http://mybb.forum4.ru/files/0012/f0/65/31540.css http://mybb.forum4.ru/files/0012/f0/65/29435.css

Marauders: One hundred steps back

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Основная игра » Правила игры [30.09.1979]


Правила игры [30.09.1979]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Участники: Мэри МакДональд, Невилл Лонгботтом, Гестия Джонс.
2. Место: одна из границ Хогвартса.
3. Время: 30 сентября 1979 года, воскресенье, ранний вечер.
4. Краткое описание: В любой непонятной ситуации можно попробовать выяснить правила игры. Если же их нет - просто выжить. Однако хотя бы теоретически многие понимают: у игр с пространством-временем правила есть и их лучше не нарушать. Мэри и Невилл отправляются к Гестии Джонс. С одной стороны, она один из самых рассудительных и осторожных членов Ордена Феникса, с другой - двоюродная сестра Алисы Лонгботтом. Неплохая комбинация для старта операции "Кобра".

+2

2

Мэри почувствовала, как затряслись её коленки, едва среди покрытых синеватым инеем деревьев замаячили башни Хогвартса. Казалось бы, пейзаж родной и знакомый до боли где-то в груди, но рядом идёт паренёк, живущий аж тринадцатью годами позже, и одному Мерлину было известно, к чему может привести этот союз. Она шла уверенно несмотря на то, что даже путь до замка знала не очень хорошо - кажется, им обоим сейчас необходима уверенность в следующем мгновении, и Мэри работала за двоих, пытаясь вытащить её из пустоты.

- Погоди, - произносит она, оборачиваясь к Невиллу, - Тебя не должны увидеть, - она взмахивает палочкой, которую все это время держала наготове в случае чего, произнося заклинание дезиллюминации. Все это время девушка вспоминала уроки в школе и курсы в Отдел Тайн, пытаясь выловить хоть малейшую информацию о времени и о путешествиях в нём, но, к сожалению, раньше её волновали совершенно другие вещи. Всё, до чего она сумела додуматься - Дезиллюминационные чары. Так хотя бы не возникнет вопросов. Не сводя глаз с места, где только что был виден её спутник, она кивнула сама себе головой - с этими чарами у неё никогда не было проблем.

- Невилл, ты сейчас невидим, - улыбается она -  наверняка сей факт вызвал у мальчика небывалый энтузиазм и азарт, в конце концов, это такое приключение - побыть невидимым в другом времени! - И теперь главное себя не выдать. Когда мы выйдем из леса, не отходи от меня ни на шаг и не разговаривай. А потом, когда мы закончим нашу операцию, расскажешь мне, что за тринадцать лет поменялось в школе, - она подмигнула Невиллу и продолжила путь, прислушиваясь к хрусту листьев под ногами мальчика - единственный способ отслеживать его местонахождение.

Было безумно странно возвращаться в Хогвартс уже не в качестве студента, но в качестве ответственного сотрудника Министерства Магии с заданием. Она вспоминала, как смотрела на взрослых людей в длинных темных мантиях и серьёзнейшим выражением лица, как говорила себе, что никогда не будет такой угрюмой, но будет раздавать конфеты первокурсникам, если будет когда-нибудь проездом в Хогвартсе. Сейчас же, к сожалению, при ней не было конфет, да и выражение её лица вряд ли можно было бы назвать счастливым. Непонятно, как люди умудряются меняться так кардинально за такое короткое время, и она упустила из виду тот момент, когда проблемы вдруг стали гораздо серьёзнее, а сплетни, эхом звучащие в гостиной Гриффиндора, перестали иметь хоть какую-то ценность, но нельзя сказать, что Мэри этими изменениями недовольна - шанс начать жизнь с чистого листа появился очень вовремя.

Отвлекаясь от своих мыслей, девушка обнаружила, что они уже практически вошли на территорию школы, и несмотря на дождливый день, снаружи маячили студенты. И чего им внутри не сидится, - нахмурилась девушка, понимая, что встреть она знакомых или (того хуже!) учителей или столкнись Невилл с кем-нибудь, их операции придёт конец. Гестия дежурит возле южной границы Черного Озера, - она лихорадочно начала вспоминать, как туда пробраться с минимальным шансом встретить кого-нибудь. Понимая, что потайные и обходные пути она, все-таки, знает не очень хорошо, Мэри на свой страх и риск повела Невилла единственным знакомым ей путём, пару раз  резко сворачивая с пути студентов и все еще придерживая мальчика за руку, контролируя и его передвижения.

- Гестия! - завидев знакомый силуэт, воскликнула Мэри и тут же прикрыла рот ладонью - не уверена, стоит ли обращать на себя внимание, - У нас тут возник небольшой казус, - продолжила она уже тихо, лишь подойдя к Гестии, - Рядом со мной сейчас стоит Невилл, Невилл Лонгботтом, - её голос слегка надломился, когда она произнесла его фамилию - в голове вновь пронеслись злосчастные картинки, - И он живёт в 1992 году. Что нам делать? - заканчивает Мэри уже совсем тихо, внимательно наблюдая за реакцией Гестии.

Отредактировано Mary McDonald (25-09-2016 15:12:22)

