые ветром, смытые дождём
Обращённые пеплом, всё равно сюда придём
Не сдержать нас цепям и стенам не остановить
Что вода нам, что пламя – не залить, не запалить
Плещет по небу – только лови –
Зелёное знамя любви.

Розье перестал кричать и возмущаться. Воздух в легких, как говорится, не бесконечный, да и оппонентам тоже надо иногда давать высказаться. Конечно, маловероятно, что Эван руководствовался именно этой последней причиной, но замолчать он замолчал. Только разбрасываться убийственными взглядами так и не прекратил.
Он почти не слушал, что говорила О’Лири. Да его и не волновали пропажи остальных посетителей. Целый мир оказывается существовал за пределами его личности, но Эван только заглядывал в это прорубленное окно. В его мире никогда не существовало Лолы О’Лири, не оказалось ее там и сейчас. Поэтому ее тон, которым, казалось, можно было замораживать лед для коктейлей, нисколько его не тронул. Его сердце пылало только одной жаждой – вернуть потерю. Вернуть ее.
– К слову, потрудитесь объяснить, мистер, что у вас пропало?
Что у меня пропало? Что я потерял?
Он не может ответить на ее вопрос. Лента для волос.
- А вот если соизволите ответить, что же именно у вас пропало, то можете помочь.
Что у меня пропало? Что я не нашел?
Он не произнесет этого. Ни за что не произнесет. Всего лишь лента для волос.
– Ксенофилиус Лавгуд, газета «Ежедневный пророк», добрый вечер.

Легче пепла, прозрачней, чем глаза твоих людей
Из окошек чердачных – стая серых лебедей
Ты проснёшься однажды под навязчивый мотив
Задохнёшься от жажды, тяжесть крыльев ощутив

Столовая наполнена запахом утреннего кофе и выпечки. Раскрытый «Ежедневный пророк» лежит на столе перед Розье, неторопливо поглощающим завтрак. Он сосредоточен. Он знает, что мысли нельзя отпускать от себя ни на минуту. Иначе – быть беде.
Курс галлеона к настоящему моменту составил…. Мерлин, ну и скукотища.
- Доброе…
Курс галлеона…
- …утро…
…к настоящему моенту… Курс галлеона…
- …красавчик.
Слово «галлеон», мигнув, превращается в издевательское «Ева А. Ральфс».

Презирая законы, шли
Под зелёное знамя любви.

Розье открывает рот, чтобы поздороваться и начать возмущаться по новой, радуясь, что прибыла публика, которая еще не успела насладиться его недовольством во всей красе, но не успевает.
– В каком настроении вы были, прежде чем обнаружили, что у вас что-то пропало?

За распахнутой дверью – лишь холмы да небеса
Лебединые перья, золотые голоса
Оттолкнись от порога – искры брызнули из глаз
Бесконечная Дорога – ты теперь один из нас

Розье не любил "Дырявый котел".
Розье не любил, когда к нему опаздывали на встречу.
Розье не любил встречи, которые назначались в местах, которые он не любил.
Розье много чего не любил в этой жизни.
И любил только одно. По крайней мере, так он и думал, переступая порог "Дырявого котла" и оставляя за ним своих демонов. Точнее, всего одного.
Не ходи за мной.
Так он думал, раздражаясь все больше, когда реальность неумолимо говорила о том, что встречи не будет и его даже не потрудились об этом известить.
Так он думал, когда рука скользнула в карман мантии.
Так он думал… Так ли он думал, когда сердце пропустило удар?

Легион за собой позови
Под зелёное знамя любви

Ответить ему не дали – журналист уже обратился с вопросом к Лоле, а затем обернулся к другом парню. Впрочем, Розье и не собирался ничего тому говорить.
– Что вы ели на завтрак, молодой человек?
- Да вы здесь все с ума посходили? Какой завтрак?! Что вы мелете?! Эй, мистер Закон-и-Порядок, уберите отсюда писаку, ради Мерлина!
Очевидно, что силы, как и воздух вернулись к Розье в полном объеме.

Наши крылья, и губы, и бессонные глаза –
Их навеки полюбит не вернувшийся назад
Долгий путь к вечной цели, что по имени зовём,
Для которой и не пели, и когда ещё споём

- С ума здесь сходишь только ты, красавчик. Еще потребуй…
- Перекройте входы и выходы.
- И…
- Обыщите всех присутствующих.
Она смеется. Она вообще много смеется.
- Прошу прощения, но вы, кажется, не назвали себя? Могу ли я узнать, остался ли в баре кто-то из жертв нашего похитителя? И можно ли где-то спокойно поговорить?
- Ее зовут Лола О’Лири. Простите, мисс, мне мои манеры, но, кажется, это единственный способ подтолкнуть адепта порядка к активным действиям. В конце концов, мы в грязном «Дырявом Котле», - Кстати, ты низко пала О’Лири, не так ли? А все стремилась наверх.Я – жертва вашего вора-коллекционера. Или я разговариваю недостаточно громко или у вас какие-то проблемы с восприятием человеческой речи. Знаете, я бы поставил на последнее.
- Полегче, красавчик.
- А спокойно поговорить вам не удастся, пока вы и ваше молчаливое дополнение не начнете шевелиться. Теперь я достаточно ясно выражаюсь? Мне нужна она, - это срывается с его губ быстрее, чем он успевает понять, что сейчас скажет.
Пауза. Ее смех смолкает.
- Моя вещь. Мне нужна она.


Не жалея патронов – пли
По зелёным знамёнам любви

[AVA]http://sa.uploads.ru/iq396.png[/AVA]

Отредактировано Evan Rosier (21-09-2014 01:36:04)

+9

11

Школа закончилась совсем недавно, не успев как следует выветриться из памяти. Розье был на год старше и, должно быть, уже успел забыть большую часть школьных обид и споров. Ещё год назад они не могли пройти мимо, не обменявшись подчёркнуто холодными взглядами, теперь Эван её даже не замечал. В ответ Лола сохраняла подчёркнутое равнодушие, считая своим долгом ни одним движением не выдать, что она помнит о причине их ссоры.
Так что же ты здесь потерял, мой мальчик? Служитель закона задаёт тот же вопрос, теперь Эван не сможет его проигнорировать, слишком глупо. Но он продолжает молчать, как будто не находит ответа. Впервые в жизни не находит ответа? Барабанная дробь.
– Ксенофилиус Лавгуд, газета «Ежедневный пророк», добрый вечер.
Разочарованный вздох замер у Лолы в груди. Странный молодой человек словно с неба свалился со своими дурацкими вопросами. Он спрашивал о настроении, об исчезнувших вещах, о сегодняшнем завтраке. Из всего этого словесного потока она успела понять только то, что теперь кого-то заинтересовала и та вещь, которая пропала у неё. Лола хотела ответить, но замерла в том же неловком молчании, которое секунду назад сковало Розье. В первый раз за весь вечер она была благодарна Эвану, перебившему корреспондента самым наглым образом.
– Да вы здесь все с ума посходили? – И снова возмущение понеслось бурным потоком. Теперь Лола готова была подписаться под каждым словом, но всё равно не сводила со своего школьного «друга» ледяного взгляда. Розье свою речь окончил и его место занял сотрудник отдела обеспечения магического правопорядка.
– Прошу прощения… - начал Эдгар Боунс, обращаясь к девушке, которая его почти не слушала.
Розье, наконец, обратил на меня внимание. О, спасибо! Впрочем, мне это совершенно неинтересно.
– …остался ли в баре кто-то из жертв…
Такой же самовлюблённый, такой же наглый, как раньше. Слава Мерлину, для меня это не имеет никакого значения.
– …И можно ли где-то спокойно поговорить? – Боунс закончил свою мысль, так и не завладев вниманием собеседницы. Она по-прежнему смотрела на Эвана.
Может, даже имя моё вспомнишь, родной? И он вспомнил:
– Ее зовут Лола О’Лири.
– Как мило с вашей стороны, что вы не заставили меня утруждаться и помогли с ответом, – улыбнулась Лола, пропустив мимо ушей фразу о «грязном “Дырявом котле”».
И колючие замечания, и ледяные взгляды пролетали мимо молодого человека. Одна за другой, попытки заморозить его заканчивались неудачей, и чем дольше это продолжалось, тем ярче разгоралось раздражение внутри девушки. Она не раз собиралась высказать какую-то роковую фразу, обещавшую больно ранить Эвана, но не произносила ни звука, потому что «жертва» так набросилась на своих обидчиков, что невозможно было вставить ни слова.
– Мне нужна она.
Тут Розье сделал паузу – видимо, у него, наконец, закончилось дыхание.
– Всё это безумно интересно, но что же у вас пропало? Или вы думаете, что все мы владеем легилименцией?
– Моя вещь. Мне нужна она.
Розье по-прежнему уходил от ответа, а любопытство всё так же терзало Лолу. Почему он не хочет говорить? – пронеслось в голове, но на смену этой мысли сразу пришла другая. А почему не хочу говорить я? Мысли связались в одну, и Лола сразу прогнала их, как нечто совершенно невероятное. Конечно, глупо рассказывать кому-то о такой незначительной пропаже, поэтому она промолчала, но разве могло у Розье пропасть что-то незначительное? Она была уверена, что этот человек дорожит только теми вещами, за которые он выложил приличную сумму денег; а что касается дорогих воспоминаний – тех воспоминаний, которые не сможешь забыть и за миллион галеонов – вряд ли они у него вообще были.
Молодой человек, которого Лола не сразу заметила рядом с более решительным Боунсом, скромно молчал, разглядывая лица посетителей. Каждый раз, когда он оборачивался к ней, девушке становилось неловко под этим пристальным молчаливым взглядом, словно она была как-то причастна ко всем странностям, случившимся сегодняшним вечером в «Дырявом котле». Ей хотелось увести Боунса куда-нибудь подальше от возмущённого Розье, от навязчивого Лавгуда, ответить на все его вопросы, чтобы поскорее покончить с этими глупостями, но она прекрасно понимала, что Эван не отстанет, а журналист никуда не уйдёт, поэтому продолжала молчать, лениво опираясь о барную стойку.