+2

3

Мэри говорила ему о сложности законов времени, а он, ребенок, не мог взять в толк, как это может быть связано с его родителями. Что опасного во встрече с ними? Невилл удивительно легко перестал воспринимать тысяча девятьсот семьдесят девятый год как прошлое; все это происходило с ним, все это было настоящим. Ему теперь даже не приходило в голову, что спасение Алисы и Фрэнка может повлечь другие изменения в его будущем.
Мэри уверенно сжимала его руку, уводя из Запретного леса, спрашивала про школу, а Невилл ей отвечал и сам не заметил, как это его отвлекло от сомнений и тяжелых мыслей о грядущем исходе волшебной войны. А потом вдруг Мэри его остановила.
Его не должны увидеть — мальчик мысленно взвешивал это правило, когда что-то легкое щелкнуло его по макушке и разбежалось вниз по телу тонкими холодными струйками. Это ощущение заставило его вздрогнуть, а потом он увидел, как исчезает прямо на глазах. Он поднял ладони на уровень взгляда, повертел ими, но ничего увидеть не смог, посмотрел на ботинки — но и там был только пестрый ковер палых листьев.
— Выглядит круче, чем мантия-невидимка! — в его голосе не трудно было уловить восхищение, хотя, честно говоря, о таких мантиях он только слышал, но своими глазами не видел никогда.
По дороге Невилл крепко держался за руку Мэри; покинуть девушку ему не пришло бы и в голову: она была единственным его проводником в этом мире, она поверила ему и обещала помочь. Да и потеряться сейчас, когда он был невидим, было бы страшно — что же делать тогда?
Спустя некоторое время он понял, что молчать — это не так уж просто. Невилл разглядывал башни Хогвартса, которые неумолимо вырастали перед ними, — ему хотелось спросить Мэри о школе, какой она знает ее; он любопытно вглядывался в лица тех, кого девушка обходила стороной, — вдруг встретит кого-нибудь знакомого, но знакомых не попадалось; наконец, ему хотелось спросить, далеко ли еще и как они доберутся до Гестии, и Невилл жалел, что не спросил об этом раньше. В его голове крутилось множество вопросов, но он молчал, только вздыхал вместо этого и свободной рукой распустил шарф на шее: во времени Мэри МакДональд была не зима, и теплая шерсть казалась ему уже слишком жаркой.
От волнения у него колотилось сердце, будто собиралось выскочить наружу, в груди что-то замирало, сбивалось дыхание, он несколько раз споткнулся, но сумел не упасть, вцепившись в ладонь своей спутницы. Невилл ждал встречи и в то же время побаивался ее: какой окажется Гестия в этом времени? Как она их встретит? Что скажет? Там, в его мире, тетя любила его, он знал и чувствовал это, но здесь… Здесь она даже понятия не имела, что он существует.
Мальчик с удивлением заметил знакомый силуэт у Черного озера — Гестия… в Хогвартсе? Она обернулась — действительно Гестия, вот и Мэри назвала ее по имени. Невилл едва не припустил ей навстречу бегом, даром что напарница по операции «Кобра» держала его за руку крепко.
Они обе не могли видеть, как радостно и внимательно он вглядывался в лицо Гестии, узнавая в ней черты хорошо знакомой ему женщины, и как от переживаний у него раскраснелись щеки.
— Привет. Я здесь, — сказал мальчик и помахал тетушке рукой, забыв, что в ходе операции «Кобра» стал человеком-невидимкой, и сам не знал, откуда только взялась эта смелость. — Ты не туда смотришь. Здесь, — он переступил с ноги на ногу, надеясь, что это выдаст его, и смутился собственных слов. Они обе не могли этого видеть, но Мэри могла почувствовать, как он шагнул вперед, его рука в ее ладони дернулась, будто хотела высвободиться, но осталась на месте.
Еще немного, и он бы обнял тетушку, как делал это сотни раз в своем мире, но вдруг столкнулся с ее взглядом, словно со стеной, — в нем не было узнавания, только удивление и непонимание. Он помнил, что Гестии из семьдесят девятого года неоткуда было узнать о нем, но все равно это было больно и немного обидно. Невилл совсем растерялся. Прежде он легко звал ее Гестией, но как обращаться к девушке, которая казалась ему такой знакомой и вместе с тем была неуловимо другой, он не знал.[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]believer[/STA][AVA]http://66.media.tumblr.com/010b799c87d11fe7ef661b2f694f38ba/tumblr_nnmz1zZ0rk1svcxcco1_250.gif[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

+2

4

Если путешествия во времени возможны, то где же туристы из будущего?
© Стивен Хокинг

— Что-то случилось? — обернувшись, Гестия тревожно всмотрелась в лицо Мэри, стараясь прочесть по нему беду раньше, чем та продолжит говорить. Но никакой беды не было, только лишь «небольшой казус», как она сама это назвала, и брови Гестии не то вопросительно, не то настороженно дрогнули к переносице.

«Ты шутишь?» — Гестия не спросила этого вслух только потому, что Мэри МакДональд никогда не казалась ей человеком, склонным к подобным забавам. Но, честно говоря, на долю мгновения ощущение нереальности происходящего все же скользнуло.

Невилл.
Лонгботтом.

Гестия прокручивала это имя в голове снова и снова, но яснее от этого оно не становилось. Кто такой Невилл Лонгботтом? Родственник Фрэнка? Да мало ли Лонгботтомов на этом свете? Мало, — безжалостно откликается что-то внутри, — а среди волшебников и вовсе одни такие. Не всем везет, как Джонсам, иметь множество однофамильцев.

Живет в девяносто втором году.

Что же тогда он делает здесь? Он тоже невыразимец, испытатель новых маховиков времени или чего-то подобного? — представить такое возможно. Но эта догадка рассыпалась в прах, как только Невилл подал голос — Мерлин помилуй, это ребенок! Мэри МакДональд держит за руку невидимого мальчика, который неведомой дорогой пришел к ним из девяносто второго года.

Как такое возможно? Гестия — не сотрудник отдела тайн, но по урокам истории магии помнит, что эксперименты с перемещением на годы прекратили давно — последствия были катастрофическими и для путешественников, и для будущего, — и знает, что существующие маховики времени не способны дать больше нескольких часов.

«Я не невыразимец, Мэри, моя работа вращается вокруг темной магии, а не хрупких тайн бытия и времени. Гости из будущего не по моей части. Так почему ты просишь моего совета?»

Смутно Гестия понимала, что все это имеет какое-то отношение к Ордену, иначе с мальчиком уже говорили бы в отделе тайн, но Мэри привела его к ней и покидать Хогвартс, кажется, не собиралась. Что в этом ребенке особенного? Как он может быть связан с Лонгботтомами и Орденом?

Гестия больше не пыталась отыскать его взглядом — да и какой толк разглядывать невидимку? — и сняла дезиллюминационные чары: она уже знает о Невилле, так не будет большой беды, если еще и увидит его, Хогвартс же устроил свое каменное гнездо на другом берегу Черного озера, сюда, к воротам, ученики приближались редко — что им здесь делать? Даже если ее, Мэри и Невилла кто-то заметит, скорее всего, решит, что они поймали кого-то из младшекурсников.

— Inaccessibilis, — кончик ее волшебной палочки очертил вокруг сферу. Лишних глаз Гестия не боялась, но от лишних ушей предпочла бы подстраховаться. На всякий случай.

Ее недоумение с каждой минутой росло все больше — кто этот мальчик, почему он смотрит на нее так вопросительно, будто чего-то ждет, и что пытается найти в ее лице? Почему что-то в нем кажется ей неуловимо знакомым? Гестия не понимала, не могла найти объяснения и от того чувствовала себя очень неловко.

— Подождите. Прежде всего, объясните мне, кто ты такой, Невилл Лонгботтом? — она перевела взгляд с Невилла на Мэри и обратно, обращаясь к ним обоим. — Фрэнк приходится тебе родственником? И как ты оказался здесь, если живешь в девяносто втором году? — и снова на посмотрела Мэри. — Это как-то связано с той аварией?

Взрыв экспериментальной жидкости в отделе тайн случился больше месяца назад, но, может быть, этот камень, случайно брошенный в глубины пространства и времени, был достаточно большим, чтобы круги на воде расходились до сих пор.1

*

Inaccessibilis — заклятие недосягаемости. Создает магический барьер вокруг объекта, делая подслушивание невозможным.

1.
«Ты видела круги на воде? Камень может давно лежать на дне, зарасти илом, а круги еще будут идти. Подтачивать откосы, выносить на берег мусор и пену, переворачивать лодки... если камень был большой».
© Сергей Лукьяненко, «Ночной Дозор»,
часть третья «Исключительно для своих»

[AVA]http://s3.uploads.ru/nTx3B.png[/AVA][STA]Tertia vigilia[/STA]

+1

5

Выдохни.

Мэри закрыла глаза на секунду и едва заметно сжала кулаки. Вдох-выдох. Дрожь, кажется, униматься не планировала, а даже наоборот - девушка чувствовала, что её словно колотит, но это можно было без проблем списать на холод, ведь Мэри была одета не совсем по погоде. А вот внутреннюю панику объяснить погодой вряд ли получится.

Рядом с ней стояли два человека, которые с её легкой руки не имели ни малейшего понятия, что происходит, и ситуация, возможно, не казалась бы настолько прискорбной, знай она хоть на долю больше их. Почему-то работа невыразимца всегда подразумевала на такой должности человека, знающего чуть больше, чем остальные, и впервые Мэри чувствует, что совершенно в этот образ не вписывается. Жаль, что на курсах не учат, как брать убедительные и правдивые факты прямо из промозглого и холодного воздуха.