...

Извините, что я так долго и так сбивчиво :surprise:

+9

12

Оглушительные волны ярости, словно пощечины, расхлестывали воздух, в клочья издирали материю окружающего пространства, наизнанку выворачивая атомы. Казалось, надменный тон Эвана гневом заряжает ядра частиц, заставляя электроны бешено кружиться в нолях и восьмерках. И вот раздраженный источник этого полуэлектрического замыкания уже готов разразиться новой очередью истерических причитаний в направлении тристашестидесяти градусов вокруг себя.

Эмоциональное чутье Бенедикта пребывало в тончайшем слое реальности, и он буквально ощущал, как под напором острозаточенных слов лопаются в воздухе пузыри напряжения, как они исплескиваются горькой смесью раздражения и лихорадочного страха. Бен ощущал, как его собственное внутреннее сопротивление прогибается под лавиной словесных выпадов Розье, как оно трансформируется в навязчивое желание поскорее удалиться с зоны потенциальной опасности.

Тоскливым взглядом окинул он одинокую швабру в углу комнаты, и даже просчитал, что если нахлобучить на нее оливковый пиджак, напялить пурпурный галстук и  выкрасить в медный потрепанную щетку, то подмены младшего представителя правопорядка пожалуй никто и не заметит.

Хотелось зажать кнопку "stop -> rewind button", засветить этот нелепый метр пленки и отмотать катушку куда-нибудь в параллельную вселенную, где прекрасный принц Розье кружит красавицу Лолу в нежном танце, и в окружении блаженных ангелов блестят хрустальные звезды, звучит "Ave Maria", а Бен мягко перебирает клавиатуру рояля, в то время как мистер Боунс виртуозно аккомпанирует ему партию скрипки... Как было бы волшебно-то, черт подери.

- ...что вы ели на завтрак, молодой человек?

- Эээ... щавелевые... биточки? - машинально отскочило от Бена. Мерлин, кто это? Бенни очумело всматривался в нового участника их маленького спектакля, и смекнул, что только что наивно поддался блиц-кригу хитроумного репортера. Осознав, какую глупость только что сморозил, он отчаянно покраснел.

- Да вы здесь все с ума посходили? Какой завтрак?! Что вы мелете?! Эй, мистер Закон-и-Порядок, уберите отсюда писаку, ради Мерлина! - векторы испепеляющих лучей ненависти сомкнулись на Ксенофилиусе, который, казалось, только и ждал этого горячего драматического восклицания.

Закусив язык, дабы ничего глупого впредь не вырвалось, Бенни молча кивнул Боунсу, дав ему понять, что приказ быть крайне бдительным и все-все запоминать приведен в действие. Вообще-то Бена глубоко задевала вся эта неприятная ситуация, - он постарался собраться с мыслями и начать настоящее расследование.

- Мне нужна она. Моя вещь. Мне нужна она.

- Эван, - Бен в нерешительности замялся - Мистер. Розье. Уверен, вы сами прекрасно понимаете, что мы не в силах начать поиски пропавших предметов, вашего в частности, доколе не владеем всей необходимой информацией... - переборов опасения быть посланным куда подальше, он со всей серьезностью всмотрелся в лицо Эвана, пытаясь наладить с ним эмоциональный контакт. - Место преступления уже перекрыто противоаппарационным полем. Входы и выходы заколдованы защитным барьером - и далее самое невыносимое...
- А теперь попрошу вашу палочку, - спросил он как можно деловитее и вопросительно протянул ладонь Эвану, - а также вашу, и вашу - Бенни перевел сухой взгляд на Лолу и Ксенофилиуса, - таков уж порядок, господа.

- Ах да... - сочувственно добавил он, - вы все подозреваемые.

Отредактировано Benny Collins (09-10-2014 00:56:17)

+9

13

Боунс закатил глаза. Конечно, присутствие "писаки" и его не слишком радовало, но все же "убрать" его возможным не представлялось.
- Мистер Лавгуд, - обратился Эдгар к журналисту, стараясь, чтобы голос его звучал учтиво и вежливо, но при этом не слишком мягко. - Я бы попросил вас по возможности не мешать следствию.
Мужчина взглядом поблагодарил Бенни за то, что он ответил на замечания Розье. Следующее его выступление усилило раздражение, которое Эван вызывал почти всеми своими словами и действиями. Но мало ли при работе встречается раздражающих факторов. К счастью, Эдгар неплохо умел управляться со своими чувствами. Так что он лишь холодно взглянул на парня и отвернулся от их маленькой компании.
В баре осталось не так уж много посетителей. Молодая женщина, мужчина средних лет и пожилой волшебник, забившийся в угол и там что-то торопливо жевавший.
Откашлявшись, Эдгар громко проговорил:
- Добрый вечер. Я Эдгар Боунс, а это мой коллега Бенни Коллинз. Отдел обеспечения магического правопорядка. Чтобы выяснить, что же здесь произошло, нам нужно получить показания всех здесь присутствующих. И для начала те, кто этого еще не сделал, сдайте свои волшебные палочки мистеру Коллинзу.
Эдгар помолчал, ожидая, пока это указание будет выполнено.
- Сейчас вы должны будете рассказать нам, не заметили ли вы чего-нибудь подозрительного. Это и вас касается, - Эдгар выразительно посмотрел на Розье. - Ведь каким незаметным должен был быть вор, чтобы его никто не видел, не слышал и даже не чувствовал. Также нам нужно знать как можно больше о пропавших вещах. Нам важны любые мелочи, любые детали, которые могут пролить свет на случившееся. Даже если вам кажется, что это не имеет значения. Незначительные детали обычно важнее всего.[AVA]http://se.uploads.ru/qSEHu.gif[/AVA]

Отредактировано Edgar Bones (13-10-2014 20:26:33)

+5

14

А врач мне сказал, что я болен и скоро преставлюсь.

- А теперь попрошу вашу палочку...

Эван дернулся, как от удара, и автоматически сделал шаг назад. Рука скользнула к волшебной палочке и сжала рукоять до побелевших пальцев. А больше вам ничего не надо?..

Темнота давит, обволакивает, заполняет собой все пространство, становится тяжело дышать. По стенам скользят неясные тени. Они извиваются, как змеи, норовят подобраться ближе. Вот одна перетекает на пол и почти касается его ног. Эван шарахается в сторону, но налетает спиной на стену. В отдалении виднеется спасительная полоска света, просачивающегося под дверь. Тени играют вокруг нее, грозясь поглотить любого, кто подойдет достаточно близко. Розье чувствует бешено колотящееся в груди сердце, слышит свое рваное дыхание. Не выдержав, он бросается к двери, хватается за ручку и в ужасе отступает. Дверь охватывает пламя. Пальцы тянутся к палочке. Он выуживает ее на свет, но в его руке оказываются лишь обломки.
Розье резко садится на постели. Несколько мгновений он бездумно смотрит в темноту, выравнивает дыхание и, осознав, где находится, без сил откидывается на подушки. Этот сон мучает его уже третий раз за неделю. Липкий страх отступает. По крайней мере, это гораздо лучше того, что снилось ему вчера. То же рваное дыхание, но другой огонь. Эван со злости пинает лежащую в ногах думку, и она слетает с постели.

- Ах да...вы все подозреваемые.
- О, если кто-то забыл, то я потерпевший. Понятно, почему ваш отдел работает так плохо.
Дерево палочки под пальцами придало ему уверенности, и Розье снова перешел в нападение.
- Если так вы ловите преступников, удивительно, как мы еще не потонули в беззаконии!
Повторение заезженной пластинки «расскажите все, что знаете» в исполнении мистера Боунса привело Эвана в состояние, близкое к острой мигрени. Они не отстанут, не отстанут. Не получат. Не узнают. Не их дело. Гениально, Розье. О, неужели нельзя помолчать?

Он плещет в лицо холодной водой. Не сказать, что это как-то помогает прогнать навязчивый морок. Усталость оставила свой отпечаток на его лице, что можно во всей красе увидеть в зеркале, но он не рискнет снова лечь. Розье поводит плечами, словно пытаясь сбросить с себя незримые остатки сна. Лучше бы это был липкий страх. Он бросает последний раздраженный взгляд в зеркало и возвращается в спальню. Вид приведенной в беспорядок постели вызывает у него отвращение.
- Incendio.
Простынь послушно вспыхивает. Розье наблюдает за огнем с мстительным удовольствием, пока на пороге не появляется домовик. Тот немедленно бросается предотвращать разрушения, причитая: «Молодой хозяин опять расстроился». Эван отворачивается, поморщившись, забирается с ногами в кресло в противоположном углу комнаты и сидит там до рассвета.

- Испугался? Испугался-испугался!
- Неправда, - шикает Эван, бросив взгляд на пустующий столик рядом.
- Испугался-испугался!
- Хотели мою палочку? Получите! Да, пожалуйста! – Эван только надеется, что Коллинз не заметил дрожи в его пальцах, когда он буквально всунул ее тому в руки.
- Я просто подожду, пока вы будете заниматься Мерлин пойми чем. Мне совсем не сложно! Дамы и господа, устраивайтесь поудобнее! Мы здесь надолго!
Розье дернул на себя ближайший стул, чуть не заехав по ногам стоящим рядом людям, и с грохотом опустил его на пол. Тот, к счастью, выдержал подобное обращение с достоинством и даже не развалился под Эваном, демонстративно усевшимся, закинув ногу на ногу.
Только попробуй что-нибудь с ней сделать.
[AVA]http://sa.uploads.ru/iq396.png[/AVA]

+9

15

...

Простите, что меня так долго не было, котятки  http://s.rimg.info/f1b906f85beff7872fd20d320112cbb3.gif   http://moi-kartinki.ucoz.ru/_pu/26/55684324.gif 

Неприятности – мысленно протянула Лола и улыбнулась, не отводя усталого взгляда от «младшенького» из служителей правопорядка, как она уже успела его мысленно окрестить. Он был не слишком высок, не слишком низок, зато очень молод. Должно быть, парню уже стукнуло девятнадцать, раз уж он оказался здесь в роли блюстителя порядка, но Лола дала бы ему лет семнадцать на вид. «Младшенький» не сказал, что он думает по поводу всей этой ситуации, не проронил ни одного слова, кроме «щавелевых биточков», которые ел на завтрак, и даже имя его оставалось неизвестным. Однако лицо казалось смутно знакомым, поэтому Лола не спускала с него глаз – боялась, что воспоминание улетит, так и не проявившись.
Парнишка был неопытный. Не понимал, что нужно говорить, как действовать. В тёмном пыльном баре, где даже доски пола пахли алкоголем, он чувствовал себя неуютно. Что этот молодой человек забыл здесь, что он забыл в Министерстве с таким странным солнечным лицом? Ему бы стать учёным, писателем.
Эван. Мистер. Розье,  – начал парнишка, потому что молчать больше было нельзя. Голос тоже был как будто знаком. Откуда бы ей знать его? Хогвартс? Друзья друзей?.. Парнишка замялся в нерешительности под наглым взглядом Розье. Вдруг под самым ухом что-то звякнуло, Лола невольно вздрогнула, быстро обернулась, но оказалось, что незадачливый бармен всего лишь поставил пустой стакан на поднос. Лола снова посмотрела на юношу, и, на этот раз, ни малейшей догадки не промелькнуло в голове. Сорвалось.
– Уверен, вы сами прекрасно понимаете, что мы не в силах начать поиски пропавших предметов, вашего в частности, доколе не владеем всей необходимой информацией...Место преступления уже перекрыто противоаппарационным полем. Входы и выходы заколдованы защитным барьером, – болтал «младшенький», постепенно обретая уверенность, и, совсем осмелев, заявил: – А теперь попрошу вашу палочку. А также вашу, и вашу, таков уж порядок, господа.
Что ж, это уже похоже на министерскую ищейку, похвалила Лола про себя. Интересно, как отреагирует остальные; настойчивый журналист, может, и отдаст свою палочку без скандала, а с Розье им придётся потрудиться. Эван нервно дёрнулся, он ещё ничего не ответил, а атмосфера уже ощутимо накалилась. Ведь у Розье вместо сердца был заложен динамит, который только и ждал повода взорваться. Или вместо мозга, подумала Лола, а вслух сказала:
– Как скажете, – протягивая палочку из майского дерева: миниатюрную, гибкую, как и она сама.
– Ах да, теперь вы все подозреваемые, – добавил «младшенький», сразив этим заявлением всех участников разговора. Лола удивлённо глянула на парнишку, потеряв дар речи от такого неожиданного поворота.
Бум!
Розье, тоже сперва онемевший (впрочем, ненадолго), снова бросился в атаку:
– О, если кто-то забыл, то я потерпевший. Понятно, почему ваш отдел работает так плохо. Если так вы ловите преступников, удивительно, как мы еще не потонули в беззаконии!
Тот служитель правопорядка, что был постарше, и глазом не повёл, ответив на возмущения полным безразличием. Боунс не стал ввязываться в бессмысленный спор, вместо этого он обратился к немногочисленной публике с пространным заявлением, смысл которого сводился к простому ультиматуму: «Никто не выйдет из бара, пока не найдётся вор». Сидевшая за ближайшим столиком женщина ахнула, мужчина за барной стойкой поперхнулся тыквенным соком, старичок в углу перестал чавкать и уронил тарелку, та визгливо звякнула, столкнувшись со стеклянным стаканом, вместе они полетели на пол и разбились вдребезги. Женщина ахнула ещё пронзительнее, мужчина продолжал громко кашлять.
– К счастью, – сказал бармен.
– Неправда, – пробормотал Эван.
Лола возвела глаза к небу, моля всевышнего прекратить это безумие.
– Хотели мою палочку? Получите! Да, пожалуйста! – выкрикнул Розье, протянув палочку с такой бешеной энергией, что чуть не выбил глаз бедному юноше. И неожиданно Лола заметила, что Эван как-то странно побледнел, что его глаза странно блестят, и уже испугалась, как бы он тут же на месте не убил кого-нибудь.
– Эван… всё в порядке? – переборов неприязнь, спросила она, прекрасно представляя, куда её сейчас могут послать. – Может, стоит присесть и… успокоиться.
Розье с силой рванул спинку стула, подвернувшегося под руку. Лола отскочила на пару шагов, и если бы она не успела сделать этого, стул точно заехал бы ей по ногам. А вот это уже слишком.
– Я просто подожду, пока вы будете заниматься Мерлин пойми чем. Мне совсем не сложно! Дамы и господа, устраивайтесь поудобнее! Мы здесь надолго!
– И мы будем здесь ещё дольше, если сейчас же не прекратится этот балаган.
Этот человек, самовлюблённый мальчишка, разжигавший скандал по любому поводу, был ей противен до глубины души.