Вопрос Гестии почему-то вызвал удивление, но удивилась она вовсе не сути вопроса, а, скорее, собственной рассеянности - описать настоящий феномен лишь в двух предложениях казалось раньше глупым до невозможности, но почему-то она именно так сейчас и сделала. Несколько лет назад мечтая об участии в чем-то действительно таинственном и значимом, мечтай и стать такой - таинственной и значимой, она вовсе не так представляла себе этот судьбоносный случай. Она не должна была нервничать, не должна была оказаться здесь случайно, не должна была в принципе такой стать - мечтать никто не запрещал, а вот была ли она к этому готова? Определенно, нет.

- Прости, - выдыхает девушка, поднимая взгляд на Гестию, - Я что-то совсем рассеяна. Сейчас расскажу по порядку, - она не может сдержать приободряющую и соврешенно неуместную сейчас улыбку на лице - может, воспоминания, которые она пробуждает, оставили настолько теплый осадок, - Я гуляла по Запретному Лесу, когда вдруг увидела мальчика. Он потерял свою жабу, и... - она замолкает, чувствуя, что идёт не в том направлении - выдавала себя с головой в своем волнении, - Не важно. В общем, я узнала, что он - сын Фрэнка и Алисы, он живёт в 1992 году и учится на факультете Гриффиндор. Он не знает, как оказался здесь, и был ровно в таком же замешательстве, как я, только возможно, чуть более счастлив. - заканчивает она, вовремя удерживаясь от известий о будущем Фрэнка и Алисы - вряд ли эту информацию стоило распространять. - Невилл ничего не знает об этом, и вовсе не выглядит так, словно он врёт. Это может быть связано либо с аварией, либо кто-то решил насолить Лонгботтомам. Но кто станет трогать маленького мальчика? - спросила она тихо, словно сомневаясь и спешно припоминая, есть ли у Фрэнка с Алисой явные враги, - Да и я не знакома совсем с законами времени, кто знает, что случится, встреть он определенных людей в этом времени? Словом, я не уверена, что знаю наверняка, что делать, - читай: "катастрофа, я не понимаю, что происходит", но Невилл им доверяет, а терять его доверие ну никак нельзя, - А еще он хотел увидеть своих родителей.

Сбросив поток информации на Гестию, она даже почувствовала перед ней вину, что настолько загрузила этим девушку. В конце концов, она даже не работает в Отделе Тайн, но почему-то именно ей Мэри доверяла чуть ли не больше всех в Ордене, именно она, по мнению Мэри, знала ответы на все вопросы, а даже если не знает, то обязательно эти ответы находит, и даже понимая, что такого не бывает, она продолжала верить, выжидающе глядя на Гестию и все еще не отпуская руку несчастного Невилла. Отводить его в Министерство она все ещё считала не самым лучшим решением - там и так сейчас неспокойно, всюду предатели и двойные агенты - что они решат? Какой вынесут приговор? Доверять она могла только Ордену. А в Ордене - Гестии.

Отредактировано Mary McDonald (05-10-2016 09:08:09)

+3

6

— And do you know what I saw when I looked inside? Hope.
— Looks like fairy tales to me.
— And what exactly do you think fairy tales are? They are a reminder that our lives will get better if we just hold onto hope. Your happy ending may not be what you expect, but that is what will make it so special.
© OUAT, 03x11«Going Home»

Как только Мэри закончила говорить, Невилл высвободил руку из ее пальцев, резко отступив назад, посмотрел на нее неверяще. Еще полчаса назад она обещала ему, что поможет ему встретиться с родителями, а сейчас говорила иначе, будто не уверена, что это вообще можно.
— Я не вру! — торопливо воскликнул он, чтобы ни у кого уж точно не возникло сомнений, а где-то в горле больно щемило. Он ведь верил ей, а она говорила ему, что напарники должны друг другу доверять. И сама же, выходит, ему не доверяла — не до конца.
Наверное, будь он старше, он бы понял, что недоверие Мэри — нормально; наверное, он смог бы отнестись к этому с большим пониманием и терпением; наверное, смог бы услышать, что она не не верит, только лишь не знает, что думать; наверное, к такому его и должны были подготовить слова, прозвучавшие под хрупким сводом Запретного леса — «и сам факт того, что мы с тобой встретились, вызывает недоверие, ведь такого в обычной жизни не случается».
Причины ее подозрений были бы очевидны любому взрослому разумному человеку, но ему, ослепленному надеждой, — не были, не после всего, о чем они говорили в лесу. Невилл растерянно смотрел на обеих девушек и чувствовал себя попавшим в ловушку: целиком и полностью его судьба зависела от того, что они решат и поверят ли.
Он верил, что здесь ему не причинят вреда, но если Гестия и Мэри посчитают, что не встречаться с родителями для него и для них будет безопаснее, он никогда их не увидит. Эта мысль плескалась отчаянием, жгла, сжимала горло и подступала слезами к самым глазам.
Лучше бы он наткнулся на Малфоя и его дружков, лучше бы еще раз проскакал со склеенными ногами через весь Большой зал за помощью Гермионы Грейнджер, чем отправился в прошлое, чтобы узнать, что встретить своих родителей — опасно для всех них. Все это уже напоминало не приключение, а очередную издевательскую неприятность, которых он повидал уже столько, что хватило бы на десятерых.
Мысль о том, что его надежда могла оказаться пустой, заставляла мальчика чувствовать безысходность и в то же время неожиданно придавала сил. Невилл сжал кулаки — ладонь легко уколола ало-золотая шерсть.
— Алиса и Фрэнк — мои настоящие мама и папа, и я хочу их спасти! — все так же звонко, с отчаянием, но не с обидой; он с мольбой обернулся к Гестии — поверь мне, пожалуйста.Ты подарила мне свою книгу со сказками на прошлое Рождество, — жаль, книги с собой нет, тогда бы Гестия точно ему поверила. — Там… — он изо всех старался вспомнить какую-нибудь памятную деталь, но не мог, перед внутренним взглядом как назло кружился только алый туман напоминалки. Мальчик наморщил лоб — нет, он должен вспомнить, хоть что-нибудь! От волнения у него раскраснелись щеки, и дышал он тяжело, будто не стоял на месте, а страшно опаздывал на урок Трансфигурации. — Это очень старая книга, раньше она была твоего прадедушки, и там не хватает нескольких страниц в конце. Ты всегда говорила, что не знаешь, куда они исчезли. И я… я помню, внутри на обложке написано что-то вроде того, что надежда делает нашу жизнь лучше, а счастливые концы не всегда такие, какими их ожидают.

*

http://static.tumblr.com/16c10b895c65701057519911888aec13/syd6ovq/RYuo7sf0v/tumblr_static_3smsvgvnrlq84s4gggoooc8ko.gif

[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]believer[/STA][AVA]http://66.media.tumblr.com/010b799c87d11fe7ef661b2f694f38ba/tumblr_nnmz1zZ0rk1svcxcco1_250.gif[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

Отредактировано Game Master (09-10-2016 20:36:20)

+3

7

‘How are we to know you're a friend?’
‘You can't know,’ said the girl. ‘You can only believe — or not.’
© C. S. Lewis, ‘The Voyage of the Dawn Treader’

Слова Мэри, выпорхнув на промозглый осенний воздух, складываются в предложения одно к другому, точно кусочки сюрреалистического пазла — не то что бы происходящее от этого возвращается в грани разумного, но ответы на свои вопросы, Гестия, по крайней мере, получает. Это уже хорошо.