+7

16

Оправдывая ожидания Ксенофилиуса Лавгуда, опрошенные, словно подопытные кролики, участвующие в ненужном эксперименте с заранее известными результатами, отреагировали вполне предсказуемо. То есть предсказуемо для Ксено, за других он сказать, конечно, не мог. Только юный веснушчатый мальчик полувопросом-полуответом вызвал у репортера легкую улыбку и негромкий комментарий «Прекрасный выбор», вряд ли услышанный, потому что остальные участники барного спектакля продолжали прилежно исполнять свои роли, а потом вдруг спешно переквалифицировались в подозреваемых стараниями все того же любителя биточков, хотя мистер Розье громко настаивал на том, что не его это амплуа…
В общем, ответов, которые некто другой мог бы счесть удовлетворительными и информативными, Лавгуд не услышал, зато лишился волшебной палочки, как законопослушный гражданин протянув ее служителю закона – легко и почти беззаботно. Если бы возникшую в «Дырявом котле» проблему можно было решить с помощью известной всем магии, если бы был смысл настаивать на журналистской неприкосновенности, коей, конечно, не существует, зато в некоторых случаях такой аргумент срабатывает; если бы молодой человек считал, что благодаря этому получится по-настоящему хорошая статья, стал бы вести себя иначе. Но он просто, не создавая лишнего шума (привилегией шуметь и возмущаться прекрасно пользовались и без Ксенофилиуса), наблюдал. Все входы и выходы перекрыты, конечно. Палочки у законников, пострадавшие возмущаются, обстановка накаляется, Лавгуд молчит.
Я бы попросил вас по возможности не мешать следствию.
Это_следствие, мистер Боунс? До сих пор было не очень-то похоже.
Не вслух, внешне Ксено только рассеянно улыбается.
…важны любые мелочи, любые детали…
А здесь вы совершенно правы.
Людей в помещении не так много, лишь хаотичная группка недалеко от барной стойки привлекает внимание шумом-гамом, вот разбилась тарелка, а вот слишком нервничающий юноша объявляет свою точку зрения всем желающим и нежелающим. Девушка-официантка, Лола вроде бы, сделала попытку позаботиться о нем, очень похоже, что эти двое знакомы, и попытка вряд ли удастся. Пора вступать. Пусть думают, что я недалекий и странный, или наглый, а каким еще полагается быть человеку моей профессии?
Спасибо, дамы и господа, – негромко вступил Ксено, не задумываясь о том, как воспримут его непонятную никому благодарность те, к кому были обращены слова. – Я нахожусь здесь… – он возвел глаза к мрачному потолку, словно высматривая там невидимые чужим, не-лавгудовским, глазам часы, – около двадцати минут, – рука его скользнула во внутренний карман мантии, что-то перебирая, пересчитывая содержимое, – и у меня уже тоже кое-что пропало.
Ксено, продолжая улыбаться, говорил теперь напрямую с мистерами представителями закона и порядка, раз уж они претендовали на главенство.
Колдография моей жены. Самая обычная колдография, у нас дома целых два альбома подобных, но, согласитесь, неприятно, правда? Готов оказать помощь следствию, остаться подозреваемым, кем угодно. Статья в «Пророке» появится в любом случае, независимо от исхода дела, однако было бы интересно разобраться, ведь так?
Два вопроса, один за другим. Не так важно, пропало ли что-то у него на самом деле. Все равно внимание быстро перетянет на себя тот, кто считает себя наиболее пострадавшим. Каждый продолжит делать то, что ему велит долг, характер и настроение, но, если они не сконцентрируются на самом главном, мисс О’Лири права, представление затянется хоть до следующего полудня.
Вы не обратили внимания на то, что пропадают сущие, казалось бы, пустяки, ценные только памятностью?Наверняка обратили. Светлые, слегка спутанные волосы пришли в еще больший беспорядок, когда журналист кивнул головой, подкрепляя свои слова.
[AVA]http://s2.uploads.ru/StMm3.jpg[/AVA]

+5

17

- Мерлин, ну что за носорог!... - зло прошипел себе под нос Бенни, остервенело пересчитывая палочки у себя в ладони. - "Хотели мою палочку? Получите! Да пожалуйста!" - пискляво передразнил он интонацию Розье, раскладывая на столе свой свежесобраный урожай: десять волшебных палочек легли перед ним в стройный рядок, и одна из этих изящных деревянных леди, как думалось Бену, принадлежит загадочному виновнику происходящего в "Дырявом котле" - преступнику.
- Какая из них?... - задумчиво шепчет юноша, прищуривается, перебирает кончиками пальцев буковую, березовую, дубовую древесину. Хвала небесам, мягкий тон Ксенофилиуса ненавязчивой сладостью разбавил горький привкус произошедшего скандала. Бенни внимательно вслушался в слова миловидного журналиста, пытаясь уловить мелодию речи, интонацию - "мало ли, а вдруг лжет?", одновременно собирая на столе незамысловатые колдовские весы. Он как раз вкручивал в дно латунную ножку, когда самым спокойным из голосов Ксено сообщил о пропаже семейной колдографии. Бенни переглянулся с мистером Боунсом, пытаясь разгадать реакцию шефа. К слову, у Бена еще ни разу не получилось попасть в яблочко, однако он с присущим ему гриффиндорским упрямством раз за разом продолжал попытки, подбирая ключик к лабиринту боунсовской логики, исследуя дикий путь к гению его интеллекта. Дедукционные приемчики матерых детективов вроде Эдгара настолько редко подводили следствие, что преступник обещал обнаружиться уже к вечеру. Предоставить Боунсу вести следствие - самое правильное что можно было бы сейчас сделать. За Беном оставалась лишь второсортная практическая работа, которая хоть и не была ему по душе, зато не требовала невозможного. Благо дедукции Боунса на двоих хватало сполна.

У журналиста нет весомого мотива. Зачем ему? Не мог же и впрямь Лавгуд совершить это странное ограбление, чтобы потом написать в "Пророке" о самом себе и за свой же счет прославиться? Слишком фантастическое предположение. Нет-нет, Лавгуд чистая душа, без всяких сомнений. Глаза у него добрые, хоть и с огоньком. Безусловно, Ксено чуток неземной, но он не безумец... и уж тем более не вор.

По очереди Бенни всматривался во всех присутствующих, в их мимику и жесты. Юноша словил себя на мысли, что совсем не по долгу службы разглядывает украдкой силуэт очаровательной официантки. Интересно, а шефу какие нравятся? Милые ведь создания, девушки, улыбнулся Бенни. И так часто они не дают покоя: Лесли - весенняя пташка, залетает к нему посреди рабочего дня чтобы звонко смеясь голосом-колокольчиком немного покружиться вокруг него, ласково чмокнуть в щеку и задорно потрепать ему волосы. Маленькой белокурой Лолите-Лесли стоит только догадываться, что при одном взгляде на ее хрупкую юную фигурку он молит Мерлина заковать ему руки и завязать глаза. Отогнав опасные мысли, Бен тряхнул головой, стянул с себя пиджак и бросил его через спинку старого стула. По привычке закатав рукава белоснежной рубашки, он взвесил первую палочку. Аппарат зажужжал и спустя секунду отчеканил на узкой пергаментной полосе: "Перо кетсаля, майское дерево, гибкая". Взглянув на О'Лири, юноша легонько взмахнул кетсалевой палочкой и вполголоса произнес: Priori Incantatem!, после чего из кончика вырвался призрак собирающихся воедино осколков стекла. Старое-доброе "Reparo"...