Сын Алисы и Фрэнка. Ее племянник.
Повтори еще раз, — мучительно хочется попросить Гестии, потому что ну как такое возможно? Но она не просит, у нее нет причин сомневаться в собственном слухе. Она старается выглядеть спокойной, будто бы каждый день к ней приводят потерянных мальчиков из девяносто второго года; если удивление и было бы сейчас уместным, то растерянность, настороженность и то тревожное, что уже зреет внутри, — нет.

Невилл не выглядит так, словно врет, и все же Мэри осмотрительна, она не забывает подумать о куда худшем варианте. Гестия кивает ей, она согласна: the boy could be a fake. И все же в Мэри бьется что-то наивное и доверчивое — кто станет трогать маленького мальчика? — и губы Гестии дергаются в короткой невеселой усмешке: I can tell you. How many names do you want to hear? Alecto Carrow would kill Nymphadora without pity if she can. Life of this girl meant nothing to Augustus Rookwood. Our enemies have no mercy on children.

Все это настолько удивительно, странно для правды, что у Гестии не выходит радоваться этой встрече — ей страшно, но и это она скрывает от Мэри и Невилла, ни к чему им об этом знать. Порыв холодного ветра бестактно забирается за ворот мантии, но Гестии кажется, что мурашки по спине бегут от происходящего. Что несет этот мальчик с собой? Даже если не угрозу от тех, кто хотел бы Алисе и Фрэнку зла. Гестия никогда не верила в предназначение, но не верит и в случайности. У всего есть свои причины. Так какая привела именно этого ребенка именно в это время? С какой целью?

И все-таки ее спокойствие дает трещину — слова Невилла, невольный ответ на ее вопрос, слишком пронзительны в снова застывшем осеннем воздухе. В его глазах столько мольбы и надежды, что ее сердце бьется о клетку ребер, пытаясь втолковать свою правду разуму — мальчик говорит правду, ты разве не видишь? Подумай сама, как много людей знает про книгу, которую ты со школы с полки не доставала. Но часть ее по-прежнему сопротивляется: Гестия не так давно видела существо, способное, копировать вместе с внешностью память.

Sure, fine, whatever. Используй Легиллименцию. — Воспоминания можно подделать. Хорошо подделать.

Гестии хочется закрыть глаза и прижать холодные пальцы к вискам — настолько невыносимым ей кажется внутренний спор, как и понимание, что ощущение нависшей угрозы и постоянное ожидание удара слишком ранили ее недоверием, она до последнего готова искать подвох, все странное и необъяснимое кажется ей враждебным.

Гестия, сделав усилие над собой, обнимает Невилла за плечи — hey, calm down, boy. Кто бы ее теперь успокоил. Проверить воспоминания мальчика — серьезное искушение, и все же она не считает, что достаточно хороша в Легиллименции, чтобы ненароком не навредить. Она не может рисковать здоровьем сына Алисы и Фрэнка.

— У меня в самом деле есть такая книга, и в ней не хватает страниц. В детстве я спрашивала у отца, что с ними случилось, он отвечал, что не знает, как так вышло, — негромко говорит она, склонив к нему голову, и переводит взгляд на Мэри: if you don't know, how could I? Гестия уже знает, что делать, но в законах времени точно понимает не больше Мэри. Девушка-невыразимец беспокоится о встречах, которые могут иметь последствия, а Гестия думает, можно ли спрашивать мальчика о будущем. И все-таки после короткой паузы спрашивает: — Невилл, скажи мне, от чего ты хочешь их спасти? Он ведь может нам об этом рассказать? — голос Гестии спокоен, но рука незаметно для нее самой напрягается.

+2

8

Девушка чувствует, как рука Невилла выскользает из хватки её цепких пальцев, чувствует на себе его неверящий, непонимающий, полный скомканного детского возмущения взгляд, и не способна посмотреть на него в ответ - кажется, Мэри потеряла его доверие. Сегодняшняя театральная постановка провалилась, не успев даже дойти до кульминации, на сцену летят тухлые помидоры и бранные слова. Единственной участнице спектакля, неопытной актрисе-дебютантке Мэри, пора снять свою маску - в неё больше нет смысла. Когда она открывает глаза, в них уже плещется и бурлит океан волнения, непонимания, даже страха, а его волны разбиваются о стеклянные скалы самообладания, оставляя на них внушительные трещины. Ещё совсем чуть-чуть, и все это великолепие рухнет, оставив Мэри совсем одну, беззащитную, посреди острова. Она не боялась ответственности - вовсе нет, но когда в твоих руках судьба сына человека, за которого ты уже однажды рискнула отдать свою жизнь, все чувства измеряются в других совершенно системах.

Невилл буквально лезет из кожи вон, чтобы доказать, что это и правда он, приводя детские, но имеющие значение аргументы, а Мэри вовсе не весело - на лице Гестии не проскальзывает ни одной эмоции, за которую можно было бы зацепиться, но в её глазах можно было прочесть недоверие. нет, не её истории - личности Невилла. Мэри  к собственному разочарованию понимает, что крыть ей нечем - она и сама едва ли знает наверняка, что он действительно Невилл Лонгботтом. Почему-то она, услышав об этом, приняла это за аксиому, и на её основе продолжила разъяснять обстоятельства. Кажется, геометрия жизни бывает весьма коварна.

Она дергается резко, когда до неё доходит смысл вопроса Гестии - он ведь может нам об этом рассказать?
Может ли?
Мэри ни на секунду не сомневалась в собранности, мудрости и благоразумии Гестии, но каждому свойственен человеческий фактор. Она ставит себя на место Гестии - что, если я узнаю, что моя сестра потеряет рассудок из-за того, что какой-то там пожирательнице вдруг захотелось попрактиковать Круциатус? Я бы, наверное, пошла и убила её, чтобы та просто не успела. Отчего же Гестия не может поступить так же? Тогда цепочка времени резко прервётся, и кто знает, возможно, Невилл перестанет существовать? Или произойдет что-то, что кардинально поменяет реальности в 1992 году? Никто не мог дать ей гарантию; Мэри чувствовала, что у них катастрофически не хватает информации. Им необходим был кто-то, кто хоть что-то понимает в этом - как оказалось, невыразимца и аврора оказалось недостаточно.

- Он уже рассказал об этом мне, - тихо начинает девушка, глядя Гестии в глаза - о, в них многое написано, - Но я не уверена, что это будет то, чему ты обрадуешься. Все-таки ты его тётя, тесно с ним связана, и возможно, обладая этой информацией, ты можешь круто поменять ход истории, - заканчивает она, хмурясь - она не была уверена, что Невилл воспримет это должным образом. Кто знает, может, он возьмёт и назло Мэри расскажет Гестии обо всем? Она плохо понимала детский склад ума, а потому могла только предполагать и надеяться.

- Я думаю, - после некоторого молчания начала Мэри, - что нам нужно посоветоваться с Дамблдором насчёт этого феномена - оставить так просто мы это не можем, но и действовать, обладая таким количеством достоверной информации, тоже не можем, - она надеется, что такое возможно - Мэри и правда боится делать что-то, не зная фактически ничего, да и если бы не боялась, просто не имела бы даже идей о том, что сделать можно. Все трое находились в подвешенном состоянии, едва ли доверяя словам друг друга, и это, наверное, угнетало больше всего. Интересно, знает ли Невилл Дамблдора? Кем он станет в 1992 году? А кем стану я? А что, если меня уже нет в том времени? Девушка пугается своих же мыслей и тут же опускает взгляд -  Невилл её не знает, хотя, по идее, должен. Но Мэри не станет спрашивать - тогда она нарушит ход собственных же рассуждений. Сейчас важна была вовсе не её жизнь, но судьба мальчика, семьи Лонгботтомов и, конечно же, Ордена.

Отредактировано Mary McDonald (21-10-2016 20:50:02)

+2

9

Warning.

Гестия и Невилл — двое, а пост у нас один, общий)

Ответ Мэри Гестию не удивляет. В конце концов, у каждого министерского отдела есть свои правила и тайны, и если у невыразимцев их больше, чем у прочих, так это в порядке вещей.
Если ты мракоборец или судья, ты не должен вмешиваться в дела, которые касаются твоих близких. Это правило Гестия уже нарушила однажды, когда приняла в свои руки расследование нападения Элеоноры Эйвери на журналистку Кэтрин Стюарт; и если подумать — сделала это снова, когда запретила Джеймсу участвовать в поисках Сириуса, но сама рук не умыла. Нельзя было допустить, чтобы Блэк попал в руки авроров не из Ордена, потому что знал слишком много. В себе Гестия была уверена — у нее не дрогнет рука причинить Сириусу боль, если это потребуется, она не позволила бы ему втянуть себя в разговор, который мог бы отвлечь ее внимание, но Джеймс — его близкий друг, и это чувство могло невольно сыграть против. Гестия помнила обо всем этом, поэтому могла сказать не кривя душой:
— Я понимаю, — спокойно, без настойчивости или новой просьбы раскрыть тайну Невилла, без раздражения или обиды, что как-то так получилось: Мэри МакДональд знает о судьбе Лонгботтомов больше, чем Гестия, а ей, Гестии, знать об этом нельзя. — Именно это я и хотела предложить — отвести Невилла к Дамблдору. Директор сможет разобраться в этом лучше нас. Но я не могла не спросить.
Самообладание не изменяет ей, но не сказанное вслух «я должна знать, если им угрожает опасность», жжет, как огонь. У нее в руках половинка пазла, и она складывается во что-то недоброе, но слишком смутное, вторую же, ей говорят, не получишь, нельзя; для Гестии, которая привыкла контролировать все, это мучительно само по себе, не говоря уже о том, что упоминание Алисы и Фрэнка только подливает масла.
«У тебя ведь есть семья, Мэри, так неужели о том же не спросила бы и ты, если бы знала, что с твоими близкими может случиться беда?», — Гестия смотрела Мэри в лицо, пытаясь прочесть ответ на свой вопрос, и на другой, который закрался невольно: неужели магия привела Невилла в это время только для того, чтобы мучить всех, кто с этим чудом столкнется?
— Я уже знаю слишком много. Если хочешь, ход истории уже меняется, — она по-прежнему спокойна, но дважды подчеркивает это «уже». — Невилл находится здесь, я знаю, что Лонгботтомам угрожает опасность — ты сама дала это понять, сказав, что их будущее меня не обрадует. Я уже невольно могу что-то изменить, — сказала Гестия, не подозревая, что подобное говорила Невиллу и Мэри, и почувствовала, как плечи мальчика вздрогнули под ее рукой.
«Чтобы все оставалось на своих местах, тебе стоило никому не рассказывать об этой встрече. Наверное, сохранить ход времени любой ценой — твой долг, но, в самом деле, Мэри, неужели ты... готова пожертвовать Алисой и Фрэнком?..»
В каком горниле выплавляют невыразимцев за темными холодными дверьми отдела тайн, что Мэри говорит о судьбе Лонгботтомов хотя и не без волнения, но все же достаточно сдержанно? Что она, зная страшное будущее, пытается предупредить нарушения в истории, потому что должна? Если задуматься, все это страшно.

* * *

Невиллу казалось, что его надежда утекает песком сквозь пальцы. Он был напуган, когда встретил Мэри, но все же рад, решив, что ему выпал шанс, но сейчас от радости уже не осталось следа. Он не ожидал ничего из того, что происходило вокруг. Он пошел с Мэри по доброй воле, потому что поверил ей, теперь же не мог понять, почему она говорит иначе и не хочет доверить Гестии того, что знает сама — ведь это же Гестия, та, которую он знал, никогда не поступила бы неразумно, ей можно доверить такое. Гестия, в свою очередь, с трудом поверила ему — да и то не понятно, поверила ли. От всего этого ему было тоскливо и отчаянно страшно — возможно, Алисе и Фрэнку и вовсе не станут помогать. Нельзя менять ход истории. Мерлин, лучше бы он замер в Запретном лесу, чем узнал все это.
Слова Гестии заставляют его поднять голову — вот и она говорит о том же, время уже меняется и это не остановить — мальчик смотрит на нее с надеждой и недоверием. Все-таки сомнения, растерянность, разочарование, страх сплелись вокруг него такой тугой сетью, что несколько слов стоили ему огромного усилия.
— Моих родителей пытали Пожиратели смерти, пока они не сошли с ума, — скороговоркой пробормотал он, вцепившись в руку Гестии, бросил виноватый взгляд на Мэри и скривился, будто готов был заплакать; крик о помощи, хотя он и не повысил голоса. Вдруг теперь ему точно не дадут увидеться с мамой и папой? Вдруг Мэри скажет, что он все испортил? Вдруг Гестия решит, что он придумал все это?

*

http://66.media.tumblr.com/824497981ca6bea5139973c964b1b4f2/tumblr_o2k4x0NXX31sigoeto6_500.gif

* * *

Земля под ногами на мгновение перестает быть твердой опорой, а звуки смолкают, сердце пропускает удар и тоже куда-то проваливается, и Гестии требуется время, чтобы сбросить оцепенение. Ей кажется, что она встретила боггарта или попала в самый дурной в своей жизни сон — ее страхи оживают в словах Невилла Лонгботтома. Она всегда боялась, что война может отнять у нее кого-то, и знала, что такое может произойти. Особенно, когда речь идет об аврорах — на тех, кто охотится на темных магов, рано или поздно начинают охотиться в ответ.
Невилл говорит — их пытали, Гестия случайно цепляется за эту деталь; на них не просто напали, они не просто погибли в сражении — их пытали; возможно, Алиса и Фрэнк пожертвовали собой, чтобы могли жить другие. Нельзя думать об этом сейчас, — Гестия запускает руку волосы, отбрасывает челку со лба привычным, но не осознанным сейчас движением и только потом отводит от мальчика взгляд. Она смотрит на Мэри, но ничего не говорит, — нельзя думать об этих словах, нельзя, чтобы все это и дальше разбегалось холодным ужасом по венам. Наконец, это может быть неправдой.
— Невилл, послушай меня, пожалуйста, — Гестия сжимает его руки и опускается рядом, оперевшись коленом о землю, — хочет, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, но мальчик теперь оказывается чуть выше. — Сейчас мы все вместе пойдем к профессору Дамблдору. Мэри права, прежде чем что-то делать, мы должны убедиться, что это не причинит вреда ни тебе самому, ни Алисе и Фрэнку, — она считает нужным повторить все это еще раз, для Невилла. Он ведь прислушается к ней, правда? Гестия не дает ему никаких обещаний и больше не задается вопросов.
Гестия просит Мэри отправить Патронус Дамблдору — предупредить об их приходе, сама же отправляет другого.
Впервые с тех пор, как ей было шестнадцать, Патронус приходит не сразу — так трудно выбросить из головы слова Невилла и собрать в себе совсем другое; серебристый туман и только после мангуст, который в несколько легких прыжков скрывается в направлении Хогвартса с сообщением для Аластора Грюма: она вынуждена покинуть пост.
Гестия крепко держит Невилла за руку и накладывает на него дезилюминационное заклинание — для всех она в Хогвартс войдет вместе с Мэри. Где древний замок, там и надежда, и помощь, и, видит Мерлин, и в том, и в другом они очень нуждаются.