Сделав пару записей в рабочем журнале, Бенни проконтролировал палочку на Непростительные. Далее он отвел Лолу чуть в сторону от собравшихся, достал из кармана золотой сорокасантиметровый прут, и продиагностировал ее волшебное поле на наличие незаконных магических артефактов. В заключении юноша поставил жирный плюс в графе напротив фамилии девушки. Ему было жаль вплетать в эту дурацкую ситуацию миленькую официантку, и, протягивая ей родную майскую палочку, молодой инспектор незаметно для окружающих ободряюще ей подмигнул.

Затем ему осталось проверить еще девять волшебных палочек. В целом, заклинания оказались довольно-таки безобидными, еще более безобидными оказывались их хозяева. До той степени безобидными, что это начинало волновать Бена. (Ни одной зацепки!) Чем более сокращалось их количество, тем более хмурился младший полицейский. Страница журнальных столбцов, усеянных вдоль и поперек чернильными крестами, все более напоминала Бену карту старого лондонского кладбища. И как это понимать? - мысленно обратился он к своему отражению в темном замыленом окне.

Мерлинова борода!... Это что, я так выгляжу что-ли? - с туманной поверхности стекла в глаза ему смотрел веселый школьник Бенька Коллинз, - семнадцатилетний поэт и гриффиндорский гроза Запретного Леса. Когда-то этот лохматый мальчишка с ветром в голове и золотыми руками мечтал путешествовать, ваять прекрасных дев и писать песни о революции. Посмотри как ты молод! Вставай, убегай отсюда, пей вино и люби весь мир! Когда, когда к своим девятнадцати ты успел превратиться в хмурого блюстителя общественного порядка? Или все-таки еще не успел?... До боли знакомым движением Бенни поправил распустившийся галстук. Точно такой же, бордовый, только с золотыми полосками, семь лет подряд он гордо таскал у себя на шее. Обычно после долгой полуденной беготни во дворе, узел львиного галстука спускался аж до солнечного сплетения, за что декан вечно напоминала Бенни о необходимости "подтянуть" не только Трансфигурацию, но и галстук, хвост которого только и успевал мелькать за поворотами. Родной мой, замечательный школьный галстук. Ты был совсем такой же, только с прекрасными золотыми полосками.

Осталась лишь троица палочек, грустно ожидающих тестирования. Из них - великолепная березовая палочка Ксено Лавгуда, - единственная из всего десятка что легла в ладони Бенедикта идеально, оказалась совершенно светлой, такой же как и ее улыбчивый чудак-хозяин. Следующая, - толстая кедровая с драконьей жилой принадлежала угрюмому пятидесятилетнему мойщику полов, дымящему папиросой мужчине с привычкой бубнить себе под нос разные гадости, а так вполне себе с чистой магией.

Бенни сокрушительно вздохнул и обернувшись через плечо сообщил Эдгару неприятные новости:
- Это последняя палочка... - повертел он перед носом Боунса очаровательной осиновой бестией. Коллинз вернулся к записям и бегло пробежал глазами список подозреваемых: ...Лола О'Лири, Эдмунд Натансон, ля-ля-ля... так-так, Джонатан Смит, Дэниэль Браун, Ксенофилиус Лавгуд, Рихард Вальдштайн... -Бен присвистнул - Эван Розье.

Самая красивая из палочек аккуратно опустилась в чашу. Аппарат звякнул в последний раз и выдал следующий текст: "Осина, чешуя дракона, гибкая" . Бенни измерил длину, описал вес и цвет, но стоило лишь попытаться ею поколдовать, рукоятка дернулась, обожгла ладонь Коллинза, вырвалась и дерзко сыпанула синими искрами. Проглатывая самые грубые английские ругательства, рыжий офицер отлевитировал своенравную палочку к ее не менее своенравному хозяину.

- Эван Розье! - без церемоний обратился он к последнему подозреваемому, раздраженно сверкнув глазами скорее от глупой безысходности, чем от личной обиды - Ваша палочка меня не слушается. Будьте так любезны, два словечка: "Priori Incantatem".

M a g i c

Priori Incantatem - идентифицирует последнее заклинание, исполненное данной волшебной палочкой

Reparo - ну вы знаете)

Отредактировано Benny Collins (26-01-2015 17:52:35)

+8

18

- Нужно слоган какой-нибудь убедительный придумать… Типа «Я дам вам…». Что он им может дать?
- Смотря чего у них нет.
- Ничего у них нет!
- Такой слоган «Я дам вам все!». *


Иногда я думаю о тебе…

Ему плевать на сказанное красоткой Лолой: «Эван…все в порядке?».
«Эван…все в порядке?» - говорит мама на гортанном французском, когда он падает и расшибает колено о парковую дорожку.
«Эван…все в порядке?» Его шею венчает огненно-красный галстук.
«Эван…все в порядке?» Пылает простынь развороченной постели и языки пламени отражаются в его глазах.
«Эван…все в порядке?» Скажи это. Хоть раз в моей бессмысленной жизни скажиэтоскажиэтоскажиэто.

Иногда я думаю о тебе…

Кто носит с собой колдографию жены? Согласитесь, более нелепого поступка и придумать нельзя. Эван не представляет, зачем бы ему понадобилась фотография родовитой слизеринки в нагрудном кармане. Эван даже не думает о том, что однажды там могла бы обрестись фотография…ну вы поняли. Дамы и господа.

Иногда я думаю о тебе…

Эван думает о себе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Эван думает о себе, бормоча заклинание, превращающее одиноко свисающие шнурки в элегантный бантик. Эван думает о себе, просыпаясь среди ночи в ледяном поту, чувствуя, как простынь прилипла к спине и холодит кожу. Эван закрывает глаза и видит чужой образ, отпечатавшийся на другой стороне века. Образ…ну вы поняли. Дамы и господа.

- Сколько стоит койка в больничной палате?
- А вас сколько?
- Нас – много, я – один.

- Эван Розье!
Он не обернулся, даже не дернул плечом, не подтянул широко расставленные длинные ноги.
- Ваша палочка меня не слушается. Будьте так любезны, два словечка: "Priori Incantatem".
По телу разлилось приятное тепло. Веселый и беззаботный смех, зародившийся где-то внутри, упорно рвался наружу. Почему не играет музыка? Почему он не может подхватить точеную фигурку Лолы и закружить ее в танце, распугивая грациозным вальсом Закон-и-Порядок, Молчаливое-Уже-Не-Слишком-Дополнение и Неземного Писаку.

- Expelliarmus! МЕРЛИН, КАК БОЛЬНО!
- Твоя палочка оставила мне метку, Розье, можешь ей гордиться.

Милая, милая лавровая палочка, с которой он прошел все годы учебы в Хогвартсе и уроки с кузиной. Милая, милая лавровая палочка, которая согласна была служить ему и только ему. Милая, милая лавровая палочка, треск которой до сих пор стоит в ушах.

- Осина и чешуя дракона. Гибкая, 13 дюймов. Интересный выбор.
- Она мне не нравится.
- Теперь она - ваша. Палочка выбирает волшебника, мистер Розье. Постарайтесь установить с ней связь.

Проклятый вычурный кусок древесины. За что? Почему мою руку вдруг заменили неудобным протезом и забыли отправить в дом инвалидов. Как же хочется бросить тебя в огонь. У нас ведь нет ничего общего. У нас нет прошлого. У нас есть только…ненависть?