+2

10

Тонкий голос мальчика врезается в сознание и медленно, аккуратным каллиграфическим почерком выжигает в памяти его фразу. Пытали Пожиратели Смерти. Сошли с ума. Словно бы обрушилась стена, на которую она пыталась опереться, делая трудный выбор между глобальным и личным, так, как их учили там, в отделе Тайн,  за массивными дверьми из чёрного дуба - слышать слова приговора жестокой судьбы вновь и вновь было гораздо тяжелее, чем просто держать это в своих мыслях. Где-то внутри она все еще наивно надеялась, что сейчас мальчишка рассмеётся и побежит  на занятия в Хогвартс, окажется каким нибудь Стивом Смитом или Эндрю Стоуном, обычным студентом нашего времени, Гестия улыбнется сдержанно, как всегда, а откуда-нибудь выпрыгнет веселый Фабиан, довольный безумно, что его шутка удалась; но горечь в голосе Гестии звучит слишком неподдельно, а в глазах мальчишки - настоящий испуг, и Мэри, кажется, напрочь забыла, как дышать.

Девушка слышит упрёк в голосе Гестии и не может его не принять - она понимает. Мэри понимает её, конечно, но не знает, понимает ли её Гестия. Невыразимец - это клеймо, тяготящее гораздо хуже, чем то, школьное "чудачка" и "белая ворона"; при слове "невыразимец" каждый начинает действовать гораздо осторожнее, чем действовал бы обычно, но и ты должен соответствовать тому образу, что четко формируется в головах собеседников. С этим у Мэри проблем не возникало, но с чувствами - да. На курсах подготовки им часто говорили, что придётся столкнуться с такими ситуациями, когда необходимо будет сделать выбор между  личным и глобальным, вполне очевидно, в какую сторону, но Мэри никогда не предавала этому значения - привыкшая думать глобально, она не сосредотачивалась на чувствах, которые проявлялись сами собой, бесконтрольно. Мэри думает, что с таким не сталкиваются в теории двадцатилетние сотрудники Отдела Тайн, но ничего не изменишь - вот она, бессильно разжимающая и сжимающая вновь кулаки, она кусает губы и моргает слишком часто, чтобы не заплакать. Конечно, она понимает Гестию, ведь с ума сойти должен не кто-нибудь, а Фрэнк, тот самый Фрэнк, что навсегда останется в её сердце кем-то большим, чем просто друг. Фрэнк, храбрый, улыбчивый и светлый человек, таким ужасным образом закончит свою жизнь, останется лишь существовать и смеяться безумно - воображение девушки активно рисовало эту картину, как бы она не пыталась его остановить. Нет, нет, нет! Это не его судьба! Холодный ужас сковывает, не позволяя ни сказать и слова, ни сделать и шага, разум сознательно отвергает суть слов, сказанных Невиллом, продолжая принимать все это за вздор больного человека, но это не поможет ни сбитому дыханию, ни дрожащим рукам, это не остановит расползающийся внутри страх. Мэри просто хочет проснуться. Мэри вновь думает, что Отдел Тайн - не для эмоциональных гриффиндорок, мечтающих спасти мир - в них нет той холодной рассудительности, нет беспристрастия, нет безразличия. Но Мэри пытается. Боится, что однажды у неё получится, но не оставляет попыток.

Робкие слова извинения так и не слетают с языка, и девушка робко кивает на слова Гестии - она искренне благодарна ей в том, что вызвалась помочь, хотя и сомневалась, что после услышанного она сможет отказать. Палочка в её руке подрагивает, а Мэри не способна сосредоточиться: все счастливые воспоминания в её голове посадило в клетку под массивный замок ударившее внезапно осознание, а все внимание уходило на то, чтобы не расплакаться от безысходности прямо здесь и сейчас, не упасть на колени, не взывать хоть к кому-нибудь, кто способен разобрать всё, скопившееся внутри: чувство долга перед магическим сообществом, чувство стыда перед Гестией и Невиллом, чувство страха за Фрэнка и Алису, чувство собственной беспомощности - она слишком многое берет на себя, слишком за многое чувствует ответственность, но не умеет и не может по-другому; таким людям и в мирное время неспокойно живется, а у них здесь война - непонятно, как девушку все еще не разорвало. С языка, наконец, слетают два слова, вызывающие сероватую дымку - этого недостаточно. Сильный образ светлого будущего, стоящий перед глазами, помогает белому журавлю, наконец, перед ними предстать - там, в этом будущем, нет войны, нет новостей о смертях родных, близких и друзей, а из проблем - лишь протекший кран и забытое бытовое заклинание. Она открывает глаза, очень тяжело расставаясь с этим образом, и сухо произносит предупреждение об их скором приходе и о деле, не терпящем отлагательств, адресованное Дамблдору. Журавль улетает, быстро набирая высоту, словно понимает важность своего поручения.
Как жаль, что образы в голове не могут стать реальностью.

- Пойдёмте, - тихо произносит она, придерживая входную дверь, чтобы её спутники зашли в замок, и следует за ними дальше по замку и по меняющим свое направление лестницам. Теоретически - она шла к Дамблдору, фактически - шла к надежде на ответы, на разумные решения и на банальную поддержку и фразу "все будет хорошо". Они обязательно справятся, они ведь не могут иначе.

+2

11

Когда ты прожил на свете больше, чем многие из волшебников, когда учился не только слушать, но и слышать, мир становится чуточку более прозрачным. Где-то на другом конце света взмахивает крыльями бабочка, а ты предчувствуешь грядущий шторм. Мир бесконечно струится во времени, и легкий ветерок минут порой приносит отзвуки далеких событий.
Что-то происходило последние несколько часов. Директор переходил от одной полки с книгами к другой, а взгляд его снова и снова возвращался к Запретному лесу. Не грозное, не опасное, не о том, чтобы немедленно трансгрессировать туда и пытаться разобраться на месте. Нет... Дамблдор прислушивался к своим ощущениям и оставался в замке. Сел за стол, поработал немного кистями рук - холодно. Неожиданно не по-осеннему морозно веяло из приоткрытого окна. Если бы предчувствие было тягостным, можно было бы решить, что причина в приближении дементоров. Однако настроение больше походило на канун какого-то долгожданного события.
Он занялся бумагами, чтобы скоротать время. Около семи вечера в легком полумраке его рабочего кабинета возник переливчатый патронус в форме журавля. Строго-спокойный голос Мэри МакДональд предупреждал о визите и срочности вопроса, о котором пойдет речь. Дамблдор кивнул патронусу и с довольным видом откинулся на спинку кресла. Чутье не подвело, и совсем скоро станет понятным, что за событие - исключительное, невероятное - вызвало это предчувствие.
Внизу камень заскрежетал о камень, приводя в движение винтовую лестницу. Они поднимались по ней, Дамблдор слышал легкие шаги. Стук в дверь.
- Войдите, - промолвил директор, и феникс мягко перелетел куда-то наверх.
Первой зашла Мэри, за ней - Гестия. Последняя держала за руку незнакомого мальчика. Или знакомого? Нет-нет, Дамблдор мог бы поручиться за то, что никогда прежде с ним не встречался.
- Добрый вечер, Мэри, Гестия, - он кивнул на кресла, стоящие напротив его стола, и проследил взглядом, как обе девушки расположились в них. Мальчик остался стоять подле Гестии, что не отпускала его руку до сих пор, словно опасалась подвоха или бегства. - Добрый вечер, юноша... Как ваше имя? - приветливо обратился он к гостю школы.
[AVA]http://s0.uploads.ru/Bi8Fl.png[/AVA]

+4

12

Если вы задаетесь вопросом, что происходит.

проститебылнапуган
Я словил англоязычную волну и не смог с нее слезть, прошу понять и простить, я больше не буду, и если вы нуждаетесь в переводе, напишите мне, и я либо расскажу вам в личку, либо добавлю сюда чуть позже. Я знаю, что у меня странная английская пунктуация и наверняка куча косяков с грамматикой, но меня вело и я правда не смог остановиться.

♫ Mark Isham — Hope Will Return
Actually, it was quite hard to hold onto hope.
Neville was scared and sad. The only adventure in his life turned into disappointment. Always a loser, even when all things seemed otherwise. He will never save his parents, he'll lose them again. They are heroes, you must be proud of them, boy, that's all he'll have. Thinking about it he felt a lump in his throat, his eyes started to burn, and then a tear fall down his cheek — sobbing quietly Neville wiped it away.
At the beginning he wanted only to meet his parents — to see them sound, to talk to them, to hug them. Just for once. It would be enough, he believed, but, in fact, it wasn't. He had to admit he really wanted to change their fate. But hope seemed too illusory. 'We must be sure that the meeting won't inflict harm on anyone', so he was told.
He didn't know if he can expect Mary's help — her view was certain. She had to keep the passage of time; she had a duty of keeping history unaltered. Though he was a child, he understood it. And Hestia — the boy didn't know if she really believes him. She held his hand firmly as she was afraid of his runaway. But where could he go? Mary and Hestia were all he had in this time. And, to be honest, he even couldn't leave Hogwarts alone and didn't know how to get to London. But professor Dumbledor — will he understand him? will he let them meet the Longbottoms? what will he do?
The castle looked the same; for a moment Neville thought he's still in 1992 and all that happened was a part of an awful joke. But Hestia wasn't the kind of person who would play a trick like this. Probably, Mary too, as far as he could tell. And, of course, there was difference. There were no familiar faces in Hogwarts. There were some other tapestries on walls, or so it seemed to him. Moreover, Neville recognized a few portraits.
When the gargoyle passed them, a circular staircase started its slow ascending. One more time Neville was afraid but he couldn't tell why. Also, he was embarrassed and his palms were wet. Mary and Hestia, both of them, said the headmaster knows best, and in this moment the boy realized what it meant: Albus Dumbledore will decide his destiny.
'Good evening, professor. I'm Neville...' his voice was very quiet and uncertain. 'Neville Longbottom. I live in 1992 and, oh —' he gasped. 'And I'm looking for my parents, Alice and Frank.'
Anyway, professor Dumbledor would ask him who is he.[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]hope will return[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/TwDBo.png[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

Отредактировано Game Master (21-12-2016 00:27:18)

+3

13

Ожидал ли профессор Дамблдор услышать что-то подобное? Возможно. Хотя и не до такой степени. События прошедшего лета с множеством сообщений об аномалиях пространства и времени будто бы поутихли, но, кажется, не все последствия взрыва в Отделе тайн сошли на нет. Так думал он, разглядывая стоявшего перед ним мальчика - простого, как кнат, и искреннего, как человек, хлебнувший Веритасерума.
Конечно же, Дамблдор мог сказать что-то в духе "Привет, а я Мерлин и живу в пятом веке", однако очевидно же, что это не было розыгрышем или признаком помутнения рассудка. Теперь стало намного понятнее, кого мальчик ему напомнил: черты Алисы и Фрэнка причудливо сливались в его облике, и Альбус с интересом смотрел на сына Лонгботтомов. Мальчик выглядел грустным, уставшим и растерянным. Что неудивительно, ведь, если его слова были правдой, он оказался в совершенно новом мире - один, без ориентиров и почти что без поддержки. Они - вот его нить и его надежда. Но кем сам Невилл был для них? Что если тем маленьким камнем, что заклинивает огромные шестерни истории, становясь причиной беспорядка и хаоса? Этого нельзя было допустить. И Гестия с Мэри прекрасно понимали это, потому и привели к нему маленького путешественника во времени. Или между мирами? Как же выяснить это наверняка? Ведь если Невилл прибыл из будущего их мира, то надо было вернуть его обратно как можно скорее, пока неосторожные слова и тем более встречи не разрушат непоправимо летопись времени. Если же Невилл - дитя другого мира, опасности его присутствие не представляло.
Но он так мал... Что он может знать об истории, о других людях, о событиях за стенами школы?
Дамблдор вздохнул.
- Невилл, может быть, ты голоден? Мне кажется, неразумно продолжать беседу, не восполнив сил.
Не дожидаясь ответа мальчика, директор убрал в сторону лежавшую между ними книгу, и на ее месте появилось блюдо с фруктами.
- Угощайся, если хочешь.
Все это было лишь способом выиграть немного времени на то, чтобы задать правильный вопрос.
- Невилл, скажи мне, пожалуйста, что ты знаешь о Волдеморте?
Нужно было зацепиться за то, что оставляет след спустя десятилетия, но при этом не лежит слишком близко к нему самому и Ордену Феникса. Едва ли мальчик знает какие-то детали, способные помочь ему, Дамблдору, одолеть Волдеморта, а вот факты из жизни семьи и ее друзей могли быть ему известны. Это следовало осторожно обойти.