- Ваша палочка меня не слушается.
Розье широко улыбается и подходит к Коллинзу, забирая такую родную осину. Видишь, детка? Мы победили. Мы победили тебя, детка.
- Priori Incantatem, - произносит Эван вполне благодушно. Заклинание аппартации. Ничего больше.
Осиновая палочка лежит в руке как влитая. Розье хочется продолжать колдовать и дальше. Он улыбается все шире. Может быть, наслать круциатус на красавицу Лолу? Он точно знает, что сможет сделать все, как учила любимая кузина. По крайней мере, он свято верит в это.
Мы победили тебя, детка.

Только почему ты все еще здесь? Радость утихает так резко, будто кто-то выключил лампочку. Эван поднимает палочку. Шепчет что-то негромко и зло. Гардина вместе со шторами, пыль которых помнит самого Мерлина, мешком падает вниз.
Все просто. Иногда я думаю о тебе.

* «День выборов» 2007
[AVA]http://sa.uploads.ru/iq396.png[/AVA]

+7

19

Когда люди много говорят, это очень и очень плохо. Слова часто бывают лживыми, а если и нет, то все равно сильно искаженными эмоциями. Редко когда из словесного потока удается выудить что-то на самом деле стоящее. А еще болтовня очень, очень мешает думать. Истерика Розье забила буквально все каналы восприятия, а ведь за все это время прозвучало что-то невероятно важное.
- Priori Incantatem, - произносит Эван, а Боунс не слышит. Не желает слышать.
Его взгляд скользит по лицам присутствующих, словно ища подсказки. Пока Бенни проверял палочки, пока над его, Эдгара, головой колодой игральных карт пролетали буквы, слова и предложения, версии, меры предосторожности, информация, информация, информация... береза, осина, Рихард, Эдумнд, Лола... Лллола... Почему ее имя кажется таким важным? В эфир навязчиво лезли кадры - неравнодушный до льдистого взгляд мисс О'Лири и по контрасту с этим ее граничащие с заботой слова и действия.
"Ее зовут Лола О’Лири". Знакомые? Возраст. Однокурсники? Обида. Неравнодушие. Бывшие друзья? Бывшие любовники? Неважно, неважно, все это неважно!
Лола. Ллола. О'Ллири...

Эван до времени молчит, и после него все кажется глубоко безмолвным. В бесконечной вселенной звездами вспыхивают слова и фразы.
"Вы не обратили внимания на то, что пропадают сущие, казалось бы, пустяки, ценные только памятностью?"
Не то, нет!
Мысленный Эдгар закрыл глаза и нетерпеливо мотнул головой, словно пытаясь всем своим видом показать неугодной мысли, чтобы она убиралась прочь.
"Моя вещь. Мне нужна она".
Заткнись, болван.

"Ведь каким незаметным должен был быть вор, чтобы его никто не видел, не слышал и даже не чувствовал".
Собственный голос показался Боунсу нитью Ариадны, путеводной звездой и маяком в одном флаконе.
Не видел, не слышал и даже не чувствовал.
Не видел.
Не слышал.
И д а ж е н е ч у в с т в о в а л.

...
"Все это безумно интересно, но что же у вас пропало? Или вы думаете, что все мы владеем легилименцией?"
Легилименция! Вот оно! Но как? Каким образом? И сколько их здесь?

- Прошу всех, кто в данном помещении сносно владеет окклюменцией, подойти и встать рядом со мной.
Никаких объяснений. Никаких просьб, хотя и прозвучало слово "прошу". Когда Эдгару что-то было нужно, он умел приказывать так, чтобы это внешне было похожим на просьбу. Но то была лишь уступка общественным приличиям. Ну как же... перед некоторыми надо сплясать польку прекрасных манер, чтобы они начали сотрудничать.
Десять человек. Итак, сколько же из них откликнется на его просьбу и спасет этот несчастный вечер, а также мистера Розье от неминуемого удара, который непременно воспоследует, если тому не вернуть загадочную, но жизненно важную пропажу?

Отредактировано Game Master (08-02-2015 22:21:24)

+7

20

Ландыш, ландыш белоснежный,
Розан аленький!
Каждый говорил ей нежно:
«Моя маленькая!»

Их дом в Мидлтоне был покрыт светлой штукатуркой – лимонные стены в три этажа и серая черепица на крыше. Она могла бы и сейчас быть там, найти приличную вакансию и без лишних усилий сыграть хорошую партию. Вместо уютного кабинетика – грязный бар, вместо порядочного мужа – самоуверенный мальчишка.
Стоило ли?..
За их белыми окнами мерно покачивались газовые занавески, цвели герберы на подоконниках и казалось, что счастливые люди живут в этом доме. «Поселившись в таком месте, нельзя не быть счастливым». Можно подумать, что радость приходит сама собой, как приложение к достатку и красоте.
Уже слишком поздно, уже слишком давно сделан выбор. Только сложно не усомниться, когда каждый вечер разносишь вино вместо того, чтобы его пить. А могла бы прийти этим вечером в «Дырявый котёл» по случайности, а не по работе; могла бы даже, возможно, потерять здесь что-то действительное ценное. Но единственное, что она сейчас на самом деле «могла бы», так это прийти не домой, но в маленькую комнату на втором этаже, и спокойно уснуть, прогнать все лишние мысли. А что там будет завтра, послезавтра… она не знала. Никто не смог бы такое узнать, а значит, и думать об этом – глупо и ненужно. Никто не мог предугадать, что она окажется здесь, когда в тёплый майский вечер добрая тётушка привезла её в новый дом в Мидлтоне, покрытый светлой штукатуркой – лимонные стены в три этажа и серая черепица на крыше.
Ходит вправо, ходит влево
Божий маятник.
И кончалось всё припевом:
«Моя маленькая!»

У репортёра пропала фотография жены, у Эвана пропала без вести совесть, зато не пропал дар речи, а молодой помощник правосудия отвёл Лолу в сторонку и, закончив необходимую проверку, незаметно подмигнул. Она ответила уставшей, но искренней улыбкой.
Одну за другой он проверял палочки, а Лола, облокотившись локтем на барную стойку, словно в зачарованном полусне смотрела, как он крутил в руках веточки разных пород: то одну, то другую. Серебристым дымком вылетали безобидные заклинания, и начинало вериться, что всё это может быстро и безобидно закончится, решиться само собой.
Последняя палочка вдруг заартачилась, отказавшись подчиниться незнакомым рукам. Чья она, кто владелец? Эван Розье. Конечно, стоило догадаться. Вечно с ним возникают неприятности.
– Priori Incantatem, – произносит голос, и в ответ только серебристый дымок. И как-то в голове Лолы сложилось, что на этом всё должно бы закончиться. Никаких злых колдунов среди них не обнаружилось, ничего ценного не пропало, никто ни в чём не виноват. А что до потерявшейся бумажки… должно быть, выронила случайно, когда одевалась. Не всё ли равно? Ничего у Лолы не осталось от её детства. Всё как-то нечаянно рассеивалось и терялось. Теперь настал черёд милой, несчастной записки. А может, и детства никакого не было? Так, обрывки, клочки бумаги.
Хорошо, что стойка удачно оказалась под боком, иначе Лола давно уже упала бы – такая тяжесть разливалась внутри, и в то же время было в ней необыкновенно пусто. Просто бумажка. Ничего важного. Просто я устала. Когда пропажа обнаружилась, Лолу словно ледяной водой облили. Вот эта самая вода и смысла всё дорогое и глупое, что раньше заполняло пустоту.
Она взглянула на Эвана. Не для того, чтобы окатить волной презрения или бросить острое замечание. Взглянула случайно, взглянула просто так. Эван улыбался. Только смотрел он ошалело в пустоту, и улыбка тоже была кривая, ошалелая. Возможно, у него тоже был тяжёлый день. Несомненно, они все здесь устали спорить ни о чём. Всё, им не за что биться и нечего делить. Лола устала, служители правопорядка устали, да и ты, Эван, разве не устал? Так уходи. Мы быстрее закончим. Брось пару оскорблений на чай и уходи. Неужели это так важно для тебя?
Старший служитель правопорядка с видом опытной ищейки молчал. Мистер Боунс наблюдал, слушал, думал и делал выводы, известные ему одному. Лола не хотела больше даже думать. Ну же, дядюшка, скажите, что мы все свободны, что можем идти. Скажите, милый дядюшка, вам ведь несложно.
– Прошу всех, кто в данном помещении сносно владеет окклюменцией, подойти и встать рядом со мной.
Лола удивлённо вскинула брови и неожиданно сказала:
– Я владею.
Она не лгала, так и было. Только лучше уж ей бы соврать на этот раз. Быстрее бы отпустили, быстрее бы всё закончилось. А если и не быстрее, то это, по крайней мере, была бы не её проблема. Лола сейчас была не в том состоянии, чтобы показывать мастер-классы. Отступать поздно, поэтому она шагнула вперёд, подошла к Боунсу и встала рядом. Выбор был сделан опять как-то помимо её воли, неосознанно, нечаянно, совсем как в том большом доме с лимонными стенами.
— Будешь цвесть под райским древом,
Розан аленький! —
Так и кончилась с припевом:
«Моя маленькая!»