[AVA]http://s0.uploads.ru/Bi8Fl.png[/AVA]

+2

14

Короче, был там один волшебник, который... который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его...
© Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер и философский камень»

Невилл ждал ответа директора как приговора — что бы ни сказал ему Дамблдор сейчас, это, кажется, решит его судьбу. Да, наверное, именно сейчас все и закончится — так или иначе. Он боялся этого и в тоже время желал, и совсем забыл о том, что все может пойти немного не так.
Поэтому, когда в ответ звучит всего лишь предложение перекусить, Невиллу не сразу удается понять, о чем идет речь — он ожидал чего-то другого. Он медленно переводит взгляд в директора на фрукты, затем обратно и так же медленно выдавливает из себя ответ:
— Не надо... — резкий, строгий голос Ба в голове заставляет его поежиться, — где ваши манеры, юноша? — хотя Августы Лонгботтом рядом нет и в помине, — ...профессор. Спасибо.
Мальчик косится на блюдо, цепляется взглядом за красные бока яблок — наверное, сладкие, невольно вспоминает вкус утреннего штруделя и шмыгает носом — некстати осознает, что ел в последний раз очень давно, вот и в животе тоскливо ноет, но знает, что сейчас от волнения не смог бы проглотить ни кусочка.
Новый вопрос заставляет его первым делом испуганно распахнуть глаза и втянуть голову в плечи — он скрывается за стеной шарфа почти по самый кончик носа. Невилл озирается по сторонам, будто боится, что всех их сейчас поразит страшное проклятие — даже в девяносто втором многие боялись произносить имя Темного лорда вслух.
Ба, впрочем, считала, что поджилки от какого-то жалкого имени трясутся только у идиотов, Гестия говорила менее резко, но в целом, кажется, была с этим согласна. Но их было двое, а тех, кто все еще боялся, — гораздо больше.
Но никакого заклятия не случилось, только рука Гестии вдруг исчезла, а потом ее ладони успокаивающе сжали его плечи. Тогда мальчик решился вновь поднять взгляд на директора и вздохнул, стараясь припомнить все, что знал.
К такому экзамену жизнь его не готовила. Да нет же, это было даже хуже всех экзаменов вместе взятых. Невилл смутно понимал, что от его ответа может зависеть очень много, но, как на зло, все, что он мог бы знать, разлетелось по углам, как подхваченная ветром осенняя листва. Если бы он только знал, то непременно попросил бы Гермиону Грейнджер рассказать ему побольше о той войне или одолжил бы одну из ее книг.
— Он был самым могущественным темным волшебником в истории, — неуверенно начал мальчик и вопросительно посмотрел на Дамблдора, желая провалиться сквозь землю от того, как жалко и глупо, наверное, звучал его ответ.
— Он умер десять лет назад, — Невилл приумолк, стараясь собраться с мыслями изучая взглядом собственные ботинки и каменную кладку под ними. Его взгляд скользил по стыкам и тонким трещинам между камней, тянулся по ним, как за ниточкой, и это, на удивление, помогало ему успокоится — в достаточной мере, чтобы продолжить.
— Тот-кого-нельзя-называть становился все сильнее и сильнее и убивал всех, кто вставал на его пути. Но потом он... исчез, — Невилл вздохнул, неуверенный, что в такое поверят. — Он убил Лили и Джеймса Поттеров, разрушил их дом, но не смог убить Гарри, — Невилл торопится рассказать историю, которую в его мире знает каждый ребенок, и ему даже в голову не приходит, что в этом времени имя «Гарри» может ничего не значить. — Никто не знает, что тогда произошло. Он попытался убить Гарри, но не смог, просто испарился. Те, кто был на его стороне, перешли на сторону Министерства, — в книгах пишут, что они были под заклятием, но после очнулись.
Бабушка, правда, всегда говорила, что чушь это, и в этом Гестия тоже ее поддерживала.
Невилл поднял взгляд на Дамблдора — вот и все, профессор.[NIC]Neville Longbottom[/NIC][STA]hope will return[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/TwDBo.png[/AVA][SGN]There was a boy,
A very strange enchanted boy.
They say he wandered very far, very far
Over land and sea.
[/SGN]

+3

15

Пока Невилл говорил, Мэри сидела и смотрела на красное яблоко в корзине. Ей казалось, что сейчас она услышит что-то очень важное. Нет, понятное дело: звучащее этим вечером под сводами директорского кабинета, в принципе, было сверхценно. Однако, нечто касалось ее лично, Мэри предчувствовала приход этого понимания.
Имя Темного лорда упало неожиданно и грубо. Впрочем, вины Дамблдора в этом не было: как ни произнеси "Волдеморт", добрее это не прозвучит. Красное яблоко алело, сочно сияло, словно принесенное сюда из какой-то сказки. Кажется, мальчик испугался. Ему потребовалось некоторое время, чтобы продолжить говорить. Мэри хотелось протянуть руку и взять дивный плод. В тот момент, когда она почти поддалась искушению нарушить правила вежливости и присвоить то, что предложено другому, Невилл сказал, что Темный лорд умер. Десять лет назад. Взгляд Мэри застыл.
Тысяча девятьсот восемьдесят первый?
Они, в самом деле, не хотели узнавать ничего настолько важного. Однако, словно в шутку над их осторожностью, мальчик сыпал первосортными для этого мира новостями. Мэри скосила взгляд на гостя. Тот походил на нахохлившегося воробья, которому с чего-то доверили честь изрекать пророчества.
"Он убил Лили и Джеймса Поттеров, разрушил их дом..."
И вот тут-то Мэри словно толкнуло что-то изнутри.

И вот, все так же неожиданно, она уже вне поля битвы. Или все еще на нем? Почему вещи в этой комнате перевернуты? Кто эта женщина, лежащая замертво на полу? Мэри не могла рассмотреть в темноте ее лица.

"...но не смог убить Гарри".

Лунный свет, отразившись от разбитого оконного стекла, высветил лицо маленького ребенка, горько плачущего в своей колыбели. Мэри склонилась над ним: на лбу малыша отчетливо виднелась отметина в виде молнии. Его глаза показались Мэри знакомыми...

Губы Мэри задрожали, потому что понимание пришло слишком резко и наотмашь. Так вот куда принесла ее волна времени. В разрушенный дом Лили и Джеймса. И женщина, на которую не падал свет из разбитого окна, только сегодня сказала ей "доброй утро, Мэри" по пути в учебный класс. Нет, правда. Даже для не склонной к истерическим сценам Мэри это было чересчур. Она подняла взгляд на Дамблдора - скорбный, полный говорящей тоски.
Я видела это, директор.
Не вслух, чтобы не пугать и без того перепуганного ребенка.
Господи, в чем они увязли... Мэри не знала, понимает ли это Гестия. Вернее - осознает ли до конца - как далеко они зашли здесь и сейчас, если речь идет об их будущем? Теперь они знают, что Лонгботтомы пострадают, что Лили и Джеймс поженятся и родят сына, который остановит Темного Лорда, но сами не переживут встречи с ним. Как... Как они теперь будут смотреть им всем в глаза?
Пожалуйста, профессор, скажите, что это не наше будущее.
Ногти Мэри впились до боли в сжатые кулаки.
Скажите, что все может быть иначе. Что нам не придется... Нет, просто сотрите нам память. Потому что это невыносимо. Знать и не быть способным ничего изменить.
Девушка была уверена в том, что директор все понимает. Ее глаза кричали слишком громко, покуда губы были вынуждены справляться с тягостной обязанностью хранить молчание. Вопрос все еще не решен. Директор все еще может поймать это будущее в сети и не следует ему в этом мешать.
Мэри глубоко вздохнула, взяла яблоко из корзины и приложила его ко лбу. Как бы странно это ни выглядело, глянцевитая поверхность была прохладной и успокаивала. Затем Мэри вдохнула его аромат, и ее рука покойно опустилась на колено. В свешенной свободно кисти покоилось средоточие ее спокойствия.
[AVA]http://sa.uploads.ru/LY8Om.jpg[/AVA]

+3


Вы здесь » Marauders: One hundred steps back » Основная игра » Правила игры [30.09.1979]