...

Начальные навыки окклюменции привнесены в список способностей по просьбе АМС в связи с необходимостью развития сюжета и потому что это отвечает характеру персонажа.

Отредактировано Lola O'Leary (27-02-2015 18:23:06)

+8

21

[audio]http://pleer.com/tracks/6335136SJYB[/audio]

Эдгар критически оглядел тот весьма маленький отряд, который оказался в его распоряжении. Бенни, Лола, мистер Натансон. Все выглядели уставшими, но какое это имело значение - потерпят. Мистер Боунс совершенно не был расположен жалеть окружающих и, по правде сказать, не видел к тому ни малейшего повода.
- Господа, жаль, что нас так мало, но, думаю, нам под силу хотя бы на короткое время сделать брешь в ментальном воздействии на нас. Смотрите во все глаза - ваши обидчики, скорее всего, вокруг вас. Не пытайтесь никого оглушить - это может быть опасным.
Он закрыл глаза, опустил плечи и поднял руки, как дирижер.
- Приступаем на счет "три". Раз, два... три!
Каждый волшебник сам выбирает наиболее подходящий способ закрыть свое сознание. Кто-то мысленно воздвигает стену вокруг себя, кто-то представляет зеркало между собой и оппонентом или прозрачный купол, который надежно укрывает от ментальной атаки. Кто-то старается максимально очистить сознание от мыслей и образов, избавляясь так не только от собственных, но и от тех, что могли быть навязаны легилименцией. Эдгар счел наиболее подходящим именно последний. Один за другим гасли в его сознании отражения реальности - предметы, краски и сама сцена с ее скудной обстановкой. И в момент, когда его окружило безупречное ничто, он распахнул глаза.
...
Увиденное заставило его замереть.
В полутемном помещении порхали бабочки цвета индиго. Иногда они опускались на полки, медленно складывали и раскрывали прекрасные крылья на прокопченных балках. Глубоко-синим бантом был отмечен лацкан пиджака Рихарда Вальдштайна, задорной бирюзой отливали крылья бабочки в волосах Ксенофилиуса Лавгуда.
- Что вы видите? - медленно промолвил Боунс, не сводя взора с внезапно открывшегося ему чарующего зрелища.
Этот вопрос был необходим, чтобы убедиться, что это не его личная иллюзия. Этот вопрос должен был прозвучать, хотя в такой момент говорить что-либо не хотелось совершенно.
Они совершенно невесомы, неудивительно, что их прикосновения никто не ощутил. Но как они могли поднять что-то тяжелее цветочного лепестка?
И, словно отвечая его мыслям, одна из бабочек опустилась на курительную трубку Джонатана Смита - та замерцала и исчезла.
Вот так просто. Перенос предмета в другое место через прикосновение. Что за удивительные создания...

...

http://sh.uploads.ru/t/poETP.jpg

Отредактировано Game Master (21-04-2015 23:16:30)

+5

22

Прозвучал приказ всем умельцам окклюменции занять боевые позиции. Пригладив медную шевелюру, нескладный молодой офицер шагнул в сторону Боунса. Три-четыре!... Коллинз устало зажмурил рыжие ресницы. Дыхание выровнялось, стало более тихим, почти незаметным. Мимолетные образы в его голове рассыпались серым песком. И в одночасье стало очень тихо...

...Часовня Ротко, Хьюстон, штат Техас. Он стоит почти уткнувшись лицом в полотно, наблюдает как черная краска всасывает его сознание, его мысли и его воспоминания о настоящем. Гипнотические картины Ротко погружают зрителя в транс, в космос его собственной пустоты, его чистой осознанности.

Распахнув веки, Бенни изумленно протирает глаза. Ив Кляйн. Бабочки. Синий. Самый синий из всех синих оттенков. Сочный, глубокий, самый настоящий синий цвет. Это его любимый отенок. Цвет ранних васильков, цвет орлиного факультета и цвет его праздничных носков. 

Порхающие в невесомости, прекрасные синие бабочки. - Что за?... В том, что касалось области знаний о волшебных существах, у Бена были незаурядные способности и достаточно большой опыт. Природа любила его, и это было взаимно. Юноша не сомневался, что знает очень много о фауне чудищ и зверей. Вплоть до интимных подробностей из жизни флоббер-червей, но, о, Мерлин!, подобное странное нечто он видел впервые: крылатая красавица приземляется на кончик курительной трубки уборщика, и обе растворяются в небытии.

Рыженький офицер дважды моргает в недоумении и осторожно проводит ладонью ровно в том месте, где воровка только что махнула своими великолепными крыльями. Мистер Смит, который, судя по всему, вообще не понял, что произошло, принялся откашливаться и нервно щупать свою пышную черную бороду. Его полное тельце слегка подтрясывало от испуга.
- Так... и что все это значит? - теряя офицерский такт, спросил Коллинз и растерянно заглянул в лицо своего старшего попечителя. В его взгляде сверкнула надежда, что, возможно, всезнающий мистер Боунс сейчас ловко разъяснит решение этой чертовски странной и запутанной головоломки.

R o t h k o

http://s003.radikal.ru/i204/1506/00/3b742a7afdcd.jpg

IKB

http://s017.radikal.ru/i426/1506/66/40460d8d965a.jpg

Отредактировано Benny Collins (15-06-2015 23:51:05)

+5

23

– Брешь в ментальном воздействии… ваши обидчики вокруг вас… это может быть опасным!
Сплошным потоком лилась важная, вдохновляющая речь, в детали которой Лола совсем не хотела вникать. Сверкающим кружочком плавало отражение свеч на дне пустого бокала, уличный шум слышался сквозь открытые окна, и что-то несбыточное было во всём этом. В том, что Розье стоял сейчас напротив, в присутствии людей из министерства и журналиста, в обстоятельствах, которые свели их здесь, и в странном преступлении, служившим для всего этого основой.
– Приступаем на счет "три". Раз, два... три!
Лола собрала остатки засыпающего сознания и бросилась в тяжёлую, тягучую паутину колдовства, не особо рассчитывая на удачу. Секунда глубокой темноты и тишины, сильнейшей внутренней сосредоточенности. Просто убрать все мысли, все чувства – больше ничего не требовалось. Внутри у неё сейчас разливалась такая пустота, такое равнодушие, что задачу выполнить оказалось совсем не сложно. А потом она открыла глаза – открыла и не поверила. Старый бар, пропитанный огневиски и пивом, заполонили бабочки. На полках, на балках и на барной стойке сидели бабочки, покачивая синими крыльями. Теперь уже впору было усомниться, не сон ли это.
– Что вы видите? – раздался голос Эдгара Боунса.
– Бабочки!.. – радостно откликнулась Лола, забыв о своей усталости среди этого василькового марева.
Сложно было найти для них место более неподходящее. Вот одна спорхнула с полки и приземлилась к мужчине на пиджак, вот другая села на курительную трубку. Мерцание разлилось вокруг бабочки, и трубка исчезла.
– Вы видели? Видели это? – тихо спросила Лола, уже не сомневаясь в реальности всего происходящего.
Уход за магическими существами, травология, и все остальные предметы, на которых могли рассказывать о волшебных бабочках, были вне сферы её школьных интересов. Мандрагоры и флоббер-черви не предвещали ничего интересного, так что у девушки и в мыслях не было почитать что-то сверх программы. Может, и зря… Лола понятия не имела, что это за создания, как они сюда попали и как могут вытворять подобные фокусы.
– Так... и что все это значит? – паренёк озадаченно смотрел на Боунса.
– И где теперь искать эти вещи? – подхватила Лола, обернувшись к мистеру-защитнику-правопорядка. Ничего не исчезает бесследно. Раз уж воришки найдены, пора подумать и о краденом. Бабочек вполне мог завести какой-нибудь заезжий контрабандист – в «Дырявом котле» такие случаи не редкость.

+5

24

С любовью к тому, кто был моим светом здесь.

Все присутствующие выглядели озадаченными. Это было странно, так странно. Разве место хмурой задумчивости, когда ты находишься в эпицентре прекрасного? Ксено не видел бабочек, но от одной мысли, что они невидимо порхают в этом неромантичном месте, становилось светлее. Думать, что колдография жены зачем-то понадобилась бабочке, а не чьим-то нечистым рукам, было приятнее. А еще Лавгуду казалось, какая-то важная мысль пытается найти дорогу в буйных джунглях его знаний.
Тем временем, Боунс произнес вслух то, что видел сам: бар наполняло множество бабочек цвета индиго. Предметы, которые становились объектом их интереса, исчезали после прикосновения бабочки к ним. Каков Боунс... сумел-таки ухватить верную нить, нашел способ сдернуть непроницаемый покров тайны с происходящего. Но, похоже, на этом его знания закончились. Молчал и юный мистер Коллинз, вопросительно смотрела на старшего хит-визарда русоволосая Лола. Ксено провел рукой по непослушным кудрям - ему почудилось, что его кожи легко коснулось хрупкое крыло. Стремительно отматывалась назад жизненная пленка, туда, где он брал с огромным удовольствием интервью у вернувшегося из очередной экспедиции Ньюта Скамандера.
- ...некоторые открытия так и останутся для научного сообщества фактами, которые невозможно подтвердить. Взять, к примеру, популяцию бабочек из семейства Нимфалиды. Они похожи, как сестры, на Morpho amathonte - тот же удивительный, безупречный цвет индиго на крыльях. Но эти создания не привязаны к определенному ареалу обитания. Им хорошо жить там, где живет радость.
- Вот как? Но ведь радость нигде не царит вечно, - заметил Ксенофилиус.
- Увы, мой друг, все верно. Поначалу эти бабочки пытаются восполнить ее недостаток, собирая предметы, окруженные любовью и почитанием. Но если восстановить приемлемое для них равновесие не удается, они просто меняют место жительства.
- Так почему же их существование невозможно подтвердить, сэр? - журналист поднял взгляд от листа на ученого.
- Они невидимы, мистер Лавгуд. Используют тонкую ментальную магию, чтобы скрывать свое существование. Однако при желании можно превозмочь это воздействие и полюбоваться ими.

Вот оно что! Ксенофилиус аж поднялся со своего места от волнения.
- Мистер Боунс, думаю, что знаю этих созданий. Когда-то о них упомянул Ньют Скамандер. Вещи, которые исчезают здесь - это предметы, которые нам дороги, которые мы храним как память о чем-то важном.
- Но почему они, мистер Лавгуд? - нахмурившись спросил Боунс.
Ксенофилиус развел руками, словно извиняясь за странность, которая должна прозвучать:
- Радость. Им нужна радость хотя бы от чего-то, когда ее резко становится меньше.
- Радость... - Эдгар скрестил руки на груди. - Ну еще бы... Какая тут радость после выхода дементоров из-под контроля Министерства. И что же, мистер Лавгуд, этим вещам обратной дороги нет?
Ксено задумчиво посмотрел на старшего хит-визарда.
- Можем ли мы чем-то заменить им эмоции, которыми одаривали дорогие нам предметы?
Боунс всего полмгновения пристально смотрел в его лицо, когда оба произнесли:
- Патронус!
- Это совсем неплохая идея для ситуации, когда мы скоро начнем покрываться здесь мхом, - бросил Боунс, закатывая рукава и кивая Бенни. - Верни всем палочки, Бенедикт.
Когда палочки вновь оказались у своих владельцев, Эдгар спросил:
- А как у присутствующих обстоят дела с заклинанием вызова патронуса?
Лола покачала головой, Эван неопределенно пожал плечами, Ксенофилиус молча посмотрел себе под ноги - ему доводилось находить общий язык с самыми причудливыми созданиями, но патронус в их число пока не входил. Рихард Вальдштайн неуверенно поднял руку:
- Не могу поручиться за телесную форму, сэр, но серебристая дымка у меня получается достаточно часто.
- Вот и чудненько! - бодро ответил ему Боунс. - Трех патронусов для эксперимента по идее должно хватить. Бенедикт, седлай коня!
Он не видел, каким взглядом его одарил помощник после этих слов, да и не интересно ему это было совершенно. Ксенофилиус завороженно смотрел, как все трое закрыли глаза, погружаясь в лишь им одним ведомое самое светлое воспоминание. Ему показалось, что черты лица Боунса смягчились, когда вместе с восклицанием "Expecto patronum!" из кончика его палочки вырвался серебристый силуэт охотничьей собаки.
Что-то в этом есть... - подумалось Ксено, но его мысли тут же улетучились при виде изумительно прекрасного коня Бенедикта. Он ловко прогарцевал в тесном пространстве зала до противоположной стены и обернулся, словно встречал третьего - деловитого барсука мистера Вальдштайна.
Подумать только... Что-то так сильно его обрадовало... Может, возможная скорая встреча с потерянной вещью?
Ксенофилиусу показалось, что воздух в баре словно стал чище. Три руки крепко сжимали древко своих палочек, стараясь сохранить сосредоточенность как можно дольше. Три патронуса сияли, словно выписанные искристым снегом или мелкой алмазной крошкой. Трепетное предчувствие чего-то прекрасного зарождалось в сердце, набирая силу с каждой секундой, как вдруг... Всплеснул руками Джонатан Смит, изумляясь возникшей перед ним курительной трубке. Резким жестом что-то забрал со стола и спрятал во внутренний карман Эван Розье. Мягко улыбнулась Лола, разглядывая что-то на своей ладони. Бар полнился обрадованными голосами, в чьи слова Ксенофилиус уже не очень вслушивался, потому что прямо перед ним появилась колдография. Он осторожно поддел ее пальцами и приблизил к лицу. Кэтрин нежно улыбалась ему, а потом послала воздушный поцелуй и рассмеялась.
Где-то невидимая радость струилась, наполняя почти опустевшую чашу. Где-то свет патронусов и тепло сердец возвращали утраченное равновесие. Хотя, быть может, не в равновесии было дело? Опустись чаша с радостью ниже, чем чаша с печалями - разве бабочки цвета индиго расстроились бы? Разве радости бывает слишком много? Порой Ксено казалось, что едва способен вместить ту любовь, которая к нему пришла однажды. Хорошо, когда все-таки ближе к равновесию или чуть больше, иначе выдержит ли это испытание простое человеческое сердце? Ксенофилиус улыбнулся жене в ответ и помахал рукой, нимало не смущаясь тому, как необычно это может выглядеть со стороны.
Сегодня тебя ждет удивительная история, родная...

Отыгрыш завершен.
[AVA]http://s2.uploads.ru/StMm3.jpg[/AVA]

+4


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Основная игра - завершенные эпизоды » Эквилибриум [21.08.1979